"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 216

Я рубил черных солдат с такой же легкостью с какой они рубили обычных крестьян и не испытывал ничего кроме желания продолжать и не останавливаться. Это была настоящая бойня, где у избиваемых не было ни единого шанса. То и дело вылетали заклятья, призванный клинок поднимался и опускался, щедро собирая жатву, следом теневой охотник пожирал жизненную энергию убитых.

Все переплелось в сознании, пока наконец не наступило внезапное отрезвление. Я ощутил себя стоящим на дороге, остатки отряда нахлестывала коней в страхе уносясь прочь в сторону Восточного Тракта. На земле остались лежать не менее половины направлявшихся в Последний Приют воинов в черном.

Тьма поредела, но все еще лениво колыхалась над землей, перекатываясь волнами над поверхностью, стекая с моих плеч подобно темной воде.

Дорогу усеивали мертвые тела, почти все несли следы смертельных ранений. Губы дрогнули в кривой усмешке. Дитрих и Берг могли бы гордиться прилежным учеником, усвоившем главное правило боя — не оставлять живых врагов за спиной.

Хотя нет, один все же остался, тот самый, кого в начале придавило упавшей лошадью, и кто до сих пор старался выбраться из-под нее. Я двинулся в сторону шевеления. Увидев меня, воин завозился сильнее, скинутый шлем из черной стали валялся рядом, открытое лицо выражало ужас.

И на то имелись причины. Я знал, как выгляжу сейчас со стороны: мрачная фигура в плаще, в темноте наброшенного на голову капюшона мерцают фиолетовым глаза, результат выплеснутого через Сумеречный Круг чрезмерного колдовства. Я выглядел воплощением смерти.

От бессилия воин яростно зарычал, когда до него оставалось несколько шагов. В моей руке покачивался призванный меч, отливающей пролитой кровью, я равнодушно обходил убитых, скользя, как призрачная тень.

Раненный завозился еще больше, в защитном жесте вверх вперед вскинулись затянутые в кольчужные перчатки руки. Но на волевом мужественном лице проступила безысходность, он понял, что ничем не помешает страшной твари, закутанной в плащ, подойти и доделать начатое.

Но надо отдать должное, воин до последнего не сдавался, дергался, шарил по поясу, пытаясь вытащить застрявший кинжал, тянулся к выпавшему после падения клинку, лежащему неподалеку, но недостаточно близко чтобы рука схватила рукоять.

— Будь ты проклято, порождение бездны!!! — выдохнул он, устало откидываясь назад, когда моя фигура замерла рядом.

Мои губы тронула жесткая усмешка. Какая патетика, будто это я скакал к разрушенному городу, торопясь подавить остатки сопротивления, пока защитники не пришли в себя после катастрофы.

Придавленный лошадью воин ожидал удара, но я медлил, внимательно изучая мужеское лицо с квадратным волевым подбородком и легкой щетиной на плотных щеках. До последнего боролся, хотя видел, что гибель неизбежна, и не молил о пощаде, униженно прося сохранить жизнь. Подобное поведение вызывало уважение.

— Как твое имя? — спросил я.

И сам от неожиданности чуть не вздрогнул, голос внезапно прозвучал тихим шепотом, напоминая змеиное шипение. В купе с надвинутым на голову капюшоном и мерцающими лиловым глазами это должно было оказать пугающее впечатление.

Так и произошло, воин дернулся, тоскливо огляделся и ответил «темному порождению бездны» глухим тоном:

— Командир Сорен. Меня зовут командир Сорен, и теперь можешь меня убить, тварь, больше я ничего не скажу. Может пытать меня, можешь…

— Это предложение? — быстро перебил я.

Воин запнулся, метнул в ответ злобный взгляд. Хорошо, значит не потерял присутствие духа, хотя видно, что испуган. Но храбрец не тот, кто ничего не бояться, а тот, кто способен перебороть страх. Этот способен, видит, что половина его отряда перебита, что кошмарный убийца завис над ним, но все равно старается держаться. В глазах мелькает отчаянная дерзость, когда уже все равно, что произойдет дальше.

Неплохой экземпляр. Может пригодится.

— Ты должен мне, командир Сорен, — тихим размеренным тоном произнес я.

— Что? — раненный даже растерялся, слишком внезапно прозвучало странное заявление. Он ожидал завершающего удара, а не каких-то претензий.

На то и расчет.

— Должен, — утвердительно кивнул я, помедлил и продолжил: — За потерянное жилище, которое я недавно купил в городе, который вы со своими приятелями разрушили, — я махнул рукой назад, указывая на Одинокую Гору.

Воин открыл рот, собираясь ответить явно что-нибудь провокационное, но его взгляд неожиданно застыл, зацепившись за что-то за моей спиной.

Я неспешно развернулся. И тут же мысленно выругался. На дороге стояла растерянная Тара. Я совсем забыл про нее, рыжая должна была пойти в сторону городских ворот, чтобы посмотреть какую можно оказать помощь.

Тара оторопело смотрела на меня и на плавающие в лужах собственной крови многочисленные тела. В глазах воительницы застыл шок, щедро приправленный страхом. И что-то подсказывало, что страх этот теперь с ней до конца ее жизни.

Глава 3

3.

Изогнутые ветки тихо потрескивали, служа источником пищи для небольшого огня. Выложенное из камней кострище имело неправильную форму, но хорошо выполняло свою работу, сохраняя и направляя тепло. Я сидел на покатом валуне, уставившись в скользящие в воздухе лепестки пламени. Организм испытывал опустошенность, схватка на дороге забрала много сил.

Издалека временами прилетали голоса, то злые, то мрачные, то раздраженные, радости не было, только угрюмая безысходность. Завалы продолжали разбирать, но выживших находили все реже. Хотя вначале казалось, что дело не так плохо, как казалось на первый взгляд, обрушение свода над центральной улицей не задело остальные ярусы и имелись шансы, что в других кварталах, располагавшихся по бокам выше и ниже центрального прохода, часть жителей осталась жива.

Надежды оказались напрасны, катастрофа затронула почти все пространство города под горой. Кто-то хорошо постарался, высчитывая куда именно нужно нанести удар, чтобы разрушения оказались максимальными.

Близился вечер, из ближайших деревень приехали крестьяне, привезли еду, теплую одежду и одеяла, чтобы люди могли нормально провести морозную ночь. У одного такого добровольца я купил вязанку хвороста, сырого мяса, хлеба и овощей, и теперь сидел, ожидая пока пламя прогорит, чтобы приготовить пищу.

Кусочки баранины были уже подготовлены — насажены на тонкие прутики и выстроены в ряд. Порезанные на дольки овощи ждали своего часа отдельно. За соль пришлось заплатить отдельно, потому что это оказался дефицит.

Приехавшие к разрушенному городу селяне помогали попавшим в беду горожанам от чистого сердца, так как отношения близлежащих деревень с Последним Приютом всегда были хорошими, первые служили источником свежих продуктов, вторые всегда неплохо платили, помогая жить не думая о будущем до следующего урожая. Это был симбиоз, где каждая сторона получала от сотрудничества все что хотела.

И тем не менее, я предпочел заплатить, несмотря на то что молодой парень, у кого купил еду и дрова, сначала хотел отдать просто так. Пришлось настоять. Не хотелось быть обязанным кому-то даже в такой мелочи, ведь в отличие от прочих пострадавших, кому повезло остаться в живых, у меня оставались деньги.

Основной массе выживших так не повезло, вещи и имущество осталось под завалами и невозможно предсказать удастся ли его теперь как-то достать. Обрушение главного свода вызвало расходящуюся концентрическими кругами реакцию. Подозреваю за этим стояло выстроенная определенным образом магическое воздействие чужого артефакта, сформировавшего в момент удара нечто напоминающее распрямляющуюся спираль. С точки зрения нанесения максимального урода подземным постройкам это оказалось идеальным решение, что прямо указывало на тщательную подготовку атаки.

Мой взгляд метнулся к пленнику. Рослый воин в темных доспехах сидел на коленях прямо в снегу, руки за спиной крепко стянуты, запястья перехвачены крепкой веревкой, красивый черный шлем снят с головы, вместо него мешок из грубой ткани.