По прозвищу Святой. Книга пятая (СИ), стр. 23
— Ни в коем случае, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Вам без охраны никак нельзя. Да, охрана не даёт стопроцентной гарантии, но всё-таки значительно уменьшает риск нападения. Враги есть всегда, да и просто сумасшедших хватает. Я только хотел сказать, что лично мне охрана не только не нужно, но и вредна. Она стеснит мою свободу, а значит и работоспособность. Больше того. Случись что, и мне придётся защищать не только себя, но и охрану тоже.
Сталин и Берия переглянулись.
— Лаврентий, — всё так же весело продолжил Сталин. — Тебе не кажется, что этот молодой человек пытается нас разыграть?
— Уже не знаю, что думать, Коба. Точнее, знаю, но молчу.
— Говори, разрешаю. Главное, не предлагай его арестовать, — он улыбнулся. — Я буду против.
— Ну что ты, какой арест, никакого ареста, товарищ Седых нам нужен живой, здоровый и на свободе, — сказал Берия. — Но такие вещи, о которых он говорит, доказываются делом. Я слышал о его, скажем так, не совсем обычных способностях, но сам никогда не наблюдал.
— Я тоже, — произнёс Сталин. — Что скажете, товарищ Седых?
— Скажу, что Лаврентий Павлович прав, — сказал Максим. — Готов доказать свои слова в любое время.
[1] Иван Юсис, начальник личной охраны И. В. Сталина (1927—1931).
Глава одиннадцатая
— В любое, значит? — прищурился Сталин. — Что ж, посмотрим.
Он снял трубку телефона, бросил в неё:
— Николай, зайди.
Вскоре в кабинет вошёл среднего роста широколицый с крупным мясистым носом человек лет сорока пяти. Был он в военной форме с такими же знаками различия, как у Михеева. То есть комиссар государственной безопасности третьего ранга.
Раньше Максим его не видел.
— Кто это? — спросил он у КИРа.
— Власик, — сообщил всезнающий КИР. — Николай Сидорович. В это время начальник личной охраны Сталина.
— Коля, — обратился к человеку Сталин. — Мне нужны твои лучшие люди. Прямо сейчас.
— Сколько человек, товарищ Сталин?
— Трое… Нет, четверо. Лаврентий, как думаешь, четверых хватит?
— Лучше пятеро, — сказал Берия.
— А какая задача? — спросил Власик.
— Видите вот этого молодого человека? — чубуком трубки Сталин указал на Максима.
Максим встретился взглядом с начальником охраны первого человека страны. Зеленовато-серые глаза Власика были абсолютно бесстрастны.
— Так точно, вижу.
— Нужно, — Сталин ненадолго задумался. — Нужно не допустить, чтобы он вышел из кабинета, а потом из здания. Но не убивать и не калечить, будем считать это тренировкой. Просто обездвижить. Взять.
— Пусть калечат, — улыбнулся Максим. — Разрешаю. В свою очередь обещаю, что все останутся живы и здоровы
— Товарищ Берия прав, — произнёс Власик, даже не посмотрев на Максима. — Лучше пятеро. А ещё лучше семеро. Двое блокируют кабинет, двое этаж и ещё трое первый этаж и выход из здания.
— Берите сразу десять, — посоветовал Максим.
Власик даже ухом не повёл.
— Берите столько, сколько нужно, — сказал Сталин.
Власик попросил пять минут на подготовку и вышел из кабинета.
Ровно через пять минут вернулся и сообщил, что всё готово.
— Начинаем, — сказал Сталин. — Товарищ Седых, ваша задача выйти из кабинета, потом из здания, а затем вернуться сюда. Никого не убивать.
— Как можно, товарищ Сталин, — сказал Максим. — Все останутся целы и невредимы, как и обещал. Разве что слегка помяты.
— Тогда действуйте, — разрешил Сталин.
Максим перешёл в сверхрежим.
Время привычно замедлилось.
Присутствующие в кабинете словно превратились в живые статуи. Только было видно, как едва движется к трубке рука Сталина с подаренной зажигалкой.
В два шага Максим преодолел расстояние до дверей и распахнул их.
Прямо задверью его ждали двое крепких молодых людей в форме. Позы напряжённые, взгляды цепкие.
Не калечить, повторил себе Максим и нанёс два коротких удара щепотью точно в солнечные сплетения сначала одному, затем второму. Правой и левой рукой.
Затем скользнул между охранниками.
Перед выходом в коридор, замер стараясь поймать медленный столетний ритм Сенатского дворца.
У всего есть свой ритм, даже у придорожного камня.
Нужно только уметь этот ритм почувствовать и слиться с ним.
Тогда окружающие перестанут тебя замечать.
Видеть будут. Замечать — нет.
А если ещё и двигаться со скоростью, намного превышающей максимальную скорость, с которой способен двигаться обычный человек, то и не увидят.
Да, сразу два таких состояния — «невидимости» и сверхрежма — долго не удержать, очень много энергии уходит, но ему долго и не надо. Достаточно нескольких минут.
Кабинет Сталина находился на втором этаже Сенатского дворца.
Оказавшись в коридоре, Максим сразу засёк двоих охранников, которые, не таясь, блокировали проход справа и слева.
Оставаясь в режиме «невидимости», Максим ускорился.
Охранник слева, которого он миновал, даже не успел повернуть голову. Он не увидел Максима, только почувствовал движение воздуха и, как он рассказывал потом, услышал чьи-то лёгкие быстрые шаги.
Тенью вниз по лестнице, и вот уже первый этаж.
Здесь ещё двое. Один возле лестницы, второй — у выхода. Крутят головами в разные стороны, максимально внимательны.
С учётом тех четверых, что дежурят на входе постоянно, шестеро.
Всех шестерых он миновал абсолютно беспрепятственно.
Охранники рассказывали потом, что входные двери, ведущие на Сенатскую площадь, вдруг распахнулись и закрылись сами по себе.
Максим выскочил под открытое небо и тут же наткнулся на седьмого охранника.
Этот парень, ростом чуть выше Максима, худощавый и собранный, оказался не лыком шит. Сообразив, что происходит нечто недоступное его пониманию и реакции, он поступил просто. А именно — нанёс прямой удар в пустое, как ему казалось, пространство перед дверью в тот момент, когда она открылась.
Если бы Максим был человеком-невидимкой, наподобие героя одноимённого романа Герберта Уэллса, он мог бы и попасться в эту ловушку и пропустить удар.
Но он, конечно, не попался — просто перехватил руку, которая двигалась, словно сквозь густой кисель, заломил за спину, затем уложил охранника на крыльцо, легонько стукнул по затылку, обозначая свою победу, отпустил и вошёл обратно в здание.
Здесь его ждал неприятный сюрприз.
Двое охранников, посланных Власиком, не были вооружены. А вот те четверо, которые дежурили на входе постоянно, — были. Довели до них приказ не стрелять? Возможно, довели. А возможно, и нет.
Как бы то ни было, за те две секунды, что Максим потратил на последнего охранника снаружи, они успели выхватить наганы и открыли огонь сразу же, как только двери распахнулись во второй раз.
Но всё равно слишком медленно.
Револьверные пули с характерным звуком входили в толстое дерево дверей, запахло сгоревшим порохом, а Максим уже перекатился вплотную к стрелявшим.
Убивать их он не стал, но и особо щадить — тоже.
Двоим сломал руку, двоих просто вырубил и всех обезоружил.
Оставшиеся двое попытались выполнить свой долг до конца, но быстро очутились лицом вниз на ковровой дорожке, а когда вскочили на ноги, Максима уже и след простыл.
Двое на втором этаже опять ничего не смогли сделать.
Перед кабинетом Сталина Максим вышел из сверхрежима и состояния «невидимости». Вдохнул-выдохнул, распахнул двери и вошёл.
К нему тут же шагнули первые двое.
— Не советую, — сказал Максим, направляя на них сразу два нагана (рукояти ещё двух торчали у него из боковых карманов пиджака).
Охранники остановились, не сводя глаз с револьверов.
— Товарищ Власик! — крикнул Максим. — Я здесь! Дайте команду меня пропустить!
Распахнулась дверь, выглянул Власик. Быстро оценил обстановку и скомандовал:
— Пропустить. А вы, товарищ, — обратился он к Максиму, — сдайте, пожалуйста, оружие.