Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ), стр. 128

Анна прищурилась, окинув Ветрова подозрительным взглядом.

– Ты улыбаешься, – она сделала шаг навстречу Дэнни. – Признавайся. Ты его слопал втихаря, пока я в душ ходила?

– Я⁈ – Денис оскорблённо выпрямился, картинным жестом поправляя растрепавшуюся чёлку. – Зачем тогда я здесь? Это ты, наверное, его заточила и забыла. А теперь на меня перекладываешь!

– Не говори глупостей, – отмахнулась Савельева. – И что за сленг? Заточила. Фу! Так… Костя точно не мог взять, у него непереносимость лактозы.

– А Лера?

– Соколова? – Анна фыркнула. – Ты что, не заметил ещё? Она питается исключительно вяленым мясом и своими сухофруктами. Её от одного вида кисломолочки воротит.

– А, ну да, помню, – кивнул Ветров. – Говорила, что это еда для слабаков. Тогда кто?

Они вновь уставились в недра холодильника, словно ожидая, что пузатый пластиковый стаканчик материализуется из ниоткуда.

И вдруг взгляд Анны зацепился за деталь, которой там точно раньше не было. На белом пластике дверцы красовался еле мерцающий след. Крошечная капля, напоминающая синюю краску.

– Смотри, – Анна ткнула пальцем в улику.

Денис проследил за её жестом. Точно такие же мерцающие капли тянулись тонкой, едва заметной дорожкой по линолеуму, уводя в сторону.

Анна переглянулась с Ветровым, а затем, стараясь ступать бесшумно, двинулась по следу. Дорожка обрывалась у старого продавленного дивана. Из‑под низенького журнального столика доносилось тихое бульканье.

– Кажется, я поняла, – рассмеялась Анна. Приседа на корточки, она осторожно заглянула под стол. Дэнни чуть ли не заполз под стол.

В полутьме растеклась по ковру пульсирующая Желешка. Увидев, что её засекли, она замерла. Полупрозрачное тело слайма пошло мелкой рябью, которая сложилась во что‑то отдалённо напоминающее смущенную «улыбку».

– Ойбл!.. – булькнула Желешка. Из её левого бока выскочило крохотное полупрозрачное облачко пара, которое пахло ванилью.

Из правого бока Желешки с громким чпоканьем выпала вылизанная до последней капли пластиковая баночка, из‑под того самого клубничного йогурта.

Анна не выдержала и прыснула в кулак, пытаясь сдержать смех. Дэнни расхохотался, отчего слайм вжал подобие головы в своё аморфное тело.

– Вот же проглот, – раздался за их спинами обречённый вздох.

Обернувшись, они увидели Костю Смирнова. Он подскочил к своему питомцу, виновато посматривая то на Анну, то на Ветрова.

– Не обижайтесь на неё… Она просто… ужасно обожает йогурты, – признался Костя, подбирая пустую баночку и пряча её в мусорное ведро. Желешка виновато потёрлась о его кроссовок. – Как видит его, так сразу теряет волю. Не может удержаться. Ребят, вы только Гораю не говорите.

Смирнов нервно сглотнул, сложил руки лодочкой перед собой.

– Если тренер узнает про нарушение диеты, особенно после той истории с пиццей, он всех с потрохами сожрёт, – продолжали Костя. – И в цоколе заставит бегать по этим дурацким дорожкам, до потери пульса.

– Какой йогурт? – невинно хлопая ресницами, спросила Анна.

– Понятия не имею, о чём ты, Костя, – подхватил Денис, заговорщицки подмигивая Смирнову. – Мы вообще пришли водички попить.

Смирнов растянул улыбку, с облегчением выдохнул, а его Желешка радостно забулькала, перекатываясь к ногам Анны и приобнимая её обувь, а затем бросилась и к Ветрову.

В этой маленькой комнатке, скрытой от сурового взгляда наставника, зарождалось то самое доверие, без которого стая никогда не станет настоящей командой.

Вернувшись на базу, я первым делом направился в комнату отдыха. В горле пересохло после нашей секретной вылазки на Петроградку. Подойдя к кулеру, я достал пластиковый стаканчик, наполнил его холодной водой и сделал пару больших глотков.

Обернувшись, я с удивлением обнаружил в дальнем углу комнаты троицу. Дэнни, Анна и Костя кучно стояли у журнального столика. Под ногами Смирнова мирно побулькивала Желешка.

– Почему не в зале? – поинтересовался я, сминая пустой стаканчик и выбрасывая его в урну.

– Отдыхаем… как и вы, Артур Викторович, – Анна выдавила из себя неестественно лучезарную улыбку.

– Да, тренер, – тут же подхватил Ветров, старательно пряча руки за спину. – Мы что, не можем просто поболтать?

– Ага, болтаем. То, сё, – Костя натянул улыбку.

– Бульк‑бульк, – подтвердила Желешка, выпустив из себя почему‑то пахнущее ванилью облачко пара.

Неловко переглянувшись, троица бочком протиснулась мимо меня к выходу из комнаты.

Я посмотрел им вслед, озадаченно приподняв бровь. Что‑то не то. Слишком необычно всё это. Сам факт их слишком быстрого объединения смущал меня. Мажор, тихоня и перфекционистка, которые еще пару дней назад терпеть не могли друг друга, объединились.

И это облачко пара…

Усмехнувшись, я направился в лазарет, спуская Живчика на пол и цепляя поводок. Следовало проверить щенка. Не нравилось мне как пульсируют его вихревые узлы. Даже невооружённым глазом было видно, как они перекатываются под его шёрсткой.

В медицинском блоке ярко горели лампы дневного света. Полина хлопотала у шкафчиков, сортируя ампулы.

– Аллилуйя, Артур Викторович, – Док не обернулась, но по голосу было ясно, что она в отличном настроении. – Еще бы час без электричества, и вакцины и растворы из холодильника полетели бы в мусорку.

– Нужно осмотреть терьера, – обратился я к ней, передавая свои опасения.

Полина тут же отвлеклась, подошла к щенку, завилявшему хвостом и вывалившему язык набок. Над смарт‑браслетом Дока появилось голографическое окошко.

– Вихревые каналы, – подтвердила Полина. – Сейчас. Я знаю, что ему поможет.

Она принялась разводить порошок, мерно встряхивая колбу.

– Как вам удалось так быстро разобраться с «Энергосбытом»? – Полина наконец повернулась ко мне. – Кира Евгеньевна заходила, рассказывала, но энтузиазма в её голосе я не заметила.

– Просто донесли до чиновника, что брать взятки нехорошо, – я позволил себе лёгкую улыбку. – Использовали нетрадиционные методы коммуникации.

Полина понимающе хмыкнула, набрала в пипетку раствор. Подошла к Живчику. Пёс дёрнулся, а вокруг него вспыхнула вихревая энергия. Мои рефлексы сработали быстрее мысли. Я подскочил к щенку, вытянул руку, чтобы перехватить Живчика, не давая ему сформировать вихрь.

В ту же долю секунды Полина сделала абсолютно то же самое.

Её теплая ладонь легла поверх моей руки. Мы замерли. Время в лазарете, казалось, остановило свой бег.

Я поднял глаза. Полина смотрела на меня в упор. Всегда немного отстранённая, Док сейчас выглядела растерянной. Её зрачки расширились. Затем искренне и очень тепло улыбнулась. Что было самым странным, она не спешила убирать руку.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга в полной тишине, нарушаемой лишь мерным гудением кварцевой лампы и сопением спящих зверей.

Наконец, Полина моргнула, словно сбрасывая наваждение. Густой румянец залил её бледные щеки. Она резко отдернула руку, влила содержимое пипетки в пасть заскулившего щенка, затем поднялась на ноги.

– Реакция у вас отличная, Артур Викторович, – смущённо пробормотала Полина, торопливо отворачиваясь к столу с препаратами. – Спасибо за помощь.

Вернувшись к работе, Док попыталась придать себе привычный профессиональный тон, но её голос всё еще немного дрожал. Она достала из сейфа небольшой пластиковый флакон с белым порошком, затем быстро сделала раствор, переливая в пробирку и запаковывая её крышкой. Протянула мне лекарство, стараясь не смотреть в глаза.

– Вот. Это для Живчика, – быстро заговорила Полина. – Синтезированный эфирный стабилизатор. Одна чайная ложка, добавляйте ему в еду. Это выровняет вихревые флуктуации.

Я взял флакон, чувствуя, как внутри нарастает странное, давно забытое тепло.

– Спасибо, Полина, – негромко ответил я. И, кажется, в это слово я вложил чуть больше смысла, чем просто благодарность за лекарство.