"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 672

— Если будешь настаивать, то тебе придется выбирать, или мы с Зоей или типы, подобные этому.

Чтобы не спалиться, я быстро встал за шкаф в приемной, и Анна Николаевна, выскочившая из кабинета Беляева, меня не увидела. Она прошла мимо, вытирая глаза платком, и скрылась в своем кабинете.

И сейчас, увидев, как с каким-то обреченным видом наш главбух открыл свою рабочую тетрадь, я подумал, что мне надо срочно поговорить с Анной Николаевной и в конце концов решить эту застарелую кадровую проблему.

— Вы, Георгий Васильевич, очень верно подметили намечающуюся проблему нехватки строительных материалов, в первую очередь цемента и кирпича, — начал Иван Иванович своим обычным тихим голосом. — Я не подвергаю сомнению ваше решение использовать старинные технологии приготовления строительных смесей, но на восстановлении некоторых объектов, не говоря уже о новом строительстве, их использовать нельзя. Конкретно на каких и почему, полагаю, объяснять не надо.

Он перевернул страницу в тетради и продолжил:

— При нынешних темпах работы мы можем обеспечивать фактически только бесперебойное снабжение двух восстанавливающихся объектов: дома Павлова и дома НКВД. Все остальные объекты, я имею в виду передаваемые нам восстанавливающиеся детские сады, школы, здания технических училищ, институтов, медицинских учреждений и прочее, на голодном пайке. Реально фондов на это все нет и раньше середины июня не предвидится.

Иван Иванович говорил достаточно тихо и монотонно, практически без каких-либо эмоций, и от этого все сказанное им воспринималось очень обостренно. В кабинете воцарилась тишина, все слушали, понимая серьезность ситуации.

— Материальные фонды, выделяемые на восстановление частного жилого сектора, также во многом только на бумаге, — продолжал он после небольшой паузы по-прежнему тихо, монотонно и беспристрастно. — Такая же картина с банальными гвоздями, сантехникой, электрооборудованием. Ничего этого в стране просто нет, жуткий дефицит практически всего. Финансово это обеспечено, спору нет, более чем достаточно.

Иван Иванович протянул мне две справки. Одна о наличии материалов по всем необходимым позициям и оценке перспектив поставок, а что за вторая я сразу не понял и вопросительно посмотрел на него.

— Это, Георгий Васильевич, выполнение сотрудниками ОКСа моего поручения о перспективах местного производства, реального и, — главбух замешкался, подбирая корректное слово, — перспективного. Как видите, нет даже перспектив на организацию местного производства необходимых электрических кабелей и проводов и конечно цемента, я имею в виду в первую очередь портландцемент.

Я быстро пробежал глазами по справке. Картина действительно безрадостная. Цифры говорили сами за себя: дефицит по всем позициям составлял от пятидесяти до восьмидесяти процентов от необходимого.

— А как обстоят дела в Михайловке? — я всё порывался съездить туда, но это практически целый день, а такая роскошь пока не позволительна, тем более, что реально на положение дел на строительстве тамошнего завода я повлиять никак не могу.

— Разрешите, Георгий Васильевич, я вам отвечу, — Тося как школьница подняла руку и вся зарделась от своей неожиданной смелости.

— Пожалуйста, если вы владеете ситуацией.

— Владею, — смело ответила девушка, и тут же затараторила, стараясь выговорить всё как можно быстрее, пока не передумала. — В Михайловке организован местный черкасовский штаб и там уже работают целых семь бригад, в которых сто семь человек. Пять из них на строительстве завода. Им в местном райкоме комсомола посоветовали отчитываться перед нами, поэтому у меня есть информация о состоянии строительства заводов. Вот, — девушка протянула мне лист бумаги, на котором каллиграфическим почерком было выведено слово «Справка». — Это вчера вечером с оказией привезли.

Я взял справку михайловского черкасовского штаба и быстро пробежал глазами. Документ был составлен грамотно, с конкретными цифрами и датами.

— Читаю сделанный вывод о положении дел на двенадцать ноль-ноль вчерашнего дня, — произнес я вслух. — Работы по строительству цементного завода, Себряковского карьера и кирпичного завода ведутся с опережением графика, установленного Наркоматом строительства СССР. Коллективы строителей взяли на себя обязательство выдать первую продукцию, цемент марок, необходимых Сталинграду, не позднее первого июня 1943 года и в полном объеме начать выполнение плановых заданий не позднее первого июля. Выпуск первых партий кирпича ожидается к середине июня.

— Ну, — довольно заулыбался Иван Иванович, и на его усталом лице появилось выражение облегчения, — это решение проблемы, если конечно товарищи сдержат данное слово и не подведут.

— Сдержат и не подведут, — угрюмо ухмыльнулся Кузнецов. — Не сомневайтесь. С них спрос такой, что сдержат.

Я посмотрел на Степана Ивановича. Он сидел с непроницаемым выражением лица, но в глазах читалась уверенность. Он явно знал, о чем говорит.

— Хорошо, — развивать эту тему резонов нет, и я решил закрыть её обсуждение. — А с проводами будем думать. Есть у меня одна сумасшедшая идея.

Еще в кабинете Андреева, когда он сказал про иностранные образцы, которые можно собрать на развалинах, я подумал, что вполне можно было бы включить в наши «протезные» требования поставки в Сталинград кабельной продукции. И сейчас я решил сегодня же попросить разрешения обратиться с этой просьбой к Маленкову. Попытка не пытка, а вдруг выгорит. Но говорить об этом я пока никому не буду.

Я открыл свою рабочую тетрадь и написал «звонок сегодня М.» и повернулся к Кузнецову.

— А теперь вам слово, Степан Иванович.

Главный инженер треста бросил взгляд на разложенные перед ним бумаги и начал говорить уверенно и четко.

— Нам передается девятьсот пятьдесят семь человек. Триста пятьдесят два имеют специальности, необходимые сталинградским заводам. Поэтому они сразу же будут переданы заводским товарищам. Так как свободной жилплощади на заводах нет, эти товарищи временно должны быть размещены в Спартановке. Таким образом непосредственно нам передается шестьсот пять человек, но из них двадцать два это специалисты, которые должны быть переданы в профильные наркоматы: учителя, медицинский персонал и работники сельского хозяйства. Товарищ Воронин в рамках своих полномочий решил, что эти специалисты могут быть использованы в городе Сталинграде и области.

— Так, Степан Иванович, давай с этого места поподробнее. О каменщиках и штукатурах успеем. Давай сначала про учителей.

Кузнецов перевернул лист и продолжил:

— Пожалуйста. Учителей девять человек, семеро школьных и двое бывшие преподаватели вузов. Один бывший математик МГУ, ушедший добровольцем осенью сорок первого, в плен попал в ноябре, бежал, партизанил, был ранен и переправлен на Большую Землю. Проверку прошел полностью, органы претензий к нему не имеют. Кораблев Владимир Александрович, тридцати пяти лет. Второй, доцент кафедры строительных конструкций строительного факультета Белорусского политехнического института. Эвакуироваться не успел, тоже ушел добровольцем, в плен попал в мае сорок второго, освобожден прошедшей зимой. Также прошел проверку, претензий к нему нет. Соколов Константин Алексеевич, сорок лет.

— Ценные кадры, ничего не скажешь, — я покачал головой. — К Гольдману их. Математика потом пристроим в другое место. А учителя?

— Математика, физика, химия по двое и географ.

— Тоже неплохо, — прокомментировала Анна Николаевна, оживившись. — Вот как раз пойдут в школу в вашем Блиндажном.

— А не жирно будет в одну школу-то по два предметника? — засомневался Иван Иванович.

— Не жирно, — решительно ответила Анна Николаевна. — Иван Петрович мне списки подал, там детей со всего района набирается почти пятьсот человек. И это сейчас в мае, а что будет в сентябре? Тем более, что я консультировалась, эту школу можно будет провести как трестовскую. А это рабочие карточки для учителей.

— А как это трестовскую? — удивился Беляев, приподняв брови.