"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 961
– Нет, – отозвался колдун, – идём. Сейчас взойдёт солнце.
Следуя за ним, Демира прошла по лабиринту коридоров и поднялась по винтовой лестнице на вершину скалы.
На востоке вершины деревьев уже золотились лучами восходящего солнца. Медленно поднимался над лесом край огненного шара, лизнул розовым отблеском верхушку облетевшего дуба, кустарники, позолотил камни скалы, и, торжествуя победу, залил светом весь лес.
Арий Конрад и Демира стояли, пронизанные насквозь живыми, тёплыми лучами, а солнце поднималось всё выше, алым цветом окрашивая небосвод и полупрозрачные перистые облака. Каждая веточка, каждый камень пробуждались ото сна, приветствовали нарождение нового дня. От сотворения мира было так, и Демира, будто вобрав в себя, выпив энергию солнца, порывисто обернулась к Арий Конраду и взяла в ладони его холодные белые руки, стремясь согреть их.
– Не надо, дитя моё, храни в себе своё тепло, – со странной хрипотцой в голосе проговорил магистр. Его глаза цвета расплавленного олова смотрели на девушку холодно, бесстрастно. – Другим дари его, не мне. Жрец Князя Тьмы не может обладать такой роскошью, как горячее страстное сердце.
Последние слова он произнёс почти с издёвкой. Демира опустила руки, сникла и пошла обратно в свою келью, не дожидаясь его.
Глава третья
Магрибский вор
В то утро
Демира спала совсем мало. Её разбудил Арефа, точнее, растолкал бесцеремонно. Сердито приказал выйти из пещеры и раздеться. Демира, ещё во власти сна, пошла за ним, сняла с себя рубаху, ёжась от утренней сырости. Стало быть, нужно так. Лучше не спорить с этими блаженными.
Арефа принёс дубовое ведро с водой и окатил её с ног до головы. Это уже было чересчур! На дворе-то осень стояла поздняя! Лужицы по утрам уже ледком прихватывало!
Демира встряхнулась, как мокрая кошка, и разразилась отборной бранью.
– Молчи, женщина! – резко осадил её Арефа. – Это заговорённая вода, она даст тебе силы. Иди, поешь, через четверть часа выступаем, – и пошёл обратно.
– А ну, стой! – Демира догнала его и схватила за руку. – Ну-ка отвечай мне! – потребовала она. – Рявкаешь пошто на меня, юнец желторотый?
– А зачем ты с ним вчера целовалась? – с обидой в голосе воскликнул юноша.
– Ох! – вздохнула воительница, надевая на мокрое тело рубаху. – Край света! Один блаженный зол на меня за то, что я целовалась с другим блаженным! Не злись, Арефа! Твой хозяин не обладает такой роскошью, как горячее сердце. Он поцеловал меня только, чтобы нечистую силу свою повеселить.
– Да! – отчаянно воскликнул мальчишка. – Мессира не завлечь женскими чарами! Он рождён для великой цели и не станет расплёскивать свою энергию на такие мелочи! Его сердце твердо, как алмаз чистейшей огранки! Ничего постороннего, плотского нет в его кристальных помыслах! И если Арий Конрад на миг потерял крепость духа перед твоей красотой, ты должна была отвратить его от соблазна, а не…
– Ну, хватит! – Демира гневно топнула босой ногой. Кровь бросилась девушке в голову, и она уже не чувствовала холода. – Наплёл тут с утра! Я пришла порождением греха и порока и осквернила трёхсотлетнюю невинность… Постой! – до Демиры вдруг дошёл смысл слов, сказанных Арефой и повторённых ею. – Ты хочешь сказать, твой хозяин за триста лет ни разу…?
– Да, – простодушно подтвердил юноша, – цель мессира, к которой он идёт, столь высока, что сближаться на жизненном пути с женщиной – значит, расплескать его чудесную энергию, сделать трещину в силовом поле. Если он уступит соблазну, то утратит секрет вечной молодости.
– О-о-о, – протянула воительница, – вот как…. Значит, если он с бабой …то всё! И будет тогда, как все мы?
Арефа кивнул в ответ.
– Станет простым смертным?
Юноша опять кивнул.
– Потерять такую силу и такие знания ради плотских утех! – понимающе кивнула Демира. – Я бы тоже ни за что не повелась… Погоди-ка, а с принцессой он тогда как? – вспомнила она. – Ведь ты помнишь условие! Твой хозяин должен лишить принцессу невинности, чтобы открылся вход в скалу Святилища… И что, когда он… то самое… то войдёт в скалу древним старцем?
– Нет-нет, – живо возразил Арефа, – это условие Ангела Света, и секрет вечной молодости мессир не утратит. А вот если с тобой, или с другой какой женщиной, тогда – да. С этого мига его время будет вести свой отчёт согласно летам смертного мужчины, и останется на его век вёсен тридцать или сорок всего.
– Да, есть с чем сравнивать…Двести восемьдесят девять, почти триста лет! – Демира недоверчиво покачала головой. – Ну и ну! А ведь так сразу и не скажешь, что он… Успокойся, глупенький! – утешила она юношу.– Мне не нужен твой хозяин-девственник! Я не стану его с пути совращать! Пошли, поедим – и в путь! – она приобняла Арефу за плечи и повела в пещеру. – Триста лет непорочности! – фыркнула Демира. – Это какая же буря обрушится на лемурийскую принцессу! Да её просто снесёт!
Переодевшись в своей келье в дорожное платье и заплетя косы, воительница вдруг осознала, что не чувствует усталости, хотя провела ночь без сна. Тело будто окрылилось – заговорённая Арий Конрадом вода и впрямь была целебной. И против воли Демира вновь возвращалась мыслями к тому, что поведал ей в юношеском запале Арефа. Это было настолько нелепое откровение, что не укладывалось в её сознании.
Арий Конрад, таинственный чародей, сильный воин, красавец с загадочным взглядом серых глаз… Да что там! Она до сих пор помнила горьковато-терпкий вкус его губ, будто осеннее вино из ягод шиповника. И накрывшую с головой волну трепетного тепла, и низкий, с колдовским придыханием голос. «Я знаю, что не заслуживаю прощения, и всё-таки попытаюсь…» Владеть таким магнетизмом и не отдать силу своей любви ни одной девушке…
«Жрец Князя Тьмы не может обладать такой роскошью, как горячее страстное сердце». Сколько иронии в этих словах! Иронии к кому? К ней? К себе? Да как же! Арий Конрад – честолюбец! И в угоду своей гордыне он с лёгкостью положит на чашу весов и любовь, и нежность, и ревность, и тоску, и страсть! Ради всевластия магистр легко отречётся от любой земной радости.
Демира стояла, бессильно опустив руки, ощущая какую-то странную, к сердцу крадущуюся боль.
– Мессир велел тебе сказать – в келью ввалился кипящий от негодования Арефа, – что если ты сей же час не пожалуешь в главную залу…
Демира подошла к нему, схватила за нос и шутливо дёрнула, взяла в ладони нежные розовые щёки юноши и довольно сильно ущипнула их. Мальчишка взвыл, хотел оттолкнуть её, но воительница держала его крепко.
– Послушай, гугнивый щенок, – процедила Демира, снова с удовольствием ущипнув его пухлые щёки, – рявкнешь на меня ещё раз, я откушу твой цыплячий нос, понял? – после чего подтянула Арефу к себе и смачно поцеловала в губы.
В главной зале Арий Конрад, по-дорожному одетый, сидел за накрытым столом. Подперев щёку белой, точно выточенной из слоновой кости рукой, рассматривал на просвет налитый рубиновым вином хрустальный кубок.
Повернулся на звук шагов. Взгляд – короткий выстрел, небрежный кивок головы.
– Доброе утро, Демира, – тон до ломоты в зубах вежливо-холодный.
Воительница садится за стол, чуть наклонившись вперёд, смотрит в упор в это надменное лицо. Взгляд Арий Конрада по-прежнему бесстрастен, но на миг длинные ресницы чуть заметно вздрагивают.
– И тебе не хворать, магистр, – насмешливо приветствует его воительница.
Арефа вздрагивает и роняет вилку. Демира невозмутимо поднимает свой кубок с вином и легонько касается им кубка в руке Арий Конрада.
– За нашу удачу!
Удача была – ой, как необходима! Весь день они скакали к югу Киммерии, лишь дважды делая короткие стоянки, чтобы напоить уставших лошадей, и снова продолжали свой путь.
Воительницу и не удивило, что конь её, Карфакс, оставленный на постоялом дворе в Агропе, на рассвете ждал хозяйку осёдланным у пещеры магистра. Арий Конраду нужна была спутницей в походе Демира, ей для похода нужен был конь – всё объяснялось понятно и просто.