Ночная смена (ЛП), стр. 19
— Ты не дракон — выпалила я. Конечно, у меня могли быть и другие ЗППП — плохая Эди, импульсивная Эди, — но, по крайней мере, я могла вычеркнуть «сифилис оборотня‑дракона» из списка.
— По крайней мере, в последний раз, когда я проверял — нет, — он приподнял брови. Я посмотрела мимо него на эффектную женщину, стоявшую позади. Я не могла понять, пришла ли она с ним или просто флиртовала, но она явно была раздражена.
— Эм, в любом случае, приятно снова вас видеть, — сказала я, махнув рукой. Я попыталась отойти назад, но оказалась зажата толпой.
— Эй… — он протянул руку и снова поймал мою ладонь, и снова, казалось, удивился прикосновению кожи к коже. Я почти видела, как эмоции мелькают на его лице, пока он пытался сообразить, что сказать дальше. — Я всё ещё в долгу перед вами.
— Что? — Я слегка отдёрнула руку, но не слишком сильно.
Он сделал шаг ближе ко мне — высокий, с сильным запахом ветивера между нами, даже здесь. Он наклонил голову, приблизив губы к моему уху:
— Я в долгу перед вами, — произнёс он с очаровательным акцентом, его дыхание согревало мою кожу.
— Я не понимаю, о чём вы, — ответила я. Женщина позади него — блондинка, стройная, с высокой грудью — смотрела так, будто через секунду выцарапает мне глаза, если я не уберусь к чёрту.
Он отстранился от моего уха и обратился ко мне напрямую:
— Той ночью. Я в долгу перед вами. И я не люблю оставаться в долгу.
— О? О! — до меня наконец дошло, и я покраснела с головы до ног, радуясь камуфляжу сюрреалистичного светового шоу клуба вокруг меня. Мне ещё никогда не приходилось сталкиваться с мужчиной, который пытался «оплатить» долг за оргазм.
— Так могу я его отплатить вам? — спросил он, и лёгкая улыбка заиграла на его губах. Она превратилась в волчью ухмылку, которая была вовсе не отталкивающей.
— Спасибо, но… — я бросила взгляд через его плечо.
Он обернулся к женщине. Я не слышала, что он сказал, и не видела, с каким выражением лица он это произнёс, но почти мгновенно она склонила голову и растворилась в толпе. Краткий момент перед этим она сверлила меня взглядом, полным ненависти.
— Я Эди, — сказала я, протягивая другую руку, когда он снова обратил на меня внимание. Он отпустил мою руку и пожал другую.
— Я Ашер.
— Приятно познакомиться, Ашер, — я улыбнулась и неуклюже присела в реверансе. С его акцентом это казалось уместным.
Ашер ответил лёгким поклоном и предложил мне руку:
— Дражайшая Эди, — сказал он с преувеличенной формальностью, — будет чудесно отвезти вас домой.
16 Это забавное и слегка ироническое выражение в адрес других водителей, что-то вроде «да у него вместо мозгов пустой стакан».
ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ
Я постаралась выспаться перед визитом в клинику для сотрудников на следующее утро. Сидела среди других пациентов в унылой комнате ожидания на жёстком пластиковом стуле. Я была единственной, кого я узнала, и надеялась, что так и останется.
Очевидно, Ашер не был оборотнем-драконом, и очевидно, многое из того, что я могла от него подхватить, ещё не поддавалось диагностике — но я всё равно чувствовала необходимость прийти на приём. Всегда полезно знать свои исходные показатели. Мы использовали презервативы в ту ночь, и Ашер не стал задавать вопросов по этому поводу.
Он также позаботился о том, чтобы я получила «оплату» — с процентами. Что было приятно. Но одно дело — поехать домой с такой девушкой, как я, в среду, и совсем другое — выбрать меня вместо той женщины в пятницу вечером. Это казалось неправильным. Я не говорила ему об этом — у меня всё-таки есть гордость, от которой не могла излечить даже моя порой скрупулёзная честность, — но ясно дала понять, что не верю в «кредитную систему оргазмов». Тем не менее Ашер оставил мне свой номер телефона. Ответственная медсестра во мне почувствовала необходимость его взять — на случай, если сегодня придут положительные результаты анализов.
Запертая в комнате ожидания, я мысленно представила его номер, прикреплённый магнитом к моему холодильнику. Я пыталась найти себе уважительную причину для звонка — такую, что не связана с сообщением результатов анализов, такую, что каким-то образом приведёт к настоящему свиданию.
Дверь в кабинет открылась, и, к счастью, медсестра, которую я не знала, выглянула наружу:
— Эди Спенс? — прочитала она из папки в руках.
— Это я, — я встала, поправила рубашку и последовала за ней внутрь.
* * *
Остаток дня я провела в постели, пытаясь выспаться перед ночной сменой. Поскольку прошлой ночью я почти не спала, это должно было быть легко, но всякий раз, когда я засыпала, мне снились кошмары про океан — то настоящий, то состоящий из чёрной смолы. А когда я бодрствовала между снами, я всё думала о номере Ашера и о том, стоит ли ему звонить. Минни не помогала — её лапы, казалось, обладали способностью находить мои внутренние органы, и она топталась по мне как минимум раз в час. Как и во многие предыдущие дни/вечера, как только я начала чувствовать, что наконец-то по-настоящему засыпаю, зазвонил будильник — пора идти на работу.
— Сегодня вечером ты окажешь мне дополнительную помощь, — сказала Мясник, когда я вошла в дверь.
— Правда? — удивилась я. — То есть… конечно!
Мясник ухмыльнулась:
— Действие происходит в палате четыре. Держи оборону здесь, а мы позовём тебя, когда понадобишься.
Я выпрямилась за сестринским постом. Это был удивительный поворот событий. Мне доверили весь этаж. Ты не становишься дополнительной помощницей, если тебя не считают действительно полезной. Мясник была в палате четыре с Чарльзом — скорее всего, разговаривал со всеми посетителями, которых я видела отсюда в комнате, — а Джина была за углом со своими пациентами. Остались только я и сестринский пост. Я села и почувствовала себя по-настоящему официально.
— Я главная, я главная, — напевала я себе. — Мясник ушла, так что я главная. — Я услышала хихиканье из «загонов оборотней». — Я ещё и главная над Джиной, — продолжила я, и раздался откровенно громкий смех.
Нужно было заказывать анализы и пополнять тележки — я старалась делать всё, что помнила, видя, как это делает Мясник, усердно. Это заняло около тридцати минут.
— Нужна помощь, Джина? — крикнула я, когда все тележки были заполнены.
— Пока нет. Спасибо! — отозвалась она.
— Ну тогда… — я поправила шнурок бейджа, как галстук. И тут мой бейдж начал светиться.
О нет. Я огляделась.
В дверном проёме палаты четыре стоял ребёнок и смотрел на меня, как жуткий ребёнок из любого японского фильма ужасов. На нём был тёмный костюм, идеально сшитый для его крошечной фигурки ростом в четыре фута (120 см), начищенные туфли и галстук-бабочка. Я помахала рукой:
— Вам что-то нужно? — с надеждой спросила я. Он продолжал смотреть.
Из окна выглянула женщина персидской внешности, ее роскошные темные волосы были собраны высоко на макушке. Она посмотрела на мальчика, потом на меня, а затем улыбнулась.
— Гайус, она защищена, она не может тебя услышать. — Мальчик посмотрел на неё, и она погладила его по плечу. — Иди, скажи ей, чего хочешь.
Он — Гайус — открыл рот, чтобы заговорить, но звука не было. Как давно ему не приходилось говорить?
— Я… я хотел бы стакан воды, — запинаясь, произнёс он.
Я улыбнулась ему и встала:
— Со льдом или без?
— Со льдом. Пожалуйста.
— Без проблем. — Я пошла за водой со льдом, а когда вернулась, заглянула в палату четыре.
Палата четыре была одной из самых больших — примерно десять на десять футов: наше отделение было изогнутым, и палата находилась на изгибе. В комнате толпилось множество людей, тихо перемещаясь между блестящими стойками для капельниц. Все они были одеты в элегантную повседневную одежду, словно только что вернулись с делового обеда, который мог бы состояться на роскошном поле для гольфа. И все они полностью игнорировали меня. Я хотела что-то сказать — о них или им, — посетителям положено быть не больше двух одновременно, — но я слышала только свист и щелканье всех капельниц, прикрепленных к стойкам, работающих на полную мощность.