Гнев бумажного императора. Часть 2 (СИ), стр. 76
— А пойду поздороваюсь! — усмехнулся я и взвился в воздух. Лю Кан полетел за мной.
Приблизившись к негодующему облаку людей, я открыл немного своей ауры Семени Жизни и надавил на них, так, лишь для того, чтоб показать, кто тут кто. Сначала они подумали, что это Падишах на них давит, но потом до них дошло. Они перевели взгляд на меня, побледнели, недовольные лица сменились испуганными — и они все как одни стали опускаться на колени прямо в воздухе, отвешивая земной поклон.
Ну вот! Улыбкой и прессом ауры можно добиться большего, чем просто улыбкой! Я всегда это знал!
Следующие несколько дней я был занят: выпустил из тюрьмы, где её держал под сковывающими культивацию артефактами Лю Ся, Лю Линь, восстанавливал остров и устанавливал новые формации, с учётом изменившейся силы и более глубокого восприятия мира. Теперь уж точно никто левый не сможет в них копаться! А заодно оставил сотню косичек из своих волос, чтоб они помогали расти травам быстрее и с более насыщенной эссенцией.
— Вы снова уходите, мастер? — с грустью смотрела на меня Лю Линь.
Ещё несколько дней назад она была тощей и бледной до синевы из-за заключения длиной в сотню лет, но теперь, после моих пилюль и жаркого из хвоста демонической черепахи, вернула свою красоту и румянец.
— Не нужно так укоризненно смотреть, я обязательно вернусь! — улыбнулся ей в ответ.
— Я буду вас ждать, мастер!
— Поэтому я и вернусь. — кивнул ей и ушел.
Остров Сяонин оставался в неприкосновенности сотни лет, а принцесса Лю Линь защищала его от всех поползновений, споря даже со всесильным отцом, если того донимали благородные семьи. Поток драгоценных трав, позволяющий алхимикам Пустыни создавать множество чудодейственных пилюль, был солидным аргументом с её стороны. Когда же принцесса поняла, что так и не сможет прорваться на ранг Семени Жизни, то взяла несколько учениц, воспитывая их в поклонении и почти обожествлении создательницы острова. Чтоб была достойная смена, и никто не разрушил трудов её мастера!
Но всё изменилось, когда пришло Великое Бедствие. Духовные вены иссохли, Ци в воздухе стало таким тонким, что культивировать стало почти невозможно, а огненные реки почти не посылали на землю Духовные камни. В таких условиях вековые сады Небесных трав и деревьев сохранил свою духовную ауру, сами растения её создавали. Тогда Падишах-Император Лю Кан перенёс императорский дворец и самые перспективные классы культиваторских школ на остров, чтоб смена поколений практиков не прерывалась. Это позволило сохранить силу Пустыни и пережить Великое Бедствие.
После этого остров Сяонин стал священным, обожествляемым местом для всей Пустыни и Океана, а его создательнице стали молиться и возводить храмы.
Но это было гораздо позднее того момента, когда эта самая создательница покинула Великую Пустыню.
Странно, но Сила Пустыни не препятствовала сжиманию пространства. Так что я очень быстро пересёк пустыню, шагая от оазиса к оазису за секунду. Но летать всё равно было нельзя! Уже на самой границе Пустыни и Леса я решил проверить, что это за сила такая, что мешает летать, и поднялся в воздух. И почувствовал холодок страха! Песок и камни пустыни взвились вверх и обрушились на меня в какой-то слепой, нечеловеческой ярости. Да ещё и сила этой атаки была настолько мощной, что даже на ранге Семени жизни это было опасно. Потрёпанный, я вывалился за границу Пустыни, и песок улёгся, словно ничего и не было. Да уж, понимаю теперь, почему такое правило везде. Убьёт же и имени не спросит!
Над лесом я пролетел, не опускаясь, в пику пустыне! Даже не на лодке, а своими силами, летал я теперь весьма быстро. Миазмы мне были не страшны, да и сам лес как таковой тоже. Я так, поглядывал на него иногда, а он смотрел на меня в ответ тысячами глаз своих обитателей.
Честно говоря, в Великую Божественную Империю мне уже не нужно было возвращаться. Покопаться в их архивах? Да зачем! Более-менее картину мне рассказал дракон, а для практиком Семени Жизни там вряд ли есть что-то полезное, по крайней мере для меня. В любом случае явно меньше информации, чем я найду хотя бы на третьих небесах.
Но вот проведать своего воспитанника я хочу, триста лет его не видел. Причём не фигурально выражаясь, а буквально — меня не было в Империи три сотни лет. Живой он там? Или его мамаша подавила Ченюшу? Да и к ней есть кое какие вопросики, теперь уж она не отвертится. Старый император сотню лет свою давно отсидел и ушел, кто мне что предъявит? Есть ещё защитные формации империи, которые должны позволить справиться даже с практиком Семени жизни, но они опираются на мощь всех культиваторов Империи и множество духовных вен, а разом активировать всё это будет проблематично. Наверное. Посмотрим, как увижу эту вшивую императрицу!
Но для начала залечу к Цян Хэ, надеюсь, он ещё жив. Обрадую его тем, что его ученик, то есть я, всё же стал алхимиком Небесного ранга.
Хм, как-то странно. Когда я пролетел границу и оказался в Империи, то мне почувствовалась странная аура над ней. Не только над герцогством Цян, но над всей страной. Что тут произошло, пока меня не было⁈
Дом старого алхимика в городе Серой Скалы я нашел очень быстро, он почти и не изменился, в отличие от города. Тот, город в смысле, словно замер в страхе — был поздний вечер, но людей на улицах было очень мало, да и то те, что были, быстро пробегали и всё. Летающих лодок вообще не было, как и сияющих огнями увеселительных заведений. Зато по улицам то и дело ходили закованные в доспехи патрули.
Но Цян Хэ был жив! С тревогой в сердце я постучал в дверь учителя.
Глава 36
— Кто там? — раздался из-за двери надтреснутый удивлённый голос.
— Учитель Цян! Это Ученица Сяонин. — с радостью в голосе ответил ему.
— Что⁈
Что-то упало, послышались шаркающие шаги, и дверь открылась. Цян Хэ удивлённо выглянул из-за неё, несколько секунд просто разглядывая меня с неверием в глазах. Ну ещё бы! Меня триста лет не было видно, а тут раз — и нарисовался на пороге. Я бы тоже удивился.
Но сам алхимик изрядно сдал. От второй молодости, которая наступила после моей кулинарной алхимии, не осталось ни следа. Спина Цян Хэ согнулась, волосы поседели и поредели так, что был виден розовый, в коричневых пятнах, череп, белоснежные усы и борода стали куцыми, как ниточки. Даже глаза под кустистыми седыми бровями потускнели, словно их хозяин смотрел не на этот мир, а на загробный.
— Это правда ты! — наконец выдохнул Цян Хэ. — Заходи, скорее же заходи!
Я проскользнул внутрь, и старик быстро захлопнул дверь.
— Присаживайся, присаживайся. — алхимик стыдливо скинул с кресла носки и трусы, похлопал по нему рукой, счищая пыль и грязь, которых не было.
— Спасибо. — я без сомнений сел, трусами меня никто не напугает! Даже грязными. — Как вы, учитель Цян?
— Да как я? Как обычно. Доживаю вот последние свои деньки. Видишь, ха-ха, я снова как в первый день нашего знакомства! — он хмыкнул и с облегчением сел в кресло напротив. — Лучше расскажи, как твои дела, малышка Сяонин! Сколько тебя не было? Целых три века, точно! Мы все думали, что ты умерла или тебя убили!
— Я такого удовольствия никому не дам! — фыркнул я, достал чайник с духовной водой, вскипятил за секунду, насыпал туда заварки из запасов Лю Кана, которыми он со мной поделился. — Вот, попробуйте чай, учитель Цян. Очень вкусный.
— И правда. — покивал головой старик, отпив из чашки. Допил её быстро, я налил ему ещё. — Удивительный! У нас такой не выращивают, я бы знал.
— Да, он с одного дальнего острова в Океане. Такого не больше трёх килограммов в год собирают, мне удалось полкило достать.
— С острова в Океана? Где же это? — огонёк любопытства появился в его глазах.
— Ооо! Если пройти Поющий лес, но за ним будет Великая пустыня, где нельзя летать, сама Пустыня за этим следит. Я пробовала, честно скажу, и пустыня чуть меня не убила за это! Так что Великую Пустыню приходится пересекать на ездовых животных, гигантских кораблях пустыни. За Великой Пустыней простирается безбрежный Океан. Столица Пустыни и Океана — город из двух частей, одна на берегу, другая на острове рядов, величественный и красивый. А в океане тысячи островов, на них растут и живут разные странные растения, демоны и люди. Вот с одного такого острова прибыл этот чай.