"Фантастика 2026-166". Компиляция. Книги 1-34 (СИ), стр. 1021
– Ох, и напридумывал ты! – вздохнула Гаркана. – Берегись, Инквизитор, как бы чего не вышло!
– Ты берегись! – тон его стал серьёзен. – Таись солдат, Гаркана, ибо, если настигнут тебя, второй раз мне тебя не спасти! Теперь идём, твоё время дорого.
Он взял её за руку и вывел из камеры, запер дверь на замок и повёл по лестнице вниз. Потом отворил маленькую дверь в каменной стене, и они ступили в сырой тёмный коридор подземного хода.
– Как твоя голова, Инквизитор? – Гаркана спросила тихо, но голос её эхом разлетелся по коридору подземелья. – Ты пил валерьяну и мяту?
Торвальд Лоренцо ничего не ответил, но его рука, державшая её руку, скользнула вверх по запястью, погладила нежно, и опять пальцы спустились вниз и сплелись с её пальцами.
Они долго шли в темноте, не разговаривали, боясь словами нарушить тишину. Лишь один раз Гаркана вскрикнула, когда серая крыса пробежала по её ногам. В испуге она отпрянула назад, влетела в объятия Инквизитора, он прижал её к себе, погладил по плечам, по волосам, успокаивая. Как ей хорошо, тепло стало, когда он обнял её, и совсем не боялась его, жестокого, ревностного служителя закона, полновластного вершителя чужих судеб. Незримая связь возникла между ними с первого мига, когда они увидели друг друга, но сейчас он выведет её за город, они расстанутся, и связь прервётся.
Гаркана отдышалась, уняла бешено стучащее сердце, и они продолжили путь.
Наконец, подземный ход кончился, и они вышли на пустырь за крепостной стеной Кронии. Инквизитор негромко свистнул, и тихое ржание отозвалось на его свист, а миг спустя конь прискакал из темноты и стал подле хозяина.
Торвальд Лоренцо снял с плеча дорожный мешок и повесил его на плечо Гарканы.
– Тут еда, – пояснил он, после вложил ей в руку маленький кожаный мешочек с золотыми монетами, – уйди так далеко, как сможешь, – напутствовал напоследок.
– Прощай, Инквизитор! Я не забуду тебя! – Гаркана вскочила на коня, потом обернулась, наклонилась к нему, держась за поводья; коснулась ладонью виска, погладила. – Голову береги!
Безотчётным порывом Торвальд Лоренцо перехватил её руку, прижал к губам. Рука пахла степными травами и вольным ветром.
Гаркана, тоже в порыве, потянулась к нему, он взял в ладони её лицо, тяжёлый вздох рванул его грудь, она так близко, такая прекрасная, такая чистая… И вот уже её губы под его губами, и он целует её горячо, страстно, и она отвечает, неумело, но искренне, не в благодарность за подаренную ей свободу, а по зову сердца. И время замедлило бег свой, и Луна ушла за тучи, стыдясь смотреть на мгновения их близости.
Летние ночи коротки, и прощание не могло длиться долго. Инквизитор отпустил Гаркану, погладил по лицу, по худеньким плечам, коснулся россыпи веснушек на щеке.
– Улетай, – прошептал он, – улетай на крыльях ветра.
Она в последний раз крепко сжала в ладони его руку, распрямилась, пришпорила коня и поскакала вперёд. Инквизитор смотрел ей вслед, пока она не скрылась за холмом, чувствуя на своих губах лёгкий вкус лесных ягод от её поцелуя.
– Я найду тебя, – прошептал он.
Глава пятая
Меч судьбы
Три дня Гаркана блуждала по лесам, ночуя в укромных местах, на четвёртый всё же ослушалась Инквизитора и пошла в свою деревню. Всё вышло, как он и говорил: мёртвое, остывающее пепелище встретило её. Не было больше её деревни. Гаркана простилась с ушедшими в Лету сородичами, поклонилась месту, что давало ей приют и пищу, и ушла отсюда прочь, навсегда.
Она держала путь к Северу, шла наудачу, надеясь в пути отыскать пещеру или какое другое место, где ей захочется поселиться и жить. Запасы еды, что дал ей Инквизитор, иссякли, Гаркана питалась стеблями папоротника, первыми летними ягодами, случалось ей находить и птичьи яйца. А через два дня пути она почувствовала, что слабеет и испугалась, что может заболеть и сгинуть тут, в лесу одна. Нужно было скорее найти жилище, сложить очаг, ставить силки на лесную птицу, собирать травы, начинать жить сначала.
Гаркана брела через лес, думая о том, что переночует последнюю ночь без крыши над головой, а завтра, если не выйдет к реке, то отыщет родник и подле него построит хижину. Она устала и присела отдохнуть под большим дубом. Достала из мешка пригоршню прошлогодних орехов, тёмных, высохших, стала очищать их и есть.
Топот копыт коней послышался вдалеке, и Гаркана в смятении вскочила, уронив свои орехи. Солдаты Инквизиции! Они всё же настигли её! Она бросилась бежать прочь от этого топота, но он будто спереди послышался. Она бросилась обратно, и опять – будто наперерез ей скачут.
Кустарник рос невдалеке зелёной стеной, и Гаркана побежала было к нему, схорониться в листве хотела, но волосяная петля захлестнулась на плечах её, и сильный удар сбил с ног. Она упала, силилась подняться, не смогла, верёвка обвилась вокруг тела, опутала паутиной.
– Попалась! – услышала она торжествующий крик.
Гаркана увидела заросшего чёрной бородой мужчину, он спешился и подошёл к ней. Лес наполнился голосами, конским топотом. Все всадники были вооружены, но не похожи на солдат. Одетые в хорошие, дорогие одежды, но давно не стиранные, и сами бородаты, грязны, громко ругались, хохотали. Гаркане встретились разбойники, хрен редьки не слаще, но всё ж чуть лучше, чем солдаты.
– О, какая лесная птица в твои силки залетела, Посран! – ржали они. – Рыжий цыплёночек! Денег, ясно, у неё нет, а остальное-то всё при ней!
Щипая за бёдра и грудь, разбойники подняли её на ноги, вертели, разглядывая, гоготали в восторге. Гаркана испуганно смотрела на них, тщилась сказать, что у неё есть деньги, то золото, что дал ей Инквизитор, она откупится, лишь только пусть отпустят! Но слова её тонули в воплях и хохоте.
И вдруг грабители отпустили её и разбежались в стороны, будто им приказал тот, кого они слушались беспрекословно.
Большой серый конь возник перед нею, и на спине его сидела грузная немолодая женщина в красном платке, повязанном назад. Гаркана и не поняла бы, что это женщина, так сильно загорело её лицо, так сурово были сдвинуты над переносьем брови, тяжёл подбородок, и чёрные усики росли над верхней губой; если бы не огромная грудь, накрест перевязанная богато расшитой бархатной шалью. На поясе её висели две кривых сабли и полдюжины ножей были заправлены за ремень перевязи. Это была атаманша разбойников.
– Ты кто, дева? – густым басом спросила она. – Откуда ты здесь?
– Лекарка я, Гаркана, из деревни Туры, – торопливо отвечала Гаркана, – той, что сожгли солдаты Инквизиции, и сама я спасаюсь от их суда, иду, куда глаза глядят.
– Лекарка, говоришь? – усмехнулась атаманша. – А ну, поглядим, какая ты лекарка! Посран! Ты её нашёл, ты и вези!
Разбойник в чёрной бороде довольно загоготал, сгрёб Гаркану в охапку, забросил на спину коня, как вязанку хвороста, и пустился вскачь.
Её привезли в разбойничье логово. В лабиринте пещер в скале, отвесно стоящей над рекой, жили разбойники. Гаркану завели в маленькую каменную комнату, она увидела деревянный топчан с соломенным матрасом и неподвижно лежащего мужчину с заострившимся, бледным лицом. Атаманша откинула шерстяное покрывало, укрывающее больного. Пропитанная кровью полотняная повязка закрывала правый бок раненого, и сладкий запах гнили шёл от неё.
Атаманша сняла повязку и показала рану, открытую, воспалившуюся, сочащуюся вонючим гноем.
– Видишь? Исцелишь его, лекарка, награжу щедро. Не исцелишь – вон, – она хмыкнула, чуть кивнув головой в сторону входа в пещеру, где стояли разбойники, – ребятам моим отдам на потеху.
– Дай мне кусочек хлеба, – взмолилась Гаркана, – я так голодна, что едва стою на ногах. Ты хочешь, чтобы я его врачевала, а мне самой лекарь нужен!
– Принесите ей поесть! – велела атаманша. – И всё, что надо будет для врачевания, дайте!
Трое суток Гаркана провела подле раненого, тут же у его ложа и спала, и ела, и уняла-таки жар, остановила воспаление, и на рассвете четвёртого дня больной открыл глаза и слабым голосом попросил воды. Разбойники захлопотали вокруг, а лекарка, шатаясь от слабости, вышла из пещеры на воздух и села на камень.