По прозвищу Святой. Книга пятая (СИ), стр. 14

— На завтра не получится, завтра мы уже должны быть в Гуантанамо, иначе все мои планы полетят к чёрту.

— Тогда лекарство. Или я сажусь за руль.

— Хм. А оно точно поможет?

— Гарантирую.

— Уговорил, давай.

Максим протянул капсулу каспарамида — мощного антиалкогольного и антипохмельного средства из будущего, название которого фармацевты СССР 2.0, не мудрствуя лукаво, взяли прямо из знаменитой повести братьев Стругацких, продолжающей жить и в двадцать первом веке [1].

Хемингуэй повертел капсулу в пальцах, разглядывая, затем проглотил, запил водой.

— Минут пять-десять, — сказал Максим.

Действие каспарамида, как и всегда, оказалось поистине волшебным. Уже через три минуты глаза Хемингуэя удивлённо распахнулись, а ещё через две он заявил, что похмелье, действительно, сняло, как рукой.

— Поразительно. Впервые такое зелье встречаю. Как называется?

— Каспарамид, но название ничего вам не даст, его нет в продаже.

— А за хорошие деньги?

— Нет.

— Даже за очень хорошие?

— Ограниченная экспериментальная партия, — сказал Максим. — Сделано в Советском Союзе. Если хотите, могу оставить упаковку из дюжины капсул, но учтите, что больше не будет. Употреблять только в самом крайнем случае.

— Давайте, — согласился Хемингуэй. — Дюжина таких избавлений от похмелья — это царский подарок. Кстати, о подарках. Ты, надеюсь, читаешь по-английски?

— Не так хорошо как по-русски или по-немецки, но — да, читаю.

Хемингуэй ушёл в дом и вскоре вернулся с книгой в руках. В верхней части чёрной обложки крупным чётким красным шрифтом было напечатано название. For Whom theBell Tolls. Ниже шла полоса с изображением чёрно-белых гор на фоне голубого неба и какого-то здания с красной крышей, похожего на церковь. В нижней части обложки белым «рукописным» курсивом — Ernest Hemingway.

— Ого, — сказал Максим. — Это ваш последний роман?

Он читал «По ком звонит колокол», но, разумеется, должен был притвориться, что видит эту книгу впервые. В какой-то мере так и было, — раньше ему не попадалось первое издание «По ком звонит колокол» на английском языке.

— Да. В сороковом году только вышел. Я там подписал.

Максим открыл, посмотрел. На титульном листе размашистым почерком было написано: With all best wishes to Max and Ludmila [2]. И подпись: Ernest Hemingway.

— Спасибо, — сказал Максим искренне и пожал писателю руку. — Вот это по-настоящему царский подарок, а не мой. Будет что завещать внукам.

Хемингуэй довольно улыбнулся. Можно было ехать.

[1] «Трудно быть богом».

[2] С наилучшими пожеланиями для Макса и Людмилы (англ.)

Глава седьмая

За один день до Гуантанамо они не добрались. Дороги Кубы были мало похожи на автобаны Германии и, скорее, напоминали советские. Советские этого времени. Тем не менее, Хемингуэй оказался отличным водителем, и сумел довезти их к вечеру аж до Лас-Тунаса, расположенного от Гаваны в шести с половиной сотнях километров. В этом городке они заночевали, а наутро поехали дальше.

На базу прибыли незадолго до обеда, а дальше начались сложности.

Дежурные морпехи на КПП наотрез отказались отвечать на любые вопросы, касающиеся русских на базе.

— Ладно, парни, — в конце концов сказал Хемингуэй. — Тогда капитану Эдвардсу можете позвонить?

— Мэттью Эдвардсу? — уточнил здоровенный, чёрный, как гуталин, негр-морпех. — Начальнику военной полиции?

— Ему самому.

Негр снял трубку телефона, крутанул ручку.

— Капрал Кристофер Джеймс, сэр, — доложил. — Тут к вам гости. Эрнест Хемингуэй, писатель и какой-то русский. Ещё с ними женщина и двое детей. По виду — совсем младенцы. Слушаюсь, сэр!

Капрал положил трубку и сказал:

— Сейчас подойдёт, ждите.

Капитан Мэттью Эдвардс появился через пять минут. Высокий, крепкий, с тяжёлой, типично «американской» челюстью и серо-голубыми глазами. На вид — слегка за тридцать.

Узнав, в чём дело, он задумчиво провёл ладонью по гладко выбритому подбородку.

— Даже не знаю, — произнёс неуверенно. — Это не совсем моя компетенция…

— Брось, Мэтти, — сказал Хемингуэй. — Это мой друг Макс. С ним жена и двое малюток, которые родились в море два дня назад под огнём немецкой субмарины. Чёрт возьми! Этот человек на моих глазах уложил несколько фашистов из винтовки с расстояния полторы тысячи футов. Он мне жизнь спас! Клянусь, ещё чуть-чуть и мы захватили бы эту чёртову субмарину со всем экипажем. Да этот парень Медаль Почёта заслужил, самое меньшее. Давай, Мэтти, действуй, не заставляй меня звонить Уоллу.

— Какому Уоллу? — спросил капитан.

— Уоллу Докси, сенатору, — пояснил Хемингуэй. — Он этот вопрос за десять минут решит, но не хотелось бы отвлекать его по пустякам.

— Ничего себе пустяки, — пробормотал Эдвардс. — Ладно, давайте попробуем. Капрал, пропустите машину.

Представитель военной миссии СССР на базе в Гуантанамо был похож на взрослого ангелочка. Невысокий, белобрысый, с каким-то невинным взглядом ярко-голубых глаз и пухлыми губами. И только две намечающиеся складки, идущие вниз от крыльев носа и уже заметные морщины на лбу говорили о том, что он уже отнюдь не мальчик. Звали его Савелий Яковлевич Беленький и, как выяснилось позже, был он в звании младшего лейтенанта государственной безопасности.

К сообщению о том, что человек перед ним с швейцарским паспортом на имя Макса Губера на самом деле лейтенант государственной безопасности Николай Иванович Свят, выполняющий особое задание советского командования, он поначалу отнёсся скептически.

— А это, значит, ваша жена? — он посмотрел на Людмилу, которая сидела тут же, на кожаном диване, держа на руках обоих детей.

— Да, — подтвердил Максим. — Хотя, признаюсь честно, по советским законам мы пока официально не муж и жена. Но обязательно ими станем, как только доберёмся до дома.

Они находились в комнате, которую, судя по всему, командование базы выделило советскому представителю для работы. Здесь был стол, два стула, уже упомянутый диван, сейф, вешалка для одежды, книжный шкаф и два фотографических портрета на стене. Один — президента США Франклина Делано Рузвельта и второй — товарища Сталина.

— И вас, вот так, вместе отправили на задание? — спросил Беленький с неприкрытой иронией в голосе.

— Конечно же, нет, — сказал Максим. — Однако, если вы хотите узнать подробности моего задания, то вам придётся обратиться непосредственно к моему начальству в Москве.

— И какому же? Надеюсь, это вы мне можете сказать?

— Могу. Комиссар государственной безопасности третьего ранга товарищ Михеев Анатолий Николаевич и старший майор государственной безопасности товарищ Судоплатов Павел Анатольевич.

— Вот как, — сказал Беленький. — Товарищи Михеев и Судоплатов. Не больше, не меньше, да?

— Вы в каком звании, можно узнать? — поинтересовался Максим.

— Младший лейтенант государственной безопасности, — усмехнулся его собеседник. — А вы?

— Лейтенант государственной безопасности, — сказал Максим.

— О как, — всё так же насмешливо произнёс Беленький. — Значит, вы старше меня по званию, и я должен подчиняться вашим приказам. Так получается?

— Вы можете мне не верить, — сказал Максим, которому это всё начало надоедать. — Но не сомневайтесь, что и без вашей помощи я найду способ связаться с Москвой. Результат будет тот же, но достигнут он будет без вашего участия. С соответствующими последствиями. Понимаете, о чём я? Позвоните Репину, у вас с ним наверняка есть связь.

— Вы знаете Репина?

— Лично — нет. Но знаю, что должен с ним связаться.