"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 171

— Скажем так, мы учились в одном месте, — неспешно проронил я, поняв, что просто так от меня не отстанут.

— Что это за место? — быстро спросила рыжая.

Глаза валькирии опасно сощурились, словно уже прикидывала не позвать ли на помощь, порубить на куски еще одно порождение черной магии. И неважно, что «чудовище» пока стоит рядом смирно, скрывая лицо под капюшоном плаща.

— Место, которого давно нет, — туманно ответил я. Не рассказывать же о Коллегии.

Факто того, что мертвый колдун был из времен Старой Империи до сих пор вызывал шок. Га-Хор его не помнил, по крайней мере в тех обрывках памяти что сохранились ничего не всплыло. С другой стороны, маг перестал выглядеть как прежде, так что кто знает. Может сидели за кружечкой эля в таверне неподалеку от учебных корпусов Коллегии. Все-таки дело обстояло пять веков назад.

Оба заклинателя победили смерть и дожили до нынешних времен, и оба в разных обличьях. Правда использовали для этого разные методы. Га-Хор превратился в бесплотную тень, и попытался занять чужое физическое вместилище — не слишком удачно. Мертвый уродец выбрал иной путь, более мерзкий, но столь же сомнительный с этической точки зрения.

Теперь понятно, для чего нужна сложная магическая структура, уходящая в верхние слои тонкого мира, таким образом колдун продлевал себе жизнь. Без побочных эффектов в виде физических уродств правда не обошлось, но в целом конструкт успешно выполнял свое предназначение.

Если подумать, хороши оба, один хотел завладеть чужим телом, второй сосал жизненную энергию из людей, как астральный вампир.

Что касается остальных местных обитателей, то судя по одинаковым шрамам в затылочной части, похоже к ним применили некое хирургическое вмешательство, не исключено в связке с магией. Скорее всего для слома воли и подчинения, превращая в послушных рабов.

А вот людоедство стало практической потребностью. Жрать в проклятом лесу нечего, кормить рабов чем-то надо, вот и выбрал путь наименьшего сопротивления, не особо терзаясь моральными принципами. К этому моменту он зашел так далеко, что поворачивать назад было поздно. Сам наверняка тоже жрал человечину, за пять веков и не к такому привыкнешь.

— Что нашли в погребе? — я покосился на рыжую.

Воительница скривилась, неохотно кивнула.

— Что и подозревали — подвешенные к потолку тела, — пауза. — Похоже это была их кладовая.

В голосе неприкрытое отвращение. Понимаю. От таких «заготовок на зиму» у любого пропадет аппетит. За исключением местных разумеется.

— Я приказала похоронить их отдельно и поставить надгробный камень, — продолжила Тара.

Я кивнул, признавая правильность такого подхода. Нечего мясникам и жертвам делать в общей могиле. Людоедов вообще следовало бросить на поживу воронью, но как оказалось, они тоже оказались своеобразными жертвами.

Огонь продолжал полыхать, черные клубы маслянистого дыма уходили наверх. На другое стороне поляны наемники разбирали трофеи. Предположение, что найденное в разграбленных купеческих караванах добро уродцы приносят сюда, нашло подтверждение. В одной из комнаты дома-казармы обнаружились сваленные в беспорядке многочисленные вещи. Большая часть, как и предсказывала Тара, давно пришли в негодность, но кое-что сохранилось и дележом остатков сейчас занимались бойцы, азартно споря и позабыв о событиях, которые к этому привели.

В чем-то подобное отношение к жизни выглядело даже соблазнительно. Никаких забот, никаких мыслей о будущем. Взяли с боя добычу, поделили, остались довольны. Никаких размышлений на тему: что, как и почему. Только радость, что рисковали жизнью не понапрасну.

— Жизнь — это совокупность решений, принимаемых каждый день, — не знаю зачем, тихо изрек я старую поговорку мар-шааг.

Воительница услышала и заметила:

— Я слышала что-то подобное раньше.

Я поневоле заинтересовался.

— От кого?

Рыжая пожала плечами.

— От одного парня, еще в детстве. Он недолго пробыл с отрядом и потом куда-то ушел. Поговаривали, что он принадлежал к одному старинному знатному роду, — она остро на меня взглянула. — Это ведь один из постулатов мар-шааг? Ты тоже его последователь? Говорят, среди аристократов древнее искусство пути духа до сих пор пользуется уважением, несмотря на почти исчезновение всех адептов.

Я усмехнулся, но ничего не сказал. Какая разница сколько у философского течения последователей. Если хоть один исполняет заветы, значит оно живет. При этом мар-шааг практикуют для собственного самосовершенствования, а не для того, чтобы учение не умерло. Которому тоже все равно, существует оно или нет. Ведь цель совершенно иная.

— К слову о мертвом колдуне, после его смерти проклятье Мертвого Урочища исчезло? — спросила Тара.

Вопрос застал врасплох, я поднял взгляд, изучая пространство над поляной через колдовской взор. Из груды вырвался разочарованный вздох.

Уроды-каннибалы вели примитивное хозяйство, тем больший диссонанс вызывал сложный многомерный конструкт, до сих пор висящий в магическом фоне. Все равно что смотреть на суперсовременный спорткар посреди крестьянского двора.

— Не исчезло, — глухим тоном ответил я.

— Можешь развеять? — по-деловому осведомилась рыжая.

Ее непосредственность поражала. А точнее неосведомленность в магических делах и от того наивность в обсуждаемом вопросе. Но смеяться не хотелось, поэтому я просто отрицательно покачал головой.

— Даже пытаться не буду. Слишком опасно. Наверняка в структуру вплетены ловушки, при попытке взять под контроль может последовать что угодно, начиная от нанесения повреждений на физическом уровне и заканчивая принудительным вытягиванием жизненной энергии.

Существовала локальная привязка к местности — якоря в виде каменных плит с рунами, разбросанные по чаще, от них конструкт уходил в тонкий мир. Это была сложная и очень запутанная система. Разобраться в ней с ходу не получится, тем более взять под контроль. Понадобится очень много времени, чтобы понять с какой стороны подступиться. Но тогда в дело вступит тлетворное влияние жесткого излучения, а становится уродом я не хотел, тем более занимать место погибшего мага.

Обо всем это я не стал говорить, ограничившись общими словами, что уничтожить конструкт по щелчку пальцев не получится. Даже если найти и сломать все камни с рунами, не уверен, что выйдет.

— То есть, чаща проклята навсегда? — уточнила Тара.

Подумав, я неопределенно дернул плечом, задумчиво протянул:

— Не думаю, скорее всего заклятья будут разрушаться, но очень медленно. Запас прочности у этой штуки серьезный, процесс может затянуться на годы.

Рыжая кивнула, принимая объяснение. Создавало впечатление, что спрашивала на автомате, не особо интересуясь услышанным. Выступать в роли избавителя проклятого Мертвого Урочища не входило в ее планы. Что неудивительно, из наемников вообще редко получались герои.

Что касается меня, то я взял свое, получил новый опыт — узнал новый тип заклинаний. Расширил кругозор по работе с тонким миром, подметил кое-какие особенности. Если взять паузу и структурировать увиденное, уверен из этого выйдет толк.

Может даже получится наделить «Колдовской доспех» способностью высасывать из врагов жизненные силы и передавать мне. Правда в сильно ограниченном объеме по сравнению с тем, что творится здесь, но все же.

А вообще, было бы неплохо. Сражаешься, а броня сама тебя лечит, да еще попутно наносит урон, вытягивая жизнь из противников. Красота. Это будет покруче стандартного Малого или Среднего Восстановления.

Мертвый маг тянул энергию со всей чащи, используя случайно заснувших и не проснувшихся путников в качестве бурдюков с жизненной силой, которых высасывал досуха, у меня в таких масштабах оперировать не получится, зато смогу применить сам принцип в ограниченном объеме в собственных интересах.

Подобное знание дорогого стоило. А значит вылазка сюда уже с лихвой окупилась.

— А что насчет блуждания по лесу? Когда дорога привела нас обратно в лагерь. Это исчезло? — осведомилась рыжая.