Я вернулся. Дилогия (СИ), стр. 110

– Ты о чём, сынуля, задумался? – поинтересовалась мама, когда они с отцом закончили обсуждение возможного варианта поездки.

– Да, думаю, к Захарову через Лешку с этим вопросом обратиться. Может, поможет, – ответил я.

– Может и поможет, – как‑то неуверенно произнёс отец, – только вот какое дело второму секретарю Горьковского обкома до боя под Войсковицами в Ленинградской области. Это не его епархия, как говориться.

– Папуль, мамуль, вы только не спрашивайте меня, откуда я это знаю, но Колобанов родился в деревне Арефино Вачского района, учился в Горьковском индустриальном техникуме, после окончания третьего курса был призван на срочную службу в армию, во время которой был направлен для дальнейшего обучения в танковое училище. Так что Колобанов Зиновий Георгиевич – горьковчанин. Как вы думаете, этот факт может заинтересовать Горьковский обком партии и другие структуры? – я посмотрел на родителей, которые выглядели несколько ошеломленными.

– Спрашивать не буду, откуда ты это знаешь. Но если это так и есть, и Колобанов – горьковчанин, то, думаю, и горком, и обком этой историей заинтересуются. Герой – горьковчанин, подбивший в одном бою двадцать два фашистских танка. Это… – отец замялся, подбирая слово. – Это, как вы, молодежь, говорите – круто.

Я подумал про себя, что жаль нельзя рассказать родителям, что в той моей жизни, именно в Горьком – Нижнем Новгороде 27 августа 2020 года был открыт единственный памятник Зиновию Колобанову в полный рост. Его открытие было приурочено к 100‑летию отечественного танкостроения.

31 августа 1920 года с конвейера завода «Красное Сормово» сошел первый серийный российский танк «Борец за свободу товарищ Ленин», или «Рено‑русский». А в годы Великой Отечественной войны на заводе «Красное Сормово» было выпущено более двенадцати тысяч средних танков Т‑34. Это неотъемлемая часть трудового подвига, в память о котором в том же 2020 году Нижнему Новгороду было присвоено почётное звание «Город трудовой доблести».

Кстати, надо будет Захарову эту идею толкнуть. А что, города – герои есть, которым вручают Звезду Героя Советского Союза и орден Ленина, а почему бы не ввести города трудовой доблести или славы, последнее даже лучше звучит, с вручением Звезды Героя Социалистического Труда и ордена Ленина.

Подсказать Борису Васильевичу, что можно будет на Набережной Гребного канала организовать парк Победы с экспозицией всей военной техники, которую выпускают в Горьком по сегодняшний день, включая макет первого танка «Борец за свободу товарищ Ленин». Если, конечно, соблюдение секретности позволит это сделать.

В моём прошлом‑будущем, такой парк в Нижнем Новгороде был создан с более сорока образцами военной техники, а центральное место занимал в нём памятник Колобанову. Как сказал во время открытия этого памятника один из ветеранов: «Теперь у нижегородского парка Победы появилась душа, ведь без человека машина теряет всякую силу. К нашим лучшим в мире танкам неизменно прилагаются мужество, профессионализм и воля к победе экипажей. Подвиг Зиновия Колобанова – яркое подтверждение этому». За точность не ручаюсь, но как‑то так. В этом же парке установили и стелу трудовой славы нижегородцев, и другие памятники. Хорошее место для отдыха и памяти получилось.

Все эти мысли набросал своим языком знаков скорописи и стенографии, который вряд ли кто, кроме меня поймет. А потом до девяти вечера писал краткую автобиографическую справку по Колобанову с описанием его подвига. Решил не откладывать в дальний ящик свою встречу с Захаровым. А для этого необходим повод. Вот я и решил завтра с Лешкой передать его отцу информацию о горьковчанине – герое и предложении поучаствовать делегации школьников во встрече ветеранов – танкистов Ленинградского фронта 9 сентября 1982 года, куда меня пригласили комсомольская и пионерская организация Войсковицкой средней школы. Потом была программа «Время», во время которой диктор сообщил о начале конфликта между Аргентиной и Великобританией за Фолклендские острова. Я точно даты начала этой войны не помнил, но, кажется, совпадает. Так что по крупным событиям вроде бы это моё прошлое. Задумчиво провёл вечерний туалет и отбой.

Следующий день ознаменовался тем, что Людочка объявила на последнем уроке, что я занял второе место на городской олимпиаде по математике и теперь буду участвовать в областной, которая состоится 20 мая. Грамота и памятный подарок в школу придут чуть позже, и мне их вручат на школьной линейке.

Судя по внешнему виду, Соколова была на седьмом небе от счастья. Как же, её ученик занял призовое место на городской олимпиаде, а Олег Волков из 6 «Б» класса, которого пророчили в победители, даже в десятку не вошёл. Так молодая учительница утерла нос Жанне – другой учительнице по математике, а заодно и СиСи заучу школы и также математику. Обе, кстати, были подругами моей матери, они в интернате вместе с Лизой начинали работать больше десяти лет назад.

Людочка радовалась, а я не очень. Мне эти олимпиады были… Ниже пояса, в общем, они были. Но придется участвовать. Отмазаться уже не получится. А с другой стороны было приятно. Всё‑таки второе место – это второе место, пусть и не первое. Плюс ещё один кирпичик в подтверждение моей способности сдать экзамены экстерном. Правда, придется потратить время на подготовку к областному этапу, но выше точно не пойду. Мне этого не надо, итак дел невпроворот.

Сегодня, например, ещё урок сольфеджио в Доме пионеров, кое‑что надо поправить в справке по Колобанову для Захарова – старшего. С Захаровым – младшим поучаствовать в репетициях песен «Мама не плачь» и «Белые розы». Что‑то поправить, добавить, с Шуриком поработать над аранжировкой. Девчонки ноют, хотят ещё песню. Им, по‑моему, сколько не дай, всё мало будет.

Но на мозги они капают профессионально, что значит психология женской сущности. Такое ощущение возникает, что к этому они с пеленок готовы, всё под себя подгребать и мозг выносить противоположному полу. Я, например, уже согласен уговорить ребят, чтобы они отдали им песню «Моряк вразвалочку сошёл на берег». Я слышал, как её пели мамуля с сестрой Татьяной. Очень замечательно у них получалось. Я бы сказал, намного душевнее, чем у Хиля. Да и ветеранам, думаю, больше понравиться. А тут какая‑то олимпиада.

– Пап, разреши? – Алексей Захаров, постучавшись, вошёл в кабинет отца.

– Что‑то случилось? – поинтересовался Борис Васильевич, стараясь не показать своего раздражения.

Он привык к тому, что если закрылся в домашнем кабинете поработать, то его нельзя беспокоить. Жена это прекрасно понимала, а вот младший сын, как‑то на это не особо обращал внимание. Мог зайти в любой момент, если ему надо было что‑то от отца.

– Нет, пап, всё нормально. Просто Миха Рудаков попросил передать тебе кое‑какие бумаги. Там информация о герое – горьковчанине, о котором практически ничего не известно, а его танк в одном бою подбил двадцать два фашистских танка. Весь экипаж к званию Героя Советского Союза представили, но так и не дали. Миха всё подробно расписал, и там какое‑то ещё мероприятие ветеранов‑танкистов будет, куда его пригласили, а он хочет, чтобы туда делегация школьников от Горького поехала. В общем, на, – с этими словами сын протянул отцу несколько исписанных, тетрадных листков в клетку, после чего, развернувшись, направился к двери.

– Хорошо, посмотрю, – сказал Захаров в спину сына и хотел уже отложить полученные листки в сторону, но тут его зацепила цифра.

«Двадцать два танка в одном бою. Что‑то я никогда не слышал о таком, тем боле, что такой подвиг совершил горьковчанин. Хотя, нет, Рудакова говорила, что сын пишет роман про танковый экипаж, подбивший в одном бою двадцать два танка, кажется под Гатчиной. Я ещё тогда удивился и подумал, что это художественный вымысел ребенка, а оказывается это правда», – задумался Борис Васильевич.

Он курировал промышленность области, но и идеологические вопросы также частично были в его ведении. Поэтому информация о горьковчанине, чей танк подбил двадцать два фашистских танка в одном бою, заставила его поднести листки к глазам и начать читать. И чем больше Захаров читал, тем больше удивлялся.