Волк и его Дикий цветок (ЛП), стр. 2
— Два дня родов, миледи. Весь дом уже прощался с вами, лица у всех были похоронные. Вам нельзя больше рожать. Я могу дать вам кое-какие средства, но... они ненадежны. Или опасны.
Из груди Миранды вырвалось сдавленное рыдание, и ей показалось, будто что-то хрустнуло внутри, рассыпаясь на острые осколки.
— Я не могу... О, Боже, что же мне делать? Как до него достучаться? Как образумить?
Миссис Гаррик долго молчала. Казалось, она взвешивала каждое слово на невидимых весах. Наконец, с ее губ сорвался еще один вздох — тяжелый, но теперь твердый и полный странной решимости.
— По моему опыту, мэм, даже мужья попроще не занимаются купаньем младенцев, пеленанием да смотрами. Им и знать-то доподлинно не требуется, какого дитя пола. Да и от вас никто не ждет, что вы сами будете его кормить да на руки брать. Так уж заведено.
Миранду охватило леденящее, полное дурных предчувствий недоумение.
— Я... не понимаю. Что вы хотите сказать?
Акушерка решительно вздернула подбородок.
— Мистеру Саутби не обязательно знать правду. Никому не обязательно. Моя старшая дочь будет счастлива стать постоянной няней в вашем доме. Это будет нашей тайной. Тайной, которую мы унесем с собой в могилу.
— Но мой муж... Он же узнает в конце концов, — голос Миранды звучал слабо, и она сама удивлялась, почему вообще ведет этот безумный разговор. — Я не могу лгать ему. И уж тем более — вечно поддерживать такую... чудовищную мистификацию.
— Вечно? Нет, конечно, — почти любезно согласилась миссис Гаррик. — Но это даст вам время. Время окрепнуть. Я принимала у вас роды пять раз за семь лет, мэм. Ваш муж, может, и любит вас, но сын для него куда важнее вашего здоровья.
Миранда вздрогнула, будто от пощечины. В этих словах прозвучала голая, беспощадная правда, которую она давно в себе признала и оплакала. Ее муж, Чарльз, был вторым сыном виконта. Их роман восемь лет назад был стремительным и пылким; в нем она нашла человека, которым восхищалась и которому доверила свое сердце без остатка. Он любил ее — она в этом не сомневалась. Но его отчаянная, всепоглощающая жажда иметь сына была для нее раной, которую она не могла исцелить. Как второй сын, он не мог рассчитывать на титул и основные владения, разве что в семье его старшего брата случится немыслимая трагедия.
Их собственное положение было вполне достойным: уютное поместье в Шеффилде, две тысячи фунтов годового дохода — жизнь без нужды, но без титула и огромных наделов, требующих непременного наследника. И все же Чарльз твердил о своем «наследии», о ремесле, которое нужно передать сыну, о продолжении рода. Его настойчивость была иррациональной и беспощадной.
Ребенок на ее руках сладко пошевелился. Миранда взглянула на это маленькое, сморщенное, розовое личико — и сердце ее сжалось от такой острой нежности, что перехватило дыхание.
— Я уже люблю тебя, — прошептала она, касаясь губами мягкого темени. — Так сильно, так безрассудно люблю.
— Простите мою дерзость, миледи, — голос акушерки стал тише, но тверже, — но у мистера Саутби не будет ни единого повода увидеть этого ребенка обнаженным. По вашему положению, все гигиенические процедуры — дело няни. А моя Энни — девица, которой можно доверить жизнь. Вы будете стричь ей волосики, дадите мужское имя, станете представлять всем как сына. А главное — будете любить ее как сына. И тогда... тогда остается надеяться и молиться. Чтобы, когда правда все же откроется, вы были уже достаточно сильны, чтобы выстоять в этой буре. И чтобы, быть может, у вас хватило духу... снова стать роженицей.
Миранда медленно, с бесконечной усталостью, покачала головой.
— Это обман, способный уничтожить мою семью. Трудно даже представить масштаб скандала, если правда всплывет. Мой муж — брат виконта, мы принадлежим к обществу, где репутация дороже жизни. Я потеряю всё. Его любовь. Его доверие. Всё.
— Это обман, который спасет вам жизнь, — парировала акушерка без тени сомнения. — Разве что вы надеетесь, что мистер Саутби станет чуждаться вашей постели.
Жаркий румянец залил бледные щеки Миранды. Нет, не станет. Муж приходил к ней не только ради зачатия наследника. Между ними всегда пылала страсть, вспыхивавшая от одного взгляда, от случайного прикосновения. Она могла бы отгородиться слабостью, но его одержимость сыном уже раз за разом побеждала и благоразумие, и ее мольбы.
— Неужели... нет надежного способа предотвратить зачатие? — прошептала она, сгорая от стыда.
Акушерка поморщилась, будто от горького лекарства.
— Средства есть, мэм, но они недостойны леди, болезненны, а главное — легко обнаружимы. Ваш организм и без того истощен. Вам нужны годы покоя, а не новые пытки. Лет через пять, окрепнув, вы, возможно, и сможете открыть мужу правду... и молиться, чтобы его привязанность удержала его от того, чтобы выгнать вас с позором или поднять на вас руку.
С этими словами акушерка поднялась и принялась собирать инструменты, давая леди время на раздумья. Миранда уставилась на личико дочери, пытаясь представить, сможет ли день за днем, год за годом лгать тому, кого любит. Чарльз был проницательным человеком, начинающим, но уже известным психологом. Обмануть его казалось невозможным.
Она и сама была дочерью виконта, хоть и чуждалась света после замужества. Но что, если тайна будет храниться втроем? Няня, акушерка, она. Возможно ли это?
Она закрыла глаза, и по щекам покатились горячие, соленые слезы. Она полюбила Чарльза в ту же минуту, как увидела его на полуночном балу, и с тех пор ничего не изменилось. Как она молилась, чтобы наконец подарить ему сына!
Но сейчас ее тело было пустой, разбитой скорлупой. Одна лишь мысль о том, что через несколько месяцев он снова придет к ней с той же неумолимой целью, вызывала приступ тошноты. Беременность и роды были для нее чистой мукой: бесконечная рвота, ломота в костях, головокружение... и пронзительная боль утраты, когда младенцы покидали ее раньше срока.
Однако теперь... Теперь у них есть сын. И дочь. Их семья полная. Чарльз, обретший наследника, с радостью дал бы ей время на восстановление, а после — уважил бы ее просьбы о предосторожностях. Он был бы счастлив. Он был бы милостив.
Но если сына нет... он захочет попытаться снова. И снова.
По телу Миранды, вслед за леденящим страхом, разлилась странная, ясная решимость. Она прижала теплое, завернутое в пеленки тельце к сердцу и тихо поцеловала мягкий лобик.
— Добро пожаловать в этот мир, моя дорогая... Джулс, — прошептала она, давая дочери мужское имя.
В глубине души она молилась, что этот страшный выбор спасет их всех.
Глава 1
23 года спустя…
Англия, Дербишир.
«Десять лет назад сердца герцога и герцогини Вулвертон были разбиты ужасной утратой: их юный наследник, лорд Джеймс, и его сестра, леди Фелисити, пропали без вести в морской пучине и считались погибшими. Но сегодня Лондон потрясен ошеломляющими слухами! По информации из достоверных источников, экспедиция археологов, работавшая в джунглях близ границ Конго, совершила невероятное открытие. Ими были обнаружены двое «одичавших» особей, чье смутное описание, по утверждениям, поразительным образом совпадает с чертами давно утраченных детей Их Светлостей. Сообщается, что эти существа, годами жившие в полной изоляции от цивилизации среди диких зверей, утратили даже подобие человеческого облика и повадок.»
«Дэйли скэндэл», 18 апреля 1884 г.
Джулс Саутби швырнула газету на стол с неэлегантным фырканьем, каким мог бы фыркнуть раздраженный джентльмен. Это была уже третья заметка о нашумевшем событии, и снова вместо фактов — дикие домыслы, поданные под соусом сенсации. С досадой потянувшись к следующей газете, она нашла раздел со сплетнями, которые, судя по всему, взволновали уже всё общество — и, поговаривали, даже саму королеву.