Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 113

Борис Васильевич замолчал, лицо его стало серьезным, после чего он вновь посмотрел на Белик:

– Надежда Николаевна, вы начинайте планировать, кто из педагогов поедет сопровождать ваших ребят. Рудаков, понятно, едет. Его и приглашали, и ему для написания статьи и романа надо съездить пообщаться с теми, о ком он пишет. И ещё ребят девять надо отобрать для поездки в качестве поощрения за успехи в кружках.

– Я поняла, Борис Васильевич. Всё сделаем, – Белик даже привстала со стула.

– Борис Васильевич, а можно Алексей и Шурик, то есть Анатолий в составе делегации поедут. Мы бы могли там для ветеранов на встрече новую мою песню о танкистах спеть, – несколько нагловато влез я в разговор.

А что? Как говориться проси больше, дадут меньше, как раз на сколько и рассчитывал. Я и так уже получил, то чего хотел, почему бы не получить чуть больше.

– О которой мне Правдин, наш юрисконсульт рассказывал? – заинтересованно спросил Захаров. – Он сказал, что она ещё до конца не написана.

– Уже дописал, Борис Васильевич. И если ребята из ансамбля уже здесь, то через полчаса мы сможем её исполнить.

Захаров вновь с добродушной улыбкой посмотрел на меня, покачивая головой.

– Послушаем, Надежда Николаевна, новую песню? – обратился он к Белик.

– Послушаем, Борис Васильевич. И раз вы здесь, и будем слушать новую песню, может быть, у вас найдется время, чтобы послушать ещё три песни Михаила. Они молодежные, в жанре, как мне сказали поп‑музыки. Я показывала в исполкоме и гороно их тексты, там как бы ничего предосудительного не нашли. Стихи понравились, только вот так никто и не сказал можно ли их петь ансамблю Дома пионеров, или нет. Когда ребята их репетировали на этой неделе, весь дворец на ушах стоял, ребята прямо в проходах между рядами кресел в зале танцевать начали и «браво» потом кричали. Кстати, Михаил, это ты предложил назвать ансамбль – ВИА «Браво»?

– Надежда Николаевна, как в мультфильме говорил капитан Врунгель, как яхту назовешь, так она и поплывёт. Вокально‑инструментальный ансамбль «Браво», по‑моему, классно звучит. Борис Васильевич, как вам такое название? – я с наивным видом на фэйсе посмотрел на Захарова.

Его сыну с таким названием ансамбля выступать.

– Честно говоря, как‑то не то, что пафосно, но чересчур, по‑моему, – несколько неуверенно произнёс второй секретарь обкома, хотя по его глазам я увидел, что такое название ему понравилось.

– ВИА «Самоцветы», «Пламя», «Земляне», «Синяя птица», «Поющие сердца» или «Поющие гитары» не чересчур же? Нормальные, громкие названия музыкальных групп, как и ВИА «Браво», – не знаю из‑за чего закусился я, пытаясь доказать свою правоту.

Хотя, так и не успел, а, точнее, не рискнул расспрашивать ребят, существует ли сейчас такая группа и есть ли такая певица – Жанна Агузарова. Да и Захарову я же видел, такое название понравилось.

– Так, Рудаков, с названием для ансамбля разберемся. Ты иди новую песню готовь. Мы с Борисом Васильевичем через полчаса подойдём, – произнесла Белик строгим тоном, каким могут говорить только педагоги с большим стажем.

Не захочешь, а автоматически послушаешься. И спорить мне сразу расхотелось.

– Хорошо, Надежда Николаевна, я тогда пошел, – ответил я, собирая в сумку книги и свою писанину с письмом от Зои.

– Что скажите, Надежда Николаевна? Я имею в виду роман, который пишет Михаил, – задал вопрос Захаров, когда за Рудаковым закрылась дверь.

– То же самое, что до этого сказала ему. Если вспомнить то, что говорили родители Михаила, то можно сделать вывод, что после клинической смерти у него открылись новые способности, которых раньше не было. Он начал писать песни и стихи, и музыку. Очень хорошие песни. Теперь ещё и прозу пишет, военно‑патриотическую и в тоже время душевную, как вы сказали. И, действительно, ничуть не хуже, чем у Юрия Бондарева. Такая же окопная правда, которая заставляет гордиться нашими воинами. И я также не понимаю, как это удается Михаилу. Ему же всего тринадцать лет. Правда, он иногда так посмотрит, что себя девочкой маленькой начинаешь, ощущать. – Белик замолчала и как в ознобе передернула плечами.

– Есть такое ощущение. Иногда его взгляд становиться, как у старика, прожившего непростую жизнь. Глядя на него и его появившиеся таланты, поверишь в реинкарнацию или переселение душ. Вы знаете, Надежда Николаевна, мне наш юрисконсульт доложил, что во время регистрации авторских прав Михаил сказал, что две песни «Белые розы» и «Три лилии» ему приснились. И сын рассказал, что Михаилу приснился сон, где мой Лешка поёт эти песни на стадионе в Лужниках. И стадион забит под завязку зрителями. А сегодня его заявления по Колобанову. Я точно знаю, но не знаю откуда, что этот танкист родился именно в 1910 году, в деревне Арефино, причем уверенно заявляет, что тогда деревня находилась в Муромском уезде Владимирской губернии, а сейчас это Вачский район Горьковской области. Про Горьковский индустриальный техником и о том, что Колобанов был призван из него в армию на третьем курсе, то же говорит уверенно. При этом сам же называет верные способы, как проверить эту информацию. Мало того, я так и поступлю.

Захаров замолчал и, задумавшись, начал барабанить пальцами по столешнице.

– Борис Васильевич, группу для поездки в Войсковицы готовить? Алексея и Мартьянова Анатолия в неё включать? – Белик решилась вопросами прервать размышления своего собеседника.

– Да, Надежда Николаевна, готовьте независимо от того, окажется Колобанов горьковчанином или нет. И Алексея с Анатолием – Шуриком обязательно включите в группу. Вы, знаете, Лешка очень сильно изменился за последнее время. Вы не поверите, но три дня назад я застал его читающим книгу Пикуля «Реквием каравану PQ‑17». Общение с Рудаковым на него влияет очень положительно. Поэтому пускай съездят на встречу с ветеранами – танкистами, послушают их воспоминания. А если слова Михаила подтвердятся, и Колобанов – горьковчанин, то нам надо будет продумать о дальнейших мероприятиях с его участием. Например, пригласить его в Горький на серию встреч, у вас во Дворце пионеров, в техникуме, в котором он учился, на предприятиях, задействовать журналистов, телевидение. Михаил пусть свою статью напишет, опубликуем её. Потом пускай и книгу пишет. Получится такой же хорошей, как главы с описанием боя, и её опубликуем. Надо будет и ещё ряд мероприятий продумать. Впереди сорокалетие победы, ветеранов становится всё меньше и меньше, а мы не должны забывать о тех, благодаря кому наша Родина выстояла в той страшной войне. Да, вы и сами всё понимаете, Надежда Николаевна, – Захаров посмотрел на Белик.

– Да, Борис Васильевич, я поняла, всё организуем на высшем уровне. В этом сможете убедиться на концерте для ветеранов‑юнг. Ребята репетируют каждый день. У них чуть до драк не доходит за возможность исполнить песню на этом концерте. Такого никогда раньше не было. Мы уже подобрали киноряд для каждой песни, которые будут исполнять. Должно, получится очень хорошо.

– Обязательно приду. Есть у меня задумка, своего друга на него вытащить. На какое число планируете проведение концерта?

– Планируем на воскресенье 9 мая на четырнадцать часов. Многие из ветеранов работают, поэтому в будний день устраивать для них концерт посчитали неудобным.

– Хорошо. И даже символично – именно в День Победы. Замечательно. Да, забыл сказать, форму привезут завтра, для девочек тоже. Ещё какие‑то проблемы, вопросы по концерту есть?

– Нет, что вы, Борис Васильевич! Вы и так столько для дворца и ребят сделали! Признаюсь, что была неправа, когда, столько сопротивляясь организации вокально‑инструментального ансамбля. Он, словно, струю свежего воздуха запустил. Ребята приезжают раньше начала занятий в кружках, чтобы послушать репетиции ансамбля, и остаются после занятий. И не только ребята, но и педагоги.

– Разве это плохо? – Захаров с улыбкой посмотрел на Белик.