Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ), стр. 50

Главное, слова барона Сверчанского о «жалящих палках» только что получили неопровержимое медицинское подтверждение.

— Зафиксируйте это в официальном заключении, Док, — мой голос прозвучал как приказ. — Подробно опишите характер травм и их давность. Мне нужна копия этого документа до вечера.

Полина прищурилась, пытаясь понять мою игру, но спорить не стала. Она стянула перчатки, сунула их в карман фартука и коротко кивнула.

— Сделаю. Но учтите, Горай. С таким диагнозом я могу выписать барсу только условный допуск к боям. Если на Бетонке он получит удар в шею, именно в эту зону… его может парализовать.

— Наша задача сделать так, чтобы он этого удара не получил, — я повернулся к затихшей команде. — Документ будет у меня на столе. А теперь возвращаемся к работе. У нас осталось меньше трёх дней.

Я получил то, что хотел. Моя интуитивная догадка, озвученная шёпотом Ветрову-старшему, только что превратилась в официальную бумагу с подписью лицензированного фамтеха. Компромат был задокументирован. Когда именно он будет использован, и будет ли вообще — я пока не знал. Но в мире Синдикатов это точно будет не лишним.

Тренировка прошла штатно. Все тандемы измотаны донельзя, но всё же сдвиги были. Желешка стал легче принимать различные формы, а Костя лучше её контролировал. Матильда повысила точность, и Анна впервые отпустила поводок. Неон с Костей прошли полосу испытаний со второго раза, что было успехом, а Лера расшевелила неуклюжего Бублика, и он уже не был слоном в посудной лавке, движения его стали более точными и продуманными.

Глубоким вечером, когда уставшая команда разъехалась по домам, тренировочный зал погрузился в тишину. Мы с Артёмом Сергеевичем закрылись в небольшой, пропахшей старыми кроссовками и пылью тренерской каморке.

Мой бывший оппонент, окончательно принявший роль помощника, с непривычным рвением возился со старым ноутбуком. На мерцающий экран выводились фрагменты последних поединков «Стальных Бивней», наших противников по первому раунду квалификации.

За окном шумел питерский дождь, барабаня по крышам, а мы раз за разом прокручивали пиратские записи с подпольных арен и закрытых просмотровых боёв. Всё, что удалось найти в Сетке.

Во время очередного видео Белов оживился, ткнул пухлым пальцем в экран ноутбука.

— Вот, смотрите, Артур Викторович. Это их тяжёлый танк, мамонт-полукровка, — произнёс Белов.

Несмотря на то, что мамонт был не в натуральную величину, всё же такое существо с мощными бивнями представляло серьёзную угрозу.

Затем мы перешли к следующему бою. Громадная, заросшая жёсткой шерстью туша разносила в щепки хлипкий барьер.

— А это их кабан, — прокомментировал Белов. — Он месяц назад хромал на заднюю лапу, я точно помню. А сейчас носится как умалишенный.

Я вглядывался в экран, и по моей спине полз неприятный холодок.

Дело здесь было не в их скорости, и даже не в массе. Поведение зверей, вот что меня смущало.

На самых свежих видеозаписях питомцы «Бивней» двигались иначе. Движения рваные, дёрганные. Глаза, сверкающие в полумраке арен, выглядели неестественно ярко, будто подсвеченные изнутри неоном, как рекламные вывески.

Но самым пугающим было полное отсутствие базовых инстинктов выживания.

На одном из фрагментов саблезубый тигр «Бивней» получил мощнейший удар от бронтоящера шипованным хвостом, прямо под рёбра. В нормальных условиях зверь должен был взвыть, отскочить, сгруппироваться для защиты повреждённого бока.

Этот же хищник даже глазом не моргнул. Он просто принял чудовищный удар на себя, проигнорировал собственную боль, а затем молча вцепился в горло оппонента.

Так что мои опасения оказались не напрасными. Дрались питомцы «Бивней» вопреки инстинктам, словно биомашины, которым отключили болевые датчики.

Я безошибочно узнал этот почерк.

В не наступившем будущем я через несколько лет начну сражаться против таких мутантов. Это была ранняя и очень агрессивная алхимия корпоратов. Синдикаты вроде «НеоСинтеза» заливали в кровеносную систему зверей коктейль из нейроблокаторов и стимуляторов Ядра. Они отключали болевые рецепторы и чувство страха, превращая питомцев в идеальных берсерков.

Обычная тактика против них не работала. Их нельзя было взять измором или напугать.

Но у этой «химии» было одно слепое пятно. То самое уязвимое место, о котором корпоративные ученые в стерильных лабораториях предпочитали не думать, а гладиаторы, привыкшие полагаться только на грубую силу, просто не знали.

Я знал. И я помнил, как бить в это уязвимое место.

Артём Сергеевич тяжело сглотнул, затем схватился за голову, причёсывая ладонями несколько волос на залысине. В тусклом свете монитора его лицо выглядело постаревшим ещё лет на десять.

Он был опытным бойцом и прекрасно понимал, что обычными методами таких тварей не остановить.

— Артур… — голос Белова дрогнул. Он оторвал взгляд от экрана и посмотрел на меня с плохо скрываемой тревогой. — Это же просто мясорубка. Наши тандемы не выдержат прямого столкновения. Ты… вы понимаете, как с этим работать? Есть план?

Я молча протянул руку и захлопнул крышку ноутбука. На сегодня хватит. Мерцающий свет погас, погружая тренерскую комнату в полумрак.

— Есть, — коротко ответил я, отправляясь на выход. — Расскажу завтра.

— Почему не сейчас? — Белов догнал меня уже в коридоре. — Вы мне не доверяете?

— Доверяю. Но лучше завтра, — сухо бросил я Белову, и он тяжело вздохнул, отправляясь в раздевалку.

Я же сразу отправился на выход. В голове кружились неприятные мысли, а в животе тихо и продолжительно урчало.

Добравшись до чебуречной, я запихнул в себя не жуя три чебурека, затем заскочил в магазин недалеко от подъезда, прикупив пачку самых дешёвых сосисок, пару яблок и геркулес за тридцать рублей пакет, для сверчка.

Через пять минут я уже был на съёмной квартире. Сразу выпустил Искорку, подтянул её к кормушке, насыпал сублимат. Саламандра энергично заработала челюстями, перемалывая ужин и довольно урча.

Не забыл я и про барона Сверчанского. Насыпал ему в пластиковую крышку овсяных хлопьев, порезал яблоко на несколько мелких кусочков.

Сверчок накинулся на еду. Пихая её за обе щёки, начал рассказывал о своих впечатлениях за день, в основном это были пустые наблюдения, и слушал я его вполуха, к тому же половину было не разобрать.

Искорка как-то странно скрипела, и я машинально активировал смарт-браслет. Не хватало ещё, чтобы недавний перегрев отразился на её состоянии.

Синий луч скользнул по чешуе Искорки. Голограмма мигнула, выдавая сухую сводку, из которой я выцепил главные для меня данные:

[Ядро: Уровень 3.

Состояние: Стабильное.

Температурный фон в пределах нормы].

Я с облегчением выдохнул. После вчерашнего перегрева кроху надо будет контролировать. К тому же вновь я прихожу к тому, что аппетиты растущей саламандры растут, а мой скудный бюджет тает на глазах. До первых призовых на Бетонке придётся затянуть пояса.

Три дня плюс ещё один. Итого четыре. Арифметика проста, но от этого не становится легче. Завтра надо будет покупать ещё пакет корма, на этот раз в два раза больше.

Налил я себе стакан холодной воды, опустился на табурет, посматривая сквозь стену. День выдался насыщенным.

Бунт Дэнни, стычка Леры, визит Ветрова-старшего, приход Полины и пугающая статистика «Стальных Бивней». Голова гудела от переизбытка информации и необходимости постоянно контролировать ситуацию.

«То ли ещё будет, Артур», — прошелестел в моём сознании Вэллор.

— Что это значит? Ты хоть раз можешь не говорить загадками? — возмутился я в сторону окна.

«Главное, что ты со всем справишься. Я в тебя верю», — добавил золотой дракон, который изредка начинал меня раздражать. — «И ты тоже верь мне».

— Я верю, — кивнул я. — Только ещё бы побольше информации ты давал.

В ответ тишина. Обнадёжил, внёс интригу и исчез. Впрочем, как и всегда.

— Эх, гитара моя шестиструнная, душа моя шестилапая… — раздался под ухом голос Сверчанского. — Хорошо-то как! Щас бы на сеновал и бессовестно задрыхнуть до утра. Так спать охота, что фасетки скукоживаются.