Тренер Гильдии Фамильяров. Дилогия (СИ), стр. 124

Из моего нагрудного кармана донеслось приглушенное, но крайне ядовитое стрекотание.

– Варвары, – возмущался Сверчанский, явно недовольный тем, что его вырвали из тёплой дремоты. – В благородные времена за саботаж такого уровня пороли на столбе до полусмерти. Или на дыбу вздёргивали, чтоб неповадно было.

Я проигнорировал исторические экскурсы мутанта. Ситуация была кристально ясной. «Энергосбыт» был лишь пешкой. Целенаправленная, грубая диверсия. Не исключено, что кто‑то из Синдикатов, видимо обратил на нас внимание. И решил действовать в лоб. Хотя я не уверен. Всё же не их методы.

Обесточить базу конкурента, за шесть дней до испытания. Вырубить вентиляцию, тренировочное оборудование. Системы климатконтроля в вольерах не было. Но фамильярам нужно освещение.

Невесёлая ситуация. Без электричества мы не подготовим питомцев. А не подготовим питомцев – провалим Бетонку.

Но то, что нас решили просто вырезать из турнира, я не сомневался.

Спустя полчаса мы с Кирой поднимались по широким гранитным ступеням центрального офиса «Питерэнергосбыта». Владелица гильдии буквально кипела от ярости. Тот факт, что кто‑то посмел усомниться в идеальной прозрачности её бухгалтерии, Воронцова восприняла как личное оскорбление. Всю дорогу она сжимала в руках папку с платежными квитанциями, причём так, словно собиралась ею кого‑то задушить.

Миновав несколько турникетов, лабиринты коридоров, несколько вялых охранников и пару надменных секретарей, мы наконец прорвались в нужный кабинет.

Обитель начальника филиала выглядела типично для чиновника, плотно сидящего на ресурсных потоках. Массивный дубовый стол, кожаные кресла, портреты начальства на стенах и стойкий запах дорогого одеколона, смешанный с табаком.

За столом восседал Роман Сидорович Орликов, так было написано на входной табличке. Выглядел он как лощёный полноватый мужчина с залысинами, который всем своим видом излучал скуку и пренебрежение.

Когда мы вошли, он даже не поднял глаз от пачки документов, которые сжимал в руках, будто от них зависела его жизнь.

– Я же просил меня не беспокоить, Леночка, – бросил Орликов в пустоту, раздражённо отбрасывая один лист за другим. – Через десять минут селекторное совещание, с мэрией.

– Мы не Леночка. Руководство гильдии «Огненные львы», – ледяным тоном начала Кира, с силой грохая свою папку на край дубового стола, отчего Орликов вздрогнул. – Полтора часа назад ваша бригада незаконно обесточила нашу тренировочную базу. Я требую немедленно… слышите? Немедленно восстановить подачу энергии.

Начальник филиала оторвался от графиков, смерил Воронцову оценивающим, снисходительным взглядом, затем перевёл его на меня, задержавшись на Искорке, которая изучала его мрачным взглядом.

– «Огненные львы»? – скривился Орликов, словно откусил лимон. – Ах да. Вспомнил… Знаете, у меня совершенно нет времени разбираться с проблемами всяких мелких клубов и прочим кружков по интересам. У вас задолженность. Система автоматически сформировала наряд на отключение. Оплатите долг, набежавшие пени, подайте заявку на подключение. В течение семи рабочих дней мы рассмотрим ваше заявление. А сейчас освободите кабинет. Прошу вас.

Кира задохнулась от возмущения, судорожно открывая папку, чтобы ткнуть чиновника носом в чеки. Но я положил руку поверх бумаг, останавливая её. Затем наклонился над столом, придавил Орликова своим взглядом. А он точно не обещал ничего хорошего.

– Послушайте меня внимательно, Роман Сидорович, – мой голос был тихим, но в нём проскальзывали угрожающие нотки. – Наша гильдия является официальным участником квалификационного турнира. Мы гильдия. Не кружок, и не клуб. Гильдия. И у нас нет ни копейки задолженности. Вы это прекрасно знаете.

Орликов попытался отвести взгляд, на его лбу выступила испарина. Хотя он держался молодцом, даже заставил себя ухмыльнуться.

– Я руководствуюсь цифрами, молодой человек, – процедил он. – Данными, которые фиксируются по факту оплаты.

– Не знаю, чем вы руководствуетесь, но точно не реальными данными, – холодно констатировал я. – Отключение сертифицированной тренировочной базы, да ещё без решения суда… Это самоуправство, Роман Сидорович. И саботаж спортивного мероприятия федерального значения. Подсудное дело. И если через час на моей базе не загорится свет, я гарантирую, завтра утром эта папка с чеками будет лежать на столе у прокурора. Вместе с заявлением о коррупции.

Орликов лишь скривился в ответ, невозмутимо поправил съехавший галстук. Угроза прокуратурой, казалось, ничуть не пробила его бюрократическую броню. Он откинулся на спинку массивного кожаного кресла, вальяжно сплетя пальцы на животе, и с деланным вздохом повернулся к монитору.

– Вы можете бросаться громкими словами сколько угодно, молодой человек, – лениво протянул начальник филиала, кликая мышкой. – Цифры, в отличие от вас, эмоциям не подвержены.

Орликов развернул монитор к нам. На экране красным цветом горела таблица с реквизитами нашей базы.

– Извольте убедиться. Официальная выгрузка из биллинговой системы «Питерэнергосбыта», – чиновник ткнул пухлым пальцем в экран. – У объекта «База Огненные львы» висит задолженность за два последних месяца. Две неоплаченные квитанции. Плюс набежавшие пени. Система автоматически сформировала наряд на ограничение подачи ресурса за систематическую неуплату. Бригада действовала строго по регламенту. Какие ко мне вопросы?

Для Киры это стало последней каплей. Железобетонная выдержка финансового директора дала трещину. Тот факт, что её обвиняют в финансовой нечистоплотности, был сродни пощечине. Она кое‑как сдержала себя.

– Это наглая… ложь… – выдавила Кира, стараясь не сорваться на крик.

Резким движением она распахнула папку, выложила на стол Орликову стопку распечаток. Следом, дрожащими от гнева пальцами, достала смартфон и сунула его прямо под нос опешившему чиновнику.

– Смотрите. Вот чеки из банка. Вот выписки со счетов гильдии, – чеканила она, нависая над столом. – Транзакции прошли. Деньги списаны. Я лично перевела всю сумму за два месяца, ещё вчера вечером из призовых фондов.

Орликов брезгливо отодвинулся от экрана смартфона. Мельком глянул на распечатки, но даже не попытался их изучить. Вместо этого он окинул нас взглядом мелкого царька, ухмыльнулся.

– Бумажки вы могли и в фотошопе нарисовать, – снисходительно произнёс он. – А что до электронных переводов… Знаете, банковская система штука сложная. Возможен системный сбой на шлюзе. Зависание транзакций. Не удивлюсь, если проблема на стороне вашего банка.

– Какой сбой? – задохнулась Кира. – Деньги ушли.

– В нашей системе их нет, – развёл руками Орликов, всем своим видом демонстрируя фальшивое сочувствие. – А пока деньги не поступят на наш расчётный счет, объект будет обесточен. Таков регламент. Отправляйте официальную претензию. Наш финансовый отдел инициирует регламентную проверку.

– И сколько займёт эта проверка? – с трудом сдерживая себя, прорычала Воронцова.

– По закону? От пяти до семи рабочих дней. Максимум неделя, – Орликов снова посмотрел на часы. – Зависит от загруженности специалистов.

– Вы издеваетесь? – криво улыбнулась Кира.

– У нас через семь дней очередное испытание, – холодно заметил я. – Нам нужно тренировать питомцев на установках.

Начальник филиала равнодушно пожал плечами, возвращая монитор в исходное положение.

– Это ваши проблемы, а не мои, – холодно отрезал он. – Система есть система. Что я могу сделать? Ждите неделю. А теперь, будьте добры, покиньте кабинет, у меня совещание.

Мы с Кирой переглянулись, вышли из кабинета.

Орликов даже не пытался выглядеть убедительно. Я увидел всё, что мне нужно. Это не ошибка их расчётной системы, не системный сбой транзакций. Чистой воды проплаченный саботаж. Кто‑то обладающий серьёзным админресурсом, целенаправленно нажал на руководство «Питерэнергосбыта», чтобы лишить нас энергии именно сейчас, накануне «Столбов».

Мы шагали по длинному коридору энергокомпании. Каблуки Киры яростно отбивали шаг по мраморному полу, эхом отдаваясь от стен. Воронцова буквально пылала от негодования, на ходу запихивая распечатки обратно в папку.