"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 147

Глава 21

21.

Выносливость одна из самых важных характеристик у воина. Сила и ловкость, разумеется, хороши, но без выносливости они ничего не стоят. Эту правду знает любой начинающий, впервые взявший в руки меч.

Но и выносливость бывает разной. Можно уметь на протяжении целого дня махать тяжелым клинком, стоя на одном месте, а можно делать долгие переходы, оставаясь в боевой готовности. Римские легионеры совершали в день марши на тридцать километров, неся на себе оружие, шанцевый инструмент и другой груз, и не испытывали при этом особых проблем, готовые вступить в бой по приказу.

Подобное умение для солдата важно, но не обязательно, как могло показаться на первый взгляд, если он не относился к пехоте, особенно если привык использовать для передвижения лошадь.

Бьерн оказался как раз из таких. Это стало понятно на пятом часу передвижения пешим ходом через лес. Ходьба по пересеченной местности с сохранением резвого темпа оказалась тяжела для гиганта, он то и дело останавливался, переводя дыхание. Тогда и стало ясно, что для гиганта более привычно ехать верхом, а выносливость для него означала долгий бой на одном месте с редким переходами для занятия более удобной позиции. Но точно не безостановочная работа ногами.

Учитывая, что на хвосте сидела потенциальная погоня графских вояк, постоянные задержки вызывали закономерное раздражение. Думал здоровяк окажется более выносливым в плане долгих пеших прогулок.

— Секунду, надо перевести дух — Бьерн остановился, массивная ладонь оперлась о сырой темный ствол ближайшего дерева.

Я притормозил и машинально прислушался к звукам окружающего леса. Осень, тихо, промозглая погода, все животные, даже самые мелкие либо спят, либо в норах. Взгляд метнулся на небо, мрачные тяжелые тучи угрюмо нависали над головой, грозя моросящим дождем. Самая мерзкое, что может случится в нашем случае.

Хотя нет, если пойдет дождь, это поможет уничтожить следы, и преследователи отстанут. Надежды мало, но вдруг.

— Ты уверен, что это правильное направление? — уточнил я.

Помедлил, и пошарив в саквояже, пользуясь передышкой, снова разбросал вокруг немного золота, стараясь, чтобы часть осталась на видном месте, а часть скрылась под буро-желтой листвой, сплошным ковром покрывающей землю.

— Уверен, — тяжело кивнул здоровяк, из широкой груди вырывалось надсадное дыхание.

Он почти с ненавистью посмотрел на мою поджарую фигуру, спокойно переносящую долгий переход. Затем взгляд метнулся на желтые кругляши, поблескивающие среди опавших листьев. Глаза на грубом лицо в очередной раз наполнились изумлением напополам с недоверием. Подобное отношение к золоту вызывало у наемника скрытый протест, что кто-то может так легко разбрасываться настоящими золотыми монетами.

Последний пункт Бьерн украдкой проверил, когда думал, что не вижу — незаметно подобрал одну из брошенных монет и надкусил зубами, видимо подспудно ожидая, что желтый кругляш легко надломится. А когда этого не произошло, лицо гиганта приняло настолько озадаченное выражение, что я едва не заржал. Похоже он до последнего верил, что странный колдун разбрасывается фальшивым золотом, а когда понял, что это не так, впал в ступор, не зная, как реагировать.

Золото ведь действительно настоящее, а я швырял его на землю щедрыми горстями. Есть отчего прийти в изумление.

— И много его у вас там? — угрюмо спросил Бьерн, успокоив дыхание.

Теперь громила стоял, облокотившись о ствол дерева, скрестив руки на груди, так чтобы основная нагрузка шла на спину. Видно, что садиться на землю не рисковал, опасаясь, что будет трудно подняться.

— Чего? — не сразу понял я, затем догадался по быстрому взгляду гиганта в сторону саквояжа: — Золота?

— Угу-м, — промычал Бьерн, разглядывая странную для обычных людей кожаную сумку. С таким по пыльным дорогам не ходили, настолько неподходящим для долгих путешествий выглядел необычный портфель.

— А что? Хочешь понести? — хмыкнул я, впрочем, легко опознав истинную подоплеку вопроса.

Воин с отвращением передернул плечами. В отличие от меня, тащившего кроме саквояжа в руках еще и мешок с едой за спиной, здоровяк ничего кроме собственного оружие не нес. Все припасы остались притороченными к лошадям, оставленные на опушке леса, когда беглецы сбежали от людей графа.

— Какой смысл в золоте, если нас поймают и все равно отберут? — задал я риторический вопрос, объясняя собственное поведение.

Способность абстрагироваться от привычных вещей, взглянуть на ситуацию трезво и непредвзято, выделив главные моменты, важные для выживания в данный момент в конкретную ситуацию — это было еще одним преимуществом адептов древнего учения пути духа.

Взять, например Бьерна или любого другого воина по найму, даже если все в подробностях ему объяснить, он до последнего не захочет вот так просто бросать золотые монеты на землю. И плевать на погоню, на графских солдат, на угрозу смерти или пленение, для них подобное действие выглядело кощунством и считалось неприемлемым по своему определению.

Я же другое дело, для меня, как и для любого другого адепта мар-шааг, деньги всего лишь средство достижения цели. В последнем случае — расширения возможностей Сумеречного Круга и усиление способностей заклинаний. Если монеты понадобятся для чего-то еще, то без проблем будут использованы в другом качестве — в том числе как приманку для жадной солдатни. Которая, к слову, наверняка каждый раз останавливается и подбирает все до последнего кругляша, тщательно обшаривая прилегающую местность.

А это давало необходимую фору, потому что в указанное место мы должны обязательно прийти первыми, чтобы успеть осмотреться и подумать, как лучше устроить ловушку для идущих по следу людей графа. В противном случае нас давно бы уже догнали, учитывая, как медленно и тяжело идет Бьерн.

— Отдохнул? — я снял с пояса плоскую кожаную фляжку и хлебнул немного воды. Не напиться, просто прополоскать рот, избавляясь от сухости. Все-таки забег по лесистой местности и меня выбил из колеи, проклятый саквояж слишком много весил. Вот если бы без него, идти было проще.

— Угу, — пробубнил Бьерн. Брови гиганта приподнялись, взгляд вопросительно уставился на баклажку в моих руках. — Можно?

Я протянул ему воду, предупредил:

— Много не пей, тяжело будет идти.

Он что-то пробубнил в ответ, но глоток сделал маленький. Вскоре мы вновь продолжили движение, оставив позади разбросанные по земле блестящие кругляши.

Похолодало, но не слишком, повезло, что в лесу нет ветра. Напрягали только тучи, казалось, в любой момент готовые обрушиться противным моросящим дождем, присущим для осеннего времени года.

Шли ходко, но старались сберечь дыхание. На пути то и дело попадались поваленные деревья и кусты, которые приходилось обходить, тратить время и силы. Пару раз дорогу перегораживали овраги. К счастью, неглубокие с пологими склонами, перебраться на другую сторону не составило большого труда. Но в совокупности все это изматывало. Даже я в конце концом устал.

— Надеюсь, ублюдки передерутся, когда найдут золото, — хрипло выдохнул Бьерн, в очередной раз останавливаясь.

В этот раз я не возражал, потому что и сам испытывал необходимости к небольшой передышке.

Проклятый саквояж.

— Ты о графских солдатах? Вряд ли, если это третья или четвертая находка, они наверняка уже договорились, как будут делить следующие монеты, — буркнул я, подумал и добавил: — Но времени на поиски все равно будут тратить так же, что нам в плюс.

Внезапно Бьерн напрягся, грубо высеченное лицо нахмурилось.

— Кажется плеск воды? — неуверенно произнес он.

Я прислушался. И правд, едва слышный, похожий на приглушенное эхо.

— Туда, — моя рука вздернулась, указывая направление.

Оба поневоле укорили шаг, едва не перейдя на бег. Цель была близко. Примерно через пятнадцать минут мы стояли на илистом берегу небольшой речушки, практически ручья. Гигант грязно выругался.