"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 451
— Надеюсь, — проворчал Хафф и рявкнул на замерзших матросов, не слышавших разговор на верхней палубе и думавших, что плаванье откладывался на новый неопределенный срок. — А вы чего встали⁈ А ну быстро по местам!! Ленивые свиные опарыши!! Сколько вас нужно подгонять⁈ Живо за работу!! Чтобы палуба блестела через час!!
Не знаешь, чем занять подчиненных, заставь их делать монотонную работу, чтобы от усталости в голове не осталось мыслей. Например, мыть палубу, а точнее драить до зеркального блеска, чтобы в мышцах лишь тяжесть, а в мозгах гулкая пустота.
Матросы разбежались, моментально забыв о возмущении, что проклятый поход никак не подходит к концу. Надолго такого не хватит, и рано или поздно терпенье лопнет, но несколько дней Хафф выиграет, держа моряков в стальном кулаке. В походе капитан царь и бог, и волен распоряжаться жизнью любого члена команды. Все знали это неписанное правило и поднимаясь на борт, соглашались подчиняться ему.
Но в таких ситуациях имелись пределы, и если команда видела, что вожак ведет к гибели, то незамедлительно следовала реакция. В этом случае задача любого лидера проскользнуть по тонкой грани между безрассудством и оправданным риском, доказывая, что еще способен вести за собой.
Хафф ушел, оставляя нас с Сореном наедине. Провожая спину капитана взглядом, я не удержался и хмыкнул:
— Тяжелая и неблагодарная работа.
Рыцарь недоуменно нахмурился.
— Вы о чем? О капитане?
— О том, как держать вольницу в узде, — последовал кивок в сторону взявшихся за работу матросов. — Полагаю на военных кораблях все гораздо проще, за любое невыполнение приказа — петля. А нашему приятелю Хаффу приходиться лавировать, хотя он и старается этого не показать.
Воин пожал плечами, без труда уловив главную мысль.
— Вряд ли команда начнет бунтовать, если вы об этом.
— Это пока, — я поднял указательный палец. — В какой-то момент терпение кончится и тогда все закончится мятежом.
— Поэтому вы сказали о двух-трех днях пути? Не хотите испытывать терпение команды, считаете могут взбунтоваться?
Настала моя очередь пожимать плечами.
— Мы болтаемся в открытом море уже очень долго, даже бывалые моряки рано или поздно начнут роптать. Капитан сам виноват, что так затянул плаванье, приказав сделать крюк, поэтому может случится все что угодно, — я покосился на рыцаря. — К слову, надеюсь ты спишь с оружием под рукой? На случай, если это «рано или поздно» наступит слишком скоро.
Сорен обозначил движение, видимо должное выразить недоумение. Мол, а как еще можно ложиться в кровать, как не ставя меч у изголовья, а кинжал кладя под подушку?
— Если эти придурки попробуют ко мне вломиться, то их будет ждать сюрприз, — проворчал рыцарь, подумал и сказал: — Впрочем, я их прекрасно понимаю, меня эта болтанка в море тоже изрядно достала, хочется сойти на берег и ощутить под ногами твердую землю.
— Насчет берега ничего не обещаю, но твердая поверхность должна быть, — проронил я, имея в виду, что скала все же стояла посреди моря, а значит непосредственно на сушу (она же большая земля) сойти не получится.
Губы рыцаря прорезала кривая ухмылка.
— Да хоть на булыжник, главное, чтобы не было этого надоевшего покачивания, меня уже от него тошнит.
Сказал и задумчиво покосился в мою сторону, видимо вспомнив плаванье на «Морском Змее», и как колдун позеленел от беспрестанной качки. Чертова морская болезнь тогда чуть до доконала меня, и только чудом получилось выжить. Кто же мог подумать, что могущественный маг-заклинатель подвержен таким простым человеческим слабостям?
Но в этот раз все по-другому. Либо вестибулярный аппарат привык и через это организм приспособился, либо помогло Средоточие, воздействуя в том числе на состояние тела, подвергавшееся качке. Либо спасло медиативное состояние, в котором разум находился большую часть времени, отрешившись от негативных внешних эффектов, включая волнение в море.
Скорее всего сработала комбинация из всех трех вариантов, потому что плаванье и правда проходило без проблем. В отличие от прочих, уже готовых на стенку лезть лишь бы покинуть осточертевший корабль, к тому же имевший замкнутое пространство, откуда невозможно сбежать, я ощущал себя довольно неплохо. Хотя и стал понимать, почему едва сойдя на берег моряки первым делом бросаться к крепкой выпивке и шлюхам, пытаются отойти от сумасшествия, накрывающее, когда проводишь слишком долго времени в море. От этого и правда можно спятить, а значит чересчур затягивать плаванье нельзя.
— Главное не перебить всех матросов, если все же случится бунт, иначе мы тут надолго застрянем, — проворчал Сорен, выразительно покосившись в сторону рулевого.
Я посмотрел в указанном направлении, оценил штурвал, затем перевел взгляд на паруса, мачты, оснастку вдоль борта, многочисленные канаты и тросы, и черт знает что еще, и понимающе усмехнулся в ответ.
— Да, если всех перебьем, то вряд ли сможет даже развернуть эту штуку в нужную сторону, не то, чтобы поставить парус и поймать встречный ветер.
Картина, как маг в плаще и воин в доспехах носятся по палубе, пытаясь управлять кораблем, оказалось столь реалистичной и смешной, что мы с Сореном не сговариваясь ухмыльнулись.
— Мы скорее сдохнем, чем сможем управиться с этой посудиной, — лицо рыцаря украсила широкая усмешка.
— Или потопим ее и себя, — добавил я.
Мы рассмеялись, негромко, но достаточно, чтобы рулевой недоуменно покосился в нашу сторону. Он промолчал, разумно решив не вмешиваться в общение единственных на борту пассажиров, ради которых «Упрямый Грешник» забрался так далеко на юг.
— В общем, убивать всех не стоит, — подвел итог короткой беседы воин.
Я криво усмехнулся, пожал плечами.
— Все-таки надеюсь до этого не дойдет. К тому же, я сам не горю желанием лезть бездна знает куда в поисках этой проклятой скалы.
— Девчонка могла наврать, пытаясь спасти себе жизнь, — заметил Сорен.
На что я возразил, напомнив:
— Мы взяли ее с собой, она не могла не понимать, что вранье рано или поздно вскроется, и в таком случае ей несдобровать. К тому же я внимательно следил за разговором, и распознал бы ложь. Нет, рыжая не врала, она и правда была уверена в существовании скалы и ведущего вниз подземелья.
Рыцарь не стал спорить и развел руками:
— Надеюсь, когда мы эту штуку найдем, там будет что-то еще кроме голых каменных стен.
С моей стороны последовало неопределенное движение головой.
— Такая вероятность присутствует. Судя по нахождению рядом с Великой пустыней, подземелье древнее, скорее всего относится ко временам становления Империи, а то и ранее.
— Значит прошла прорва веков и туда вполне мог кто-нибудь забраться и разграбить, вынеся все более или менее ценное, — высказал мысль Сорен, помедлил и уточнил: — Тогда зачем мы туда вообще плывем? Не проще найти что-нибудь поближе для изучения?
В устах воина вопрос прозвучал логично, и он это понимал, терпеливо ожидая от колдуна ответа. Потому что старых загадочных штук хватало и на континенте. Не обязательно плыть за тридевять морей, чтобы отыскать что-нибудь интересное. Пришлось пояснить свою позицию:
— Меня интересует не столько сама скала, сколько ее близость к Великой пустыне. Там могут быть ответы на вопросы, которые даже в Коллегии имперских магов боялись задавать, тщательно скрывая рукописи той эпохи.
Несколько мгновений рыцарь обдумывал услышанное, затем прозорливо заметил:
— Раз скрывали, значит чего-то боялись.
С моей стороны последовала одобрительная усмешка.
— И даже не представляешь насколько. Все архивы времен зарождения империи и самой Коллегии пряталась не только от рядовых магов, но даже от некоторых магистров. А кое-кто из руководства Коллегии и вовсе считал, что все запретные знания должны быть уничтожены. И когда начался бардак с падением Старой империи, именно эти личности врывались в хранилища, в первую очередь сжигая старинные рукописи, а уже затем все остальное. Именно по их следам в магические хранилища, которые несмотря на смутные времена, а точнее именно из-за них, хорошо охранялись защитными чарами, заходили грабители из числа обычных людей и тащили оттуда амулеты и артефакты.