"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 584

Когда чтение было закончено, он взял оба заключения и молча прочитал их. Лицо его оставалось непроницаемым, но внутри он испытывал удовлетворение. И академик, и нарком, очень высоко оценили проект ещё не знакомого им товарища и рекомендовали начать его воплощение в кратчайшие сроки. Их выводы полностью совпадали, что делало позицию Маленкова на предстоящем заседании ГКО гораздо более прочной.

Академик Веснин аргументировал свою точку зрения тем, что доведение проекта до ума, то есть его адаптация до состояния пригодности для абсолютно всех регионов страны, потребует работы всей Академии в течение не менее года. Он подробно расписал, какие именно исследования необходимо провести, какие расчёты выполнить, как организовать экспериментальную проверку отдельных узлов конструкции. А затем, если будут получены заслуживающие доверия результаты экспериментальной работы сталинградского опытного завода, потребуется не менее двух-трёх лет для масштабирования проекта на всю страну.

Маленков скривился и протянул академику справку Берии о товарище Хабарове. Он специально придержал этот документ до последнего момента, чтобы произвести максимальный эффект.

Уже на середине чтения товарищ академик почувствовал, что у него из-под ног в буквальном смысле уходит земля. Руки затряслись, буквы поплыли перед глазами, в горле пересохло. Он наверняка бы упал, но Гинзбург успел подставить стул, и Веснин кулем плюхнулся на него, тяжело дыша и хватаясь за край стола.

— Этого не может быть! — задыхаясь почти прокричал, а не проговорил он. — Девятнадцать лет, бывший детдомовец и всего семь классов образования. Как это возможно⁈

Маленков выдержал паузу, давая академику время осознать прочитанное, а затем продолжил спокойным, но жёстким тоном:

— Вы не дочитали до конца, Виктор Александрович. Он ещё и герой войны. Добровольцем присоединился к отступающей из Минска воинской части, воевал под Москвой, получил две медали «За отвагу», после окончания курсов младших лейтенантов вернулся на фронт и получил ещё два ордена. Был ранен в Сталинграде, потерял ступню правой ноги. В госпитале разработал совершенно уникальную новую конструкцию протеза, которая сейчас успешно внедряется в производство в Горьком. Товарищ Хабаров член ВКП(б) и сейчас является инструктором Сталинградского горкома партии.

Каждое слово Маленкова академик ощущал как раскалённый гвоздь, который забивается в его мозг. Девятнадцатилетний инвалид войны, с семью классами образования, без высшего технического образования создал то, что не смогла создать вся его Академия с её докторами наук, профессорами и многолетним опытом. Он отлично понял с какой целью член ГКО ему всё это сказал.

Названные им сроки совершенно не устраивали Маленкова и он продемонстрировал Веснину как надо будет работать над поручением ГКО, которое обязательно последует в ближайшее время. В этом он не сомневался ни на секунду и ни на самую мельчайшую долю процента. Академия должна будет работать не год, а месяцы, не три года на масштабирование, а один максимум. Иначе смысл всего проекта теряется.

— Я вас больше не задерживаю, товарищ академик, — сказал Маленков, вставая. — Работа вашей Академии и НИИ должны быть возобновлены в Москве в течение трёх дней. Начинайте готовиться к переезду немедленно. И помните, что от вас теперь ожидают результатов не хуже тех, что показал юный товарищ Хабаров.

Когда Веснин пошатываясь, и в буквальном смысле на полусогнутых, покинул его кабинет, Маленков повернулся к Гинзбургу. Нарком терпеливо ждал, понимая, что сейчас последуют новые указания.

— Сегодня на заседании ГКО я доложу этот вопрос товарищу Сталину, — сказал Маленков, подойдя к окну и глядя на кремлёвскую стену. — С экспериментальным заводом всё ясно. Они начнут на имеющихся запасах цемента, а вы в кратчайшие сроки обеспечите им минимальные поставки для продолжения работы. Но главный вопрос, как быстро может быть построен новый цементный завод. Хочу услышать ваше мнение прямо сейчас. Это конечно не окончательный ответ, но хотелось бы примерно представлять ситуацию.

Скорейшее строительство нового цементного завода даже на базе богатейшего месторождения мела, задача далеко не тривиальная и поставлена перед главным строителем страны впервые. Он за полтора года много чего успел построить, но крупный цементный завод от него требуют впервые. Нужно учесть множество факторов: наличие оборудования, квалифицированных кадров, транспортные возможности, энергоснабжение.

Тем не менее, Гинзбург быстро всё взвесил и отчеканил:

— Максимум полгода, товарищ член Государственного комитета обороны. При условии, что нам предоставят необходимые ресурсы и рабочую силу.

Маленков резко обернулся:

— Слишком долго, Семён Захарович. У вас несколько часов на размышление. К семнадцати жду от вас конкретные предложения по данному вопросу. Как сократить сроки, откуда взять оборудование, сколько людей потребуется, какие материалы нужны. Всё детально.

— Есть, — по-военному ответил строительный нарком. — Разрешите идти?

— Идите, — Маленков махнул рукой и снова отошёл к окну.

Ему стоило большого труда сдержаться и не приказать разбудить Чуянова. Первый секретарь обкома заслужил отдых после бессонной ночи и тяжёлой дороги и поразмыслив, он решил этого не делать. Сталинградскому руководителю сегодня предстоят нелёгкие вечер и ночь, а острой необходимости выслушивать его сейчас совершенно нет. Окончательное мнение о привезённых в столицу предложениях у Маленкова уже сформировалось и ему надо только обдумать как их подать на предстоящем заседании ГКО. Нужно найти правильные слова, расставить правильные акценты, предусмотреть возможные возражения и подготовить на них ответы.

В то же самое время, когда в Москве, в Кремле происходили описанные выше события, их виновник Георгий Хабаров со своим помощником Андреем Беловым, вернулись из партийного дома в свой «блиндажный» дом.

Георгий мечтал продолжить свой сон-тренаж, в котором он оттачивал технические детали будущего производства, но неожиданно вместо тишины и спокойствия, которые должны были быть в их «блиндажном» доме, он попал в настоящий человеческий муравейник. Шум стоял невероятный, повсюду сновали люди, раздавались команды, стук молотков, скрип досок.

Оказалось, что пока они ударно занимались в партийном доме умственным трудом, здесь не менее ударно кипел другой труд. Василий со своей бригадой работал не покладая рук.

Василию была поставлена задача в самые кратчайшие сроки отремонтировать все найденные им и пригодные для жизни блиндажи, а затем заселить в них несколько сотен прибывших в Сталинград комсомольцев-добровольцев. Задача казалась невыполнимой, но Василий был не из тех, кто опускает руки перед трудностями.

В итоге Василий с поставленной задачей справился на «отлично». Он со своей бригадой, работая действительно по-стахановски, привёл в божеский вид все обнаруженные ими блиндажи. Ребята заделали пробоины, укрепили перекрытия, восстановили вентиляцию, застеклили окна. И более того они обнаружили ещё несколько вполне пригодных для жизни помещений, причём это были и немецкие блиндажи, оставшиеся со времён осады. Немцы строили основательно, и их сооружения после небольшого ремонта оказались даже лучше советских.

Помимо ремонта блиндажей ребята построили свой водопровод, обеспечив весь свой посёлок качественной питьевой водой из обнаруженного ими родника. Они прорыли траншею, проложили трубы, соорудили водозаборную будку, и провели воду в каждый новый блиндаж-кухню и санитарный. А ещё провели в каждое помещение электричество, протянув провода от генератора.

Петров совершил невозможное, мощности генератора никак не должно было хватить на всех, но как-то сумел это сделать. Он соорудил сложную систему распределения нагрузки, установил дополнительные трансформаторы из найденных среди развалин деталей, рассчитал оптимальное сечение проводов.

Причём после того как в каждом блиндаже загорелась маленькая лампочка, Петров глядя на свою электрическую схему, не мог понять почему это всё работает. По всем расчётам генератор должен был сгореть от перегрузки, но он работал ровно, не перегреваясь.