Секс без любви, стр. 48

Хотя Анна пролила свет на психику Хантера Делусиа, я еще больше заблудилась в темных закоулках души этого человека. Почти в полночь я схватила лежащий на ночном столике телефон. Пальцы зависли над именем Хантера. На западном побережье только девять — не слишком позднее время для звонка. Но если позвоню сейчас, Хантер легко сложит два и два и поймет, что звонила Анна и рассказала о вчерашнем вечере. Если же не позвоню, больше не засну никогда.

В конце концов решила не звонить, а написать. Таким образом, приоткрою дверь для общения, и Хантер сможет выбрать: вступить со мной в диалог или захлопнуть дверь прямо перед моим носом. Поколебавшись еще минут десять в выборе правильных слов, решила начать с самого простого.

Наталья: Думаю о тебе. Хочешь поговорить?

Нажала на «отправить» и стала ждать ответа. Пульс стучал как бешеный. Через десять секунд «доставлено» сменилось на «прочитано». Когда стали прыгать точки, я затаила дыхание. Предвкушение ответа пульсировало в моих венах. Через несколько секунд точки остановились, и я шумно выдохнула. Как завороженная я уставилась на экран, предполагая, что Хантер прекратил печатать, и в эти мгновения его слова несутся через эфир на мой телефон.

Я ждала…

Пять минут.

Десять минут.

Полчаса.

Целый час.

Но слова так и не появились на экране.

Мне стало бы легче, если бы он так и не открыл сообщение или я не видела, как прыгают точки, когда он решил написать. Тогда я бы цеплялась за крохотную надежду, что он еще не получил мой текст. Но сейчас все было ясно: этот мужчина прочитал мое сообщение и решил не утруждать себя ответом.

Глава 33

Хантер

7 лет назад

«Ну же, Джейс, возьми трубку». Нервно постукивая ногой, я считал гудки. После четвертого я переключился на голосовую почту.

И снова без результата.

Схватив ноутбук, я бросился к выходу, на секунду задержавшись у кабинета моего босса.

— Мне нужно изучить кое-какие материалы в разделе строительства, — солгал я. — Вернусь через пару часов.

В машине я включил музыку, чтобы отвлечься, но это не особо помогло.

В последнее время Джейс пребывал в мрачном настроении. Да и чему удивляться? Даже сидеть и говорить он теперь мог с большим трудом. Кое-как он вставал по утрам с постели, но к концу дня у него совсем не оставалось сил. Судорожные подергивания в руках и плечах стали такими сильными, что он регулярно просыпался среди ночи. Из дома он не выбирался уже несколько месяцев — разве что на прием к врачу.

Мы пытались уговорить его перебраться к дяде Джо и тете Элизабет или поселиться со мной, но Джейс наотрез отказался. Не желая полагаться на помощь близких, он предпочел визиты медсестер.

Этим утром он позвонил и оставил мне сообщение. Я как раз сидел на совещании и не мог сразу ответить на звонок. С неприятным чувством я вновь прослушал текст сообщения.

«Братишка (долгая пауза).

Я никогда не сердился на тебя из-за Саммер.

Просто хочу, чтобы ты знал об этом (еще одна пауза).

Люблю тебя».

Болезнь Хантингтона сказалась и на сознании Джейса: мы уже привыкли к перепадам его настроения, к несвязности в мыслях. Но было в этом сообщении что-то еще. Такое чувство, словно он хотел снять с моей души тяжкий вес… перед тем, как уйдет насовсем. Оставалось надеяться, что я ошибался.

По пути я все набирал и набирал скорость, так что до дома Джейса добрался не за полчаса, а за двадцать минут.

Я постучал в дверь и, не дождавшись ответа, открыл ее своим ключом.

— Джейс!

Тишина.

На кухне его не было.

Как не было в гостиной и малой столовой.

Я заглянул в спальню.

Никого.

Я зашагал по коридору к заднему дворику и увидел, что дверь в ванную закрыта. Я замер, не в силах пошевелиться.

Черт, я, кажется, схожу с ума.

— Джейс, ты там?

Ответа не последовало.

Я постучал, и дверь в ванную, которая была лишь слегка прикрыта, распахнулась.

Я замер.

Пол качнулся у меня под ногами, кровь застыла в жилах.

Нет.

Нет.

— Не-е‑ет! — закричал я.

Тело брата свисало с потолочной балки.

Чтобы привязать туда веревку, Джейсу пришлось убрать светильник.

В ужасе я приподнял его тело, чтобы ослабить веревку.

Глаза у него были открыты и навыкате.

Губы и лицо голубоватого оттенка.

Но я не хотел, не мог поверить, что уже поздно.

— Нет!

— Ты не мог…

Я все держал и держал брата, не позволяя веревке вновь затянуться вокруг его шеи.

Надо было найти что-то, чтобы перерезать веревку.

Надо было позвать на помощь.

Надо было проверить пульс.

Но я не мог отпустить его.

Просто не мог отпустить.

Глава 34

Хантер

Настоящее время — две недели спустя

Это оказалось чертовски трудно. Труднее, чем я мог предположить.

Устроившись на стуле во дворе Дерека, я поглядывал на Наталью, которая болтала о чем-то с другими женщинами. Неужели и они не видели того, что видел я? Или попросту были ослеплены ее красотой? Улыбкой, которая освещала все вокруг. Длинными ногами — мускулистыми и вместе с тем такими женственными. Фигурой, которую не могло скрыть даже подчеркнуто скромное платье. Наталья выглядела беспечной, но, когда взгляды наши встречались, я видел, что ей больно… и ненавидел себя за то, что причинил эту боль.

Дерек сидел рядом, обнимая рукой спящую дочурку. Ради крестин ее облачили в длинное белое платьице.

— Жена разведется со мной, как только узнает правду.

— О чем это ты?

Не будь идиотом, ответил его взгляд.

— Она-то считала, что ты моральный урод, который не способен обзавестись семьей. Но нет, ты все изгадил. С того самого вечера, как ты напился и без остановки болтал о Джейсе, Анна думает, что у тебя душевная травма. Ты же знаешь Анну: для нее нет ничего заманчивей, чем исцелить кого-нибудь. Теперь она начнет копать и рано или поздно узнает все об этой чертовой болезни.

— Не выражайся в присутствии моей крестницы.

Дерек покачал головой, задумчиво глядя в сторону жены и ее лучшей подруги.

— Наталья заслуживает того, чтобы знать правду.

— Нет. Она заслуживает гораздо большего, чем я могу дать ей.

— А как насчет тебя? Разве ты не заслуживаешь немного счастья?

Я искоса взглянул на приятеля.

— Знаешь что, предоставь своей жене заниматься исцелением чужих душ.

В церкви нам не удалось держаться подальше друг от друга: крестные родители должны были сидеть рядом, возле прохода. Наталья держала Каролину на руках, легонько покачивая малышку. Выглядело это до того естественно и прекрасно, что у меня невольно перехватило дыхание.

В какой-то момент взгляды наши встретились. Наталья подождала, думая, что я скажу что-нибудь. Когда этого не произошло, она сама нарушила молчание.

— Красивое платье, верно?

Я скользнул по ней взглядом.

— Да, красный тебе очень идет.

Наталья слабо улыбнулась.

— Вообще-то я имела в виду платье Каролины.

— А‑а‑а. Ну да. Красивое платьице.

И снова возникла неловкая пауза. Чтобы хоть как-то сгладить ее, я спросил:

— Как тебе жилось в эти дни?

— Одиноко… а тебе?

Я просто не мог солгать в ответ на такую откровенность.

— И мне тоже.

Тут мой взгляд упал на ее полные губы, и в моей голове закружились неподобающие мысли. К счастью для меня, в этот момент заиграл орган, и началась церемония крещения, а то я мог бы совершить какую-нибудь глупость… и не где-нибудь, а в церкви!