Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 2

У деда нога была отнята под пах, и с годами ему было всё тяжелее и тяжелее ходить на протезе. А магазин хоть и был не особенно далеко от дома, но чтобы до него дойти, надо было сначала спуститься с довольно крутой горы, а потом в неё же подняться. Одного такого похода до магазина хватало деду, чтобы натереть культю в кровь. Поэтому и пользовался дедушка моими молодыми ногами и руками, чтобы доставить из магазина столь любимые им напитки.

Всё это в моей голове пронеслось буквально за мгновение, после чего я ответил жене:

— А знаешь, Рыжик, принеси баночку.

— Она холодная.

— А ты мне немного в кружку налей. Я маленькими глоточками, чтобы только язык смочить. Правда, жуть как пива захотелось, — я умоляюще посмотрел на жену.

Про себя же подумал: «Словно последнее желание приговорённого к смертной казни».

Не хотелось бы такого быстрого окончания жизни. Как говорил почтальон Печкин: «Я может быть, только жить начинаю». Так и мы с женой, только нормально жить начали. Шесть лет назад на спор с ней написал роман про попаданца — офицера российского спецназа из 2018 года в тело четырнадцатилетнего казачка Амурского казачьего войска в 1888 год.

Книгу в электронном виде выложил на сайте «Самиздат». С огромным для меня удивлением роман читателям понравился. Вскоре от книжного издательства АСТ пришло предложение выпустить книгу в бумажном виде, при этом ещё и неплохой авторский гонорар предложили, как за бумагу, так и за продажу электронной и аудио версии романа на сайте «Литрес».

За первой книгой пошла вторая, потом третья, четвёртая. Сейчас в этом цикле про попаданца двенадцать книг, плюс есть ещё один цикл, и планирую начать новый из серии «Я вернулся в СССР». Авторские гонорары за эти книги позволили значительной улучшить финансовое положение нашей семьи. Дошло до того, что у нас с женой появилось новое увлечение — посещение стрелкового клуба рядом с Нижним Новгородом. Ездим один — два раза в месяц на пострелушки из пистолета и снайперской винтовки. После стрелкового клуба навещаем детей и внуков.

Такие поездки встают в большую копеечку, которую бы мы с женой на одни зарплаты точно бы не потянули и не позволили бы себе. А вот с гонорарами денег на это хватает, как хватило на решение жилищных проблем и покупку парочки авто, для себя и семейства сына.

Я вновь зашёлся в безудержном кашле, проклиная болезнь, которую, вернее всего, и подхватил на стрельбище во время последнего его посещения неделю назад. Я тогда полсотни патронов из СВД выпустил в положении лежа. А земля, не смотря на солнечную и тёплую майскую погоду, была холодной, не спасал даже пропиленовый коврик.

«Лучше бы стоя или с колена отстрелялся бы. Нет, точности захотелось, чтобы побить собственный рекорд», — подумал я, сплёвывая в стакан очередной комок слизи.

Попытался глубоко вздохнуть, пусть и с хрипами в бронхах мне это удалось. Значит, как уже показала практика, минут двадцать и больше будет перерыв от кашля. В этот момент в комнату зашла жена и подала мне кружку, из которой я в своё время пил пиво. Её мне подарил сын, сделав надпись: «Миха не бухает, Миха отдыхает».

Миха — это я. Михаил Георгиевич Рудаков, образца 1968 года. Женат. Имею сына, сноху, внука и двух внучек, из которых одна ураган, а вторая тайфун. В настоящий момент без особого успеха воюю с коронавирусом, хотя все предписания и рекомендации врачей соблюдаю. А небольшие нарушения постельного режима и лечебного процесса — это норма для большинства населения России. Как говориться, если нельзя, но очень хочется, то можно.

С этими мыслями я взял у жены кружку, оказавшуюся тёплой, и припал к ней, делая небольшой глоток. Кружка была тёплой, а вот пиво в ней нагреться не успело. Мне в рот полилась прекрасное на мой вкус немецкое пиво «Лёвенбрау», пускай и сваренное в России.

В Интернете прочитал, что первая запись о «Львиной пивоварне» в мюнхенском архиве датируется 1746 годом. Своим названием пивоварня обязана фреске XVII века, изображавшей пророка Даниила во рве со львами. На него я перешёл года четыре назад. До этого пил «Багбир» в пятилитровых баклагах, потом полторашки «Клинское» очень долго, далее «Жатецкий гусь» и теперь очень редко «Лёвенбрау».

Как я уже вспоминал, первый раз я попробовал пиво лет в шесть, а может даже и в пять. Потом каждое лето дед по отцовской линии меня периодически им потчевал, но сам я его не покупал. Первый раз приобрёл самостоятельно, когда в четырнадцатилетнем возрасте отдыхал в Геленджике в детском, оздоровительном санатории «Солнце» в 1983 году. Как сейчас помню в корпусе номер пятьдесят, где во время Великой Отечественной войны располагался штаб 2-й бригады торпедных катеров Черноморского флота. А на огороженном пляже санатория во время войны был причал бригады, где швартовались торпедные катера типа «Г-5». Его остатки мы использовали для ныряния море.

В тот год Новороссийск планировал в сентябре праздновать сорокалетие своего освобождения от немецких захватчиков. И всё, что было связано с плацдармом «Малая Земля» всячески выпячивалось. Вот и для отдыхающих мальчишек и девчонок была организована на территории санатория выставка о 2-й БТКА, которая после освобождения Новороссийска стала гвардейской и почётно именовалась «Новороссийской». Ездили большой экскурсионной группой на «Малую Землю». Но больше всего мне запомнилась встреча с катерником-ветераном из 2-й БТК и его рассказ.

Он служил на одном из катеров, был мотористом, и всю морскую эпопею «Малой Земли» его катер был «морским извозчиком» на Мысхако. По его словам торпедные катера типа «Г-5» использовались и для заброски на плацдарм пополнения, боеприпасов, продуктов питания.

Несмотря на отвратительную мореходность, низкую грузоподъёмность и автономность, на катерах не было ни то, что камбуза, но даже гальюна, данные торпедные катера обладали одним несомненным преимуществом — непревзойдённой скоростью. Пользуясь этим преимуществом, наши моряки на высоких скоростях проходили минные поля либо вовсе без разрывов немецких морских мин, либо оставляли фонтаны воды далеко за кормой. За все время рейдов торпедных катеров к «Малой Земле» не было не одной потери от подрыва на мине.

Для увеличения грузоподъёмности с катеров снимали торпеды, и в освободившиеся жёлоба залезали десантники до двадцати человек, закутанные брезентовой тканью под самую макушку. Путешествие на катере по неспокойному Чёрному морю в зимне-весенних условиях было ещё тем удовольствием.

Катер начинал свой стремительный разгон, буквально пролетая акваторию Цемесской бухты. Последние двести-четыреста метров до берега катера проходил либо по инерции с выключенным двигателем, либо, включив задний ход, чтобы «швартовка» прошла более мягко. Также доставляли и грузы.

Эту хитрость гитлеровцы раскусили быстро и стали активно противодействовать действиям катерников. Как результат, потери в бригаде стали такими, что катерников называли «смертниками». Свыше половины торпедных катеров на момент окончательного штурма Новороссийска было уничтожено немцами в основном артиллерийским огнём, чаще всего во время непосредственного десантирования или же подхода к берегу.

Гитлеровские артиллеристы накрывали огнём целый квадрат, в котором находились катера. К артиллерии подключалась вражеская авиация. Каждый выход катера в качестве «перевозчика» на «Малую Землю» был, как «русская рулетка», когда в барабане револьвера патронов было больше, чем пустых гнёзд.

Я встряхнул головой, усмехаясь своим воспоминаниям. Глотнул ещё пивасика. Перед глазами, словно наяву, появилась картина Геленджикской бухты залитой солнцем, а внос ударил запах моря и пива. Вокруг территории санатория «Солнце» с боков находились пивнушки. В той, что с левого бока, если смотреть на бухту, к холодному напитку из хмеля и солода можно было прикупить замечательный шашлык, который готовил дядя Самвел. Такого вкусного мяса я потом не ел никогда в жизни, хотя и сам считаюсь очень хорошим поваром, особенно по приготовлению пищи на открытом огне и углях.