Туда и обратно (СИ), стр. 32

— С нашими возможностями — не меньше года. Сначала разметить дорогу, надо выровнять, полосы отковать, опять же… А какой толщины? Больше года, тут думать надо сначала. Хотя начинать готовить дорогу можно уже сейчас.

— Сколько у тебя землевиков? — Серов повернулся к скучающему Ариену, которому разговоры про металлургию были не слишком интересны.

— Человек двадцать суммарно. Всех, которые хоть что-то стоят, я ан-Диттриху сплавил, так что нужно его спрашивать, какие там успехи в обучении…

Вообще-то Александр уже начал всерьез задумываться о введении следующего уровня — бригадного. Чтобы несколько полков могли полностью самостоятельно действовать, являясь самодостаточным формированием, способным выполнять оперативные задачи на поле боя. Вот только как раз ресурсов для превращения полков в бригаду-то и не хватало: не было лишних пушек, те, которые отливались буквально поштучно, по полкам распределялись; специализированных саперно-инженерных частей вообще пока не существовало, их еще предстояло обучить; насчет медицины опять же стоило задуматься — магов на лечение всех ран в случае действительно большой войны точно не хватит. Причем не хватало порой самых тупых вещей…

— Ладно, это понятно, — Серов вновь повернулся к гному, взял со стола лежащий штык-тесак. — А что по тесакам?

Идея сэкономить, заменив у мушкетеров личное холодное оружие на прикрепляющийся к основному оружию полуметровый клинок, превращающий мушкет в такое себе эрзац-копье, имелась у попаданца давно. Просто по логике послезнания своего мира, где данная новация фактически произвела революцию в военном деле, одновременно сделав ненужными копейщиков и навсегда превратив конницу во вспомогательный род войск. Вот только в предыдущие годы первые несколько сотен созданных графской промышленностью мушкетов для применения их в рукопашной были откровенно тяжелы. Попробуй помаши дурай весом сильно за десять килограмм, из которой и стрелять-то можно только с упора. И дело не в том, что Серов страдал гигантоманией, просто уменьшить калибр и толщину стенки долго не получалось из-за технологических проблем. То каверны, то изгибы, то отмерянную дозу пороха не держат, то понос, то золотуха… И только на пятый год активных экспериментов над заготовками — пришлось привлекать магов, включая огневиков для контролируемого нагрева отдельных участков заготовки, из-за чего Ариен сильно ругался, говоря, что не для того в мастера выбился, чтобы потом в кузнецы переквалифицироваться — удалось снизить вес до 6,5 килограмма, длину — до 150 примерно сантиметров, а калибр пули — до 18 мм. Все еще много, но уже не запредельно.

— Сделаем сколько нужно, — пожал плечами Дрор: гному холодное оружие уже давно было не интересно, бородач стал искренним фанатом огнестрела и видел именно в этом виде оружия некое душевное родство. Причем настолько, что порой забивал на свои управленческие обязанности и сам шел в литейку, чтобы проконтролировать заливку очередной пушки. — Но я пока не очень понимаю, зачем это нужно. Нормальный клинок будет не дороже и лучше.

— Пока — незачем, — согласился граф, но вот в будущем…

Впрочем, если говорить совсем пафосно, то можно сказать, что в другой сфере будущее уже наступило. В графстве заработала первая экспериментальная телеграфная линия. Между Александровом и Красным Замком — двадцать примерно километров расстояния — сообщения, передаваемые по растянутым на деревянных столбах проводам, преодолевали мгновенно, вызывая у местных настоящую оторопь. Нет, не самим фактом передачи сообщения, а тем, что это делалось без магии.

На самом деле Серов готов был признаться самому себе, что без помощи местных он бы телеграф не осилил. Ну то есть провода, столбы, изоляторы стеклянные — это да. А вот электромеханическую часть приемников и передатчиков — это уже для человека, никогда особо не интересовавшегося предметом, немного слишком. Слишком сложно.

Как же Александру помогли местные? Оказалось, что природу электричества местные маги давно пытались постичь, видя в этом явлении некий мост между миром магии и миром — условно говоря — науки. В целом, правда, безуспешно, но кое-какие книги о природе электричества найти удалось. Так, например, устройство примитивной батарейки типа вольтова столба ученые-маги прошлого вполне осилили и без помощи попаданца из другого мира. Короче говоря, таким вот комбинированным образом, применяя обрывки знаний и техническую смекалку, удалось создать действующую модель телеграфа.

Впрочем, до реально системно действующего телеграфа там было как до Пекина — с учетом нахождения этого города за кромкой мира — раком. Не хватало проволоки — Серов оказался слишком оптимистичен, предположив, что с этим компонентом не будет проблем, — не хватало обученных людей, еще предстояло создать нормальный телеграфный алфавит… Пока отстоящий от столицы на два десятка километров замок мог принимать и передавать только ограниченный набор «кодированных» команд, наподобие «Тревога!», «Замечен враг!» или «Пришлите больше пива, у нас выпивка заканчивается».

Ну а самой главной с точки зрения государственного строительства новацией стала в эту зиму денежная реформа. Все эти гроуты, денье, короны за десять лет так и не стали для Серова привычными, каждый раз доставляя боль при необходимости подбивать какие-то финансовые балансы. В итоге решено было перейти на «нормальную» привычную систему «рубль-копейка» с делением рубля на сотню частей.

В качестве точки отсчета был выбран пятнадцатиграммовый серебряный денье, его переименовали в «рубль», при этом для простоты перехода и упрощения внешней торговли массу монеты не меняли. Соответственно гроут стал пятирублевой монетой, а корона — двадцатипятирублевой. Соответственно пфенниг стал 10 копейками, а жолд — копейкой; плюс для упрощения расчетов были введены новые номиналы в виде 25 копеек и 100 рублей. Последнюю предполагалось использовать как основную монету крупных расчетов и накопления в казне, потому что корона для этих целей была вообще-то маловата — судя по всему, инфляция и в этом мире успешно подъедала платежную способность денег, ничем иным объяснить имевшийся перекос номиналов «вниз» просто невозможно, — и вместо монет для таких целей использовали тупо слитки на вес.

Денежная реформа вызвала большой переполох как среди жителей графства, так и среди торговых партнеров на юге, севере и западе. Дело в том, что система монет досталась местным в наследство еще от империи и практически без изменений просуществовала считай тысячу лет. Почему она была такой стабильной? А она на самом деле и не была, даже если отбросить такой цементирующий фактор, как привычка.

На самом деле монеты много раз меняли форму, вес, наполнение по драгоценному металлу — не стоит думать, что порча монеты является таким уникальным земным явлением и в этом мире ею никто не баловался, — и часто торговля с практической точки зрения осложнялась необходимостью перевешивать монеты для уточнения стоимости. Так как же Серов собирался «выделиться» на фоне остальных реформаторов, которых до него было немало?

Очень просто: инновацией в технологии. Как в этом мире — да и не только тут, в земном средневековье делали то же самое — чеканили монету? Брали кусок металла нужного веса, клали на специальную наковальню и били по ней ручным молотом. Собственно, подобные развлечения даже в XXI веке можно было нередко встретить на всяких ярмарках, где за плату малую предлагали тебе сделать самому памятную монету. И такая технология, конечно же, не позволяла делать монеты «идеальными» — точно круглой формы, определенной толщины и четкости изображения. Опять же, сделать «защищенный» гурт, который потом неудобно было бы «обрезать», таким образом практически невозможно.

А меж тем технология нормальной «современной» монеты достаточно проста. Нужно просто взять металл и заранее раскатать его в лист до нужной толщины — что с учетом использования относительно мягких драгоценных металлов в общем-то было не сложно, — а потом использовать тяжелый винтовой пресс контролируемой подачей. Ну и отдельный станок — вот с ним пришлось поиграться, собственно именно желание Серова выделить свои монеты стопроцентно возможным качеством и затянуло процесс более чем на год — для «накатки» гурта. Для мелких монет его сделали просто насечками — просто не получилось иначе, — а для крупных ввели надпись: «Веруем в единого Бога Алсера». И да, божественное альтер эго попаданца согласилось принять себе отдельное имя, которое, впрочем, как нетрудно понять, было сокращением от «Александр Серов». Простенько и со вкусом. И чувство, что у него крыша начинает шизофренически съезжать, когда он говорит о божественной части себя, у Серова наконец-то немного поутихло. Все же не зря сказано, что вначале было слово.