"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 803

Переброска осуществлялась исключительно в тёмное время суток. Танки двигались с потушенными фарами, соблюдая строжайшую светомаскировку. Радиостанции работали в обычном режиме на старых позициях, создавая иллюзию присутствия войск на Букринском плацдарме. Была организована система ложных позиций с макетами танков и орудий.

По данным войсковой разведки, о которых доложил маршал Жуков, противник не сумел вскрыть передислокацию советских войск. Немецкое командование по-прежнему готовилось к отражению очередного, уже третьего, наступления на Киев с юга. Вся система обороны противника была ориентирована на Букринское направление. Резервы стягивались именно туда.

Но всё равно, чтобы окончательно запутать немцев, первого ноября должно было начаться третье наступление с Букринского плацдарма. Это наступление носило демонстративный характер, хотя войска на плацдарме об этом не знали и готовились к бою со всей серьёзностью. Лишь через два или три дня, в зависимости от оперативной обстановки, должен будет последовать мощный удар с севера, с Лютежского плацдарма.

В докладе генерала Антонова главным было подтверждение информации маршала Жукова о том, что немцы прозевали передислокацию войск фронта. Для проверки этого важнейшего обстоятельства были задействованы все возможности Генерального штаба. Радиоразведка фиксировала переговоры противника. Агентурная разведка добывала сведения из немецких штабов. Авиаразведка следила за передвижением вражеских резервов. Всё указывало на то, что замысел советского командования остался нераскрытым.

Выслушав генерала Антонова до конца, товарищ Сталин остановился у своего рабочего стола. Он положил погасшую трубку в массивную пепельницу и повернулся к докладчику. На лице Верховного появилось выражение сдержанного удовлетворения.

— Я согласен с предложениями товарищей Константинова и Фёдорова, — произнёс он негромким, но отчётливым голосом. — Идите, товарищ Антонов. Подготовьте и отправьте директиву.

Константинов и Фёдоров были оперативными условными именами, которые использовались при переговорах по ВЧ-связи. Под псевдонимом Константинов скрывался маршал Жуков, а Фёдоров был условным именем генерала Ватутина. Эти меры предосторожности были обязательными даже для высокочастотной связи, которая считалась защищённой от прослушивания.

— Слушаюсь, товарищ Сталин, — генерал Антонов коротко кивнул и быстро вышел. Директива будет готова в течение часа и немедленно отправлена в войска. Машина Генерального штаба работала чётко и слаженно.

Товарищ Сталин был уверен, что новый план Киевской стратегической наступательной операции увенчается успехом. К очередной годовщине Октябрьской революции, к седьмому ноября, столица Советской Украины будет освобождена. Это будет лучший подарок советскому народу к празднику. И это будет ещё один мощный удар по врагу, ещё одно доказательство того, что дни гитлеровской Германии сочтены.

Сейчас, когда война вошла в правильное и нормальное русло, хотя, конечно, не совсем правильно употреблять такие слова для характеристики войны, деятельность всех органов власти Советского Союза упорядочилась. Работа стала более спокойной и плановой. Необходимость в штурмовщине и работе в авральном режиме в последние недели практически исчезла. К середине третьего года войны Советский Союз начал переигрывать нацистскую Германию и в этом деле. Красная военная и государственная машина показывала большую эффективность, чем коричневая машина Третьего рейха.

Государственный комитет обороны СССР не являлся исключением из этого правила. Реже стали проводиться заседания ГКО. Почти исчезли ночные «посиделки», которые в первые годы войны затягивались порой до самого рассвета. Решения принимались быстрее и проще, в чисто рабочем порядке. Вот и сегодня рабочий день, а вернее, вечер, плавно перешедший в ночь, заканчивался всего лишь немного за полночь. По меркам сорок первого или сорок второго года это было неслыханно рано.

Напоследок на сегодня товарищ Сталин оставил принятие окончательного решения по так называемому «сталинградскому» делу. Так он для себя назвал переполох, неожиданно поднявшийся вокруг некоторых эпизодов давно закончившейся Сталинградской битвы.

Чисто календарно с её окончания прошло всего девять месяцев. Но за эти двести семьдесят дней и ночей не только произошли эпохальные события на фронтах. Курская битва окончательно переломила хребет германской военной машине. Освобождение Харькова, Орла, Белгорода показало, что Красная Армия способна наступать не только зимой, но и летом. Форсирование Днепра стало новой славной страницей в истории советского военного искусства.

Весь мир осознал, что его судьбу на долгие годы вперёд решит «Большая Тройка»: руководители Великобритании, СССР и США. Только что закончившаяся Московская конференция министров иностранных дел трёх великих держав определила, что первая очная встреча глав государств состоится в ближайший месяц в Тегеране. Это будет историческая встреча, которая определит послевоенное устройство мира.

Товарищ Сталин подошёл к своему рабочему столу и взял в руки папку без надписи. Это и дело так называемое «Сталинградское дело». Генерал-лейтенант Селивановский блестяще справился с поручением. Его подробный отчёт лежал здесь. А на столе была целая кипа уже подготовленных и подписанных указов о награждениях. Но них еще не хватало подписи '«Утверждаю» хозяина кабинета.

Офицеры армейской контрразведки «СМЕРШ» поставленные задачи выполнили оперативно и качественно. Скорее всего, здесь сыграл свою роль и авторитет, заработанный ими в глазах тех, кто находился в окопах. Бойцы и командиры на передовой уважали контрразведчиков, которые делили с ними все тяготы фронтовой жизни.

Абсолютно всё о фигурантах обороны дома Павлова подтвердилось. Даже совершенно невозможная история о мальчике Толе оказалась правдой от первого до последнего слова. И четыре указа о присвоении звания Героя Советского Союза лежали отдельной стопкой. Ему, маленькому Толе, лейтенанту Афанасьеву и сержантам Воронову и Павлову.

Товарищ Сталин взял в руки наградные листы и ещё раз внимательно перечитал их. Афанасьев и Павлов продолжали воевать. Оба были живы и здоровы, насколько это возможно на войне. Правда после ранений они уже не в 13-щй гвардейской: Павлов в артиллерии, а Афанасьев в мотострелковосм батальоне танковой бригады. Оба они даже не подозревают о том, какая награда их ожидает.

А вот Воронов после ампутации правой ноги ещё долго будет проходить лечение в госпиталях. Ранение было еще более тяжёлым, чем у Хабарова. Но сейчас сержант находился в том же горьковском госпитале, где проходил лечение молодой сталинградец. Это было символично и, по мнению товарища Сталина, неслучайно.

И мало того, даже история сержанта Гануса заиграла новыми красками. Представление на него было подано с подписью командующего фронтом генерала Рокоссовского. Но это представление было отклонено Управлением по учёту и награждениям личного состава Наркомата обороны. Какой-то военный чиновник средней руки решил, что сержант с немецкой фамилией не заслуживает высшей награды Родины.

Но самое поразительное было другое. В документах у Гануса стояла национальность «украинец». А в его личном деле, которое, естественно, оказалось в ведомстве товарища Берии, было донесение какого-то осведомителя. Этот осведомитель дословно привёл слова фигуранта о себе: «Ну какой я немец, я по рождению азиат, степняк!»

Из архива подняли представление генерала Рокоссовского, и оно лежало теперь на рабочем столе товарища Сталина отдельно от других документов. Справедливость должна быть восстановлена и Герой получит заслуженную награду.

В глубине души товарищ Сталин был уверен, что подтвердятся все факты, приведённые в письме Чуянова. Но он поразился, когда именно так и произошло. Всё до последней детали, до мельчайшей подробности оказалось правдой.

Проанализировав ситуацию, товарищ Сталин понял причину своей подспудной уверенности. Всё дело было в источнике информации, на который сослался первый секретарь Сталинградского обкома партии. Этим источником был еще незнакомый ему молодой сталинградец по фамилии Хабаров.