"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 896
Но я же не могу сказать правду товарищу Сталину, выложив перед ним доказательства из будущего. Вот и придется выкручиваться, изображая из себя какого-то суперзнатока, который на пустом месте пророчит чуть ли не сказочные богатства.
— Товарищ Сирота, работая на Арчединском месторождении, продемонстрировал свой высочайший профессиональный уровень. Он почти безошибочно определял места разведочного бурения и почти семьдесят процентов пробуренных скважин оказались пригодными для добычи газа и нефти. Проведенный анализ геологического строения Бакинского бассейна и Восточнокаспийского, района дельты Волги и Эмбинского районов позволяет сделать вывод что это один крупный осадочный бассейн, который без сомнения уходит далеко на восток в пустыни Средней Азии и степи Казахстана. С юга он ограничен горами, а на север открыт в просторы Сибири и Приуралья. Подтверждением этого является и то, что бакинские нефтяные и газовые пласты уходят в Каспий. И они очень мощные. Но глубина залегания нефтегазовых пластов на Мангышлаке и Северном Прикаспии должна быть больше, чем в Баку.
— С этим вашим предположением, товарищ Хабаров, согласны все наши специалисты, в том числе и в Академии Наук, — товарищ Сталин показал мне на лежащую отдельно толстую папку.
Она лежала на другом конце стола и мне была понятна сделанная от руки надпись на её обложке. И она была впечатляюще толстой.
— Но объясните на основании чего, — голос товарища Сталина стал твёрже и требовательнее, — вы так точно указываете первоочередные места перспективного бурения?
То, на чем основано моя уверенность сейчас самое главное и я долго думал, как мне подать своё знание.
У Владимира Николаевича Сироты есть удивительное профессиональное чутьё. Помимо того, что потрясающе точно, а его семьдесят процентов показанные на Арчедине просто какой-то сверхвысший геологоразведочный пилотаж, он еще и быстро уже в процессе бурения определял будет ли результат именно на этой скважине. И здесь вообще было девять из десяти.
Но мне надо дать ответ на вопрос почему я назвал два конкретных места. На почти сто семьдесяти тысячах квадратных километров пустыни где, Георгий Васильевич Хабаров никогда не был.
Еще первые путешественники чуть ли не с доисторических времен описывали как в этих местах использовали густую, маслянистую, чаще всего очень темную, жидкость, которая хорошо горит. Русские исследователи в 18 и 19 веках отметили многочисленные выходы нефти на поверхность и несколько раз зачерпывали её со дна на каспийских мелководьях. Первые, уже общегеологическими исследованиями Мангышлака начались еще в девятнадцатом веке. А до войны началось конкретное изучения его нефтегазоносности, но это были скажем так оценочные экспедиции.
В двух Владимир Николаевич участвовал лично, сначала будучи студентом проработал там сезон в качестве разнорабочего, а потом однократно в 1937 году уже будучи дипломированным специалистом, участвовал в начале работы комплексной геологической экспедиции института геологоразведки под руководством Владимира Владимирович Мокринского.
По результатом её работы было четко зафиксировано что Узенское поднятие является структурой перспективной на нефть. Была разработана рабочая схема разрезов и проведено первое разведочное бурение, но очень неглубокое.
Это всё было конечно известно и без меня и наверняка изложено в толстой папке лежащей на столе товарища Сталина.
Но осенью сорок первого Сирота еще раз был на Мангышлаке. Зная о выводах экспедиции Мокринского, он все осмотрел своими глазами и по своей инициативе и район Жетыбая, где уже сам решил, что это место тоже перспективно.
Но кроме этого я опирался еще на один источник информации, ссылки на которой той папке нет и быть не может.
Когда товарищ Сирота излагал мне свою точку зрения о перспективности Мангышлака я сразу же почувствовал, что он что-то недоговаривает. И в один из моментов нашей беседы прямым тестом потребовал рассказать всё, что он знает.
Владимир Николаевич случайно встретил одного старика кочевника, который рассказал ему удивительную историю. Оказывается во время Гражданской войны в этих краях побывали англичане и они не просто посмотрели на «красоты» местной природы, а провели разведочное бурение и вероятно достаточно глубокое, так как на одной из скважин был получен мощный фонтан нефти.
Но вскорости англичанам пришлось от Красной Армии бежать, теряя тапки и бросая своё оборудование. Товарищу геологу старик показал не только его ржавые остатки, но и места бурения, и Владимир Николаевич действительно нашел там старые следы разлива нефти. Застарелые, въевшиеся в землю пятна.
Самое поразительное было то, что эту историю слышал и Сергей Михайлович, но намного позже и от сына этого старика. По тому описанию, что дал мне Сирота я сделал вывод, что это одно и тоже место. Недалеко от него как раз и был получен первый мощный нефтяной фонтан Узенского месторождения.
В своей докладной записке я об этом не упомянул, надеясь, что окажется достаточным и приведенных аргументов. Но ожидаемо этого оказалось недостаточно.
Я уже понял, что общими рассуждениями и экскурсами в историю отделаться не удастся. То, на чем основана моя уверенность, сейчас стало самым главным, и быстро еще раз всё прикинув, решил: эх, была не была, и начал рассказывать о старике кочевнике и его рассказе нашему главному геологу.
Товарищ Сталин очень внимательно выслушал меня, потом встал и отошел к своему рабочему столу, взял папиросу из открытой пачки «Герцеговины», я четко увидел её название, и закурил. Сделав две затяжки, он положил папиросу в пепельницу и вернулся к столу совещаний.
В кабинете стояла гробовая тишина. Явно немного ошарашенный услышанным, Маленков несколько раз вопросительно посмотрел на Вознесенского, но тот только слегка пожал плечами и чуть заметно развел руками. Судя по всему, такой аргумент моей точки зрения был очень неожиданным. Но оказалось, что я ошибался. По крайней мере, в отношении для одного человека в этом кабинете, его хозяина.
Товарищ Сталин сел в своё рабочее кресло, придвинул к себе толстую папку, медленно развязал её тесемки и достал два каких-то пожелтевших листка бумаги.
— Летом девятнадцатого года Красная Армия переломила ход событий в Туркестане и начала наступление на территории нынешней Туркменской ССР. В конце сентября девятнадцатого года англичане бежали из Красноводска. Там было захвачено много различных документов, часть которых в неразобранном виде была вывезена в Москву и оказалась в наших архивах, которыми никто все это годы не интересовался.
«Надо полагать, — подумал я, — сейчас их разобрали и нашли там что-то интересное». Я даже кожей почувствовал, что сейчас произойдёт нечто важное.
— Наши товарищи из Академии Наук наконец-то сделали это. Они провели ревизию старых трофейных документов и мне передали очень любопытный документ.
По тому как напряженно товарища Сталина слушали Вознесенский и Маленков я понял, что они тоже это слышат впервые. Мне даже показалось, что Вознесенский чуть приподнялся на стуле, словно стараясь лучше разглядеть пожелтевшие листки.
— Англичане действительно успели организовать две геологоразведочных экспедиции и оснащены они были по последнему слову техники, на то время естественно. Архив экспедиции в наши руки попал к сожалению, не полностью, там нет карта местности и описания мест, где производилось бурение, только полученные результаты.
«Одно из мест британского бурения, — подумал я с огромным внутренним удовлетворением и даже каким-то задором, — мы знаем, и этого более чем достаточно». Мне даже пришлось немного не заметно прикусить губу, чтобы сдержать улыбку.
Но товарищ Сталин почти тут же озвучил мою мысль. Он поднял глаза от листков и посмотрел прямо мне в глаза.
— Координаты одной из результативных английских разведывательных скважин мы теперь, я думаю, знаем и этого возможно будет вполне достаточно, чтобы уверенно с большими шансами на успех начать разведочное бурение.