Цивилизатор в СССР 1985 (СИ), стр. 19
— Если это не больно и не сильно меня отвлечёт от текущей жизни, то почему бы и не помочь стране? Я согласен.
— Хорошо. Я надеялся на твой подобный ответ. Спасибо. С тобой вскоре пообщается один товарищ из Комитета, работающий по контрразведывательному направлению. Шофёр тебе сообщит, что и как.
Шеф Конторы ещё немного поспрашивал о моей текущей работе и ощущениях от происходящего в стране. Возможно, просто из вежливости, а возможно, ему хотелось узнать моё личное впечатление о происходящих в стране пока не очень радикальных переменах и затем отправил восвояси…
Парой дней спустя. Москва. Бескудниковский бульвар. Братья Вяткины.
…Алекс топает ножками, держа меня за руку. Родители подрядили погулять с братцем, да зайти в магаз на обратном пути. Вполне хорошее времяпрепровождение в всех смыслах — не напрягаясь, почапать вперёд-вперёд вместе с младшим, отвечая изредка на его вопросы и снова подумать над тем, что услышал от очкастого.
Да и вообще… о смысле жизни.
Выплывающие кусочки памяти первой жизни, ныне восстанавливающиеся не порциями, а просто по мере взросления этой, наполняют постоянно растущими воспоминаниями и…
…порциями цинизма и переживаемой вновь боли и горечи.
Многое чего было «тогда».
Есть ли шансы подправить это здесь?
Или… вообще, выбрать новый, неизведанный путь? Ну так я вроде уже вступил на него.
Ладно. Тут окончательно ещё ничего не решено.
Ни в личном, ни для страны. И чем дальше, тем сильнее мое послезнание не имеет отношения к новому ходу истории.
Да и как строить отношения с некоторыми людьми? Ладно, если судьба во второй жизни с ними не сведёт, а если вновь… Хорошо, когда доверие там, «в первый раз», было оправдано. А как поступать с теми, которая предавал и лгал? Также избегать общения и, тем более любого рода сближения с такими?
Нас, неспешно гуляющих по бульвару, догоняет стайка каникулярствующих школьников примерно моего возраста. Их речь полна малосвязных восторженных выкриков, повествующих об игровом процессе. Пока они ещё не далеко урвали вперёд, я внимаю их радостным перекрикиваниям друг друга и понимаю, что идёт обсуждение и сравнение пары аркадных тайтлов из весеннего выпуска игр для «Юниора»…
Электронные игры прочно вошли в жизнь советских детей. Впрочем, как и в иных странах.
Вчера был в первом, видимо, в Москве и в стране игровом клубе, называемого «Зал электронных игр». При павильоне «Радиоэлектроника и связь» на ВДНХ.
Столпотворение ужасное. Несмотря на множество мест игр за копейки.
К обитателям столицы добавляется множество гостей, в программу посещения разных мест Москвы которых обязательно входит ВДНХ.
Тут, около множества экранов с завлекательным действом и залипают…
Впрочем, ничего принципиально удивившего меня я не видел. ВСЁ. КАК. ДОЛЖНО. Запомнилось только одно. Один из работников зала в беседе со посетителями — детьми и взрослыми упомянул, что в зале во второй половине года планируется на «Поисках» устраивать демонстрации будущих игр. Человек пел соловьём про будущие намеченные «встречи с разработчиками игр» про отличные новые игры и в целом, по моей оценке, «был в теме».
Что такое в вопросе пока редкого в стране и мире геймдева вертится тут такого среди завсегдатаев тусовки, формирующейся около «Зала электронных игр», про что я ни ухом ни рылом не знаю?
Впрочем, вчера я торопился, и оставил попытку «разузнать, что прошло мимо меня» на следующий раз…
Конец июня 1984. Посольство США в Москве. «Зона безопасности» посольства. Помещения резидентуры ЦРУ. Глава московской резидентуры ЦРУ Карл Гебхардт.
Для ЦРУ в 80-е годы, как и в предыдущее десятилетие, весь Советский Союз, фактически ограничивался Москвой и Ленинградом.
Как по причинам общей закрытости СССР, так и потому, что на столице СССР — центре оперативной деятельности ЦРУ, были главные источники развединформации для США, здесь работали те, кого в ином будущем окрестили «агентами влияния», через контакты и деятельность которых спецслужбы США пытались воздействовать на СССР.
К Москве сходились информационные коммуникации со всей страны, доступ к которым ЦРУ и АНБ не переставали искать, пытаясь подобраться к секретным сведениям, передаваемым по линиям (часто плохо защищённым) связи.
Большая резидентура ЦРУ под прикрытием посольства в Москве — «station» («станция»).
Немногочисленная оперативная группа под прикрытием генерального консульства США в Ленинграде — «base» — («база»).
Больше на 1984-й иных мест под дипломатическим прикрытием для ЦРУ в СССР организовывать было негде.
Только так или… нелегалы.
С конца 1981-го, еще при прежнем главе резидентуры Бартоне Ли Гербере, передавшем свой пост Карлу Гебхардту в 1982-м, со стороны советских контрразведчиков, «опекающих» резидентуру ЦРУ, начались довольно… неоднозначные, по оценке американцев, действия.
Явно с санкции высшего руководства КГБ…
…продолжившиеся в момент «принятия» Гебхардтом дел.
Персона его и истинная роль, очевидно были прекрасно известны в КГБ. И советская спецслужбу усиленно пробовала выйти с ним на личный контакт — путем попыток пообщаться по телефону, как и встрече на Ленинградском вокзале одним из заместителей главного «охотника на шпионов», специализировавшегося именно на США — Красильникова.
Зам Красильникова Голубовский при возвращении в Москву Гебхардта из кратковременной поездке в Хельсинки предпринял попытку вступить с тем общение, но глава резидентуры от контакта отказался наотрез, исполняя инструкции из Лэнгли о запрете любых контактов с представителями КГБ.
Впрочем, комитетчики были настойчивы и вскоре он получил доставленное лично его дочери письмо с просьбой передать его в Лэнгли.
Содержимое письма было известно ему.
КГБ внесло предложение об установлении неофициального контакта с ЦРУ для «обсуждения проблем, представляющих взаимный интерес». Суть предложений сводилась к выработке окончательных правил «джентльменской игры»:
Взаимный отказ от провокаций
Взаимный отказ от пыток
Взаимный отказ от похищений
Взаимный отказ от убийств
Взаимный отказ от применения ядов и психотропных препаратов.
Взаимное обеспечение физической безопасности дипломатов и прочее…
Пока в Лэнгли провернулись какие-то колёса бюрокартической машины на самом верху и только в конце мая пришло разрешение на первые неофициальные контакты по сему поводу.
Глава же московской резидентуры пока думал над совсем иным…
Очень ценный и высоко забравшийся в структуре КГБ агент, ранее своими манипуляциями, очевидно, решил посадить их на советскую «пайку», набивая себе цену и цедя важнейшие сведения по обучающимся в Краснознаменномм институте КГБ СССР микроскопическими порциями.
Строго отмеривая свежую порцию столь важнейшей информации — раз в месяц и не передавая, несмотря на просьбы, больше за каждый раз. Мотивация была с виду логичной — о невозможности незаметной пересъёмки большими объёмами за раз и затруднения с подготовкой тайников.
Как оказалось, в прошлом году он вбросил какую-то сомнительную и малополезную информацию, на которую всё же обратили мнение в Лэнгли, заставив резидентуру копать (малоудачно) в этом направлении.
Но после разговора с получением инструкций из-за океана её главе ныне стало кое-что понятнее:
Агент, направлявший свои шифровки через спутниковый передатчик данных напрямую в Лэнгли, сам предоставил дополнительную информацию после того, как за океаном заинтересовались его сведениями и вот сейчас, глава московской резидентуры с интересом изучал расшифровку, переданную ему':