Журналистика, магия и заговор (СИ), стр. 64
Мара в облике Альбины подошла к отключившемуся мужчине и погладила его по широкой спине.
Лида с улыбкой пропела: «И в мой жестокий век восславил я свободу и милость к падшим проявлял!»
Журналистка улыбнулась и проснулась на диванчике в комнате отдыха.
Рядом сидела настоящая Альбина с кухонным ножом в белых перчатках.
— Предсмертную записку на его телефоне я написала. Дозвон в кризисный центр сделала, помолчала и сбросила. Боров проснётся и сам себя порежет? Или нам придётся? — девушка-детектив опустила голову.
Лида потянулась, села и сказала:
— Записку и звонок удаляй. Нож убери в сумочку. Запомни новую версию. Мы с боссом проснулись одновременно и доиграли партию. Я выиграла вам два месяца покоя! — Лида широко улыбнулась и погладила девушку по плечу под чёрным полупрозрачным халатиком.
— А потом? — Альбина подняла взор и сглотнула.
— Снова сыграем. Но лучше бы вам переключить внимание шефа на что-нибудь нормальное. Сбор доказательств для пересмотра дела сына. — Лида посмотрела на широкие плечи и мускулистые руки спящего. — И женщину ему найдите подходящую.
— Ничё, мать тебя штормит! Кто утром нас уговаривал его в психушке закрыть? — глаза Альбины расширились.
Лида не ответила, аккуратно перенесла нарды на бильярдный стол. Расставила фишки точно так же, как они стояли во время последней игры во сне.
— Нам надо создать срочность, чтобы он лишних вопросов не задавал. Баня до скольки арендована? — Лида посмотрела на приоткрытую дверь в комнату с бассейничком.
— До десяти вечера, ещё час у нас есть, — Альбина взяла полотенца с вешалки и скинула халатик, оставшись в купальнике.
— Ну бар нам сегодня не светит. Поэтому предлагаю отметить успешную операцию купанием, сауной и пивом? А вашего шефа пусть пришедшая уборщица разбудит, нам придётся быстро собираться и будет не до разговоров. — Лида расстегнула молнию на вечернем платье.
— Давай, заодно обсудим за кем нам с Пашкой следить для расследования коррупции. Только может телефон глянешь сначала? Сумка весь вечер вибрирует.
— Сколько времени? Уже девять? Я проспала выпуск собственных материалов. Редактор года!
— Да не убивайся ты так. — Альбина рассмеялась. — Читала я ваши публикации. Местами слабоваты, но посыл огонь! Даже Голос Справедливости нашёл яйца и выпустил разгромную статью. Пятнадцать тысяч просмотров за три часа собрали.
Лида взяла телефон, открывать новости не стала, быстро набрала и отправила зашифрованное сообщение в ОМБ с полученными от Мары сведениями. Подождала пока прочтут, удалила.
Через две минуты пришла кодированная инструкция.
**************
Дверь серой «Газели» со скрипом отъехала. Лиду и Бакирова вывели под конвоем. Двое оперативников в камуфляже, балаклавах, шлемах, бронежилетах с надписью ОМБ шли рядом.
Лида цыкнула. Широкие чёрные кандалы с датчиками и шокерами на руках и ногах позволяли делать только короткие шаги.
У синей полицейской буханки стояли двое гражданских.
Лида криво улыбнулась, присматриваясь к Самохвалову в белом пуховике с мехом и светло-голубых джинсах. Редактор похлопывал по плечу мужчину в чёрном пальто с белым шарфом. Значок смотрителей тускло поблёскивал на кожаной папке в отсветах мигалки.
Заметив Черных, мужчины зашептались и громко рассмеялись.
Подойдя к недостроенному зданию с фреской Мары-Лиды на фасаде, журналистка остановилась. Перевела взгляд на граффитиста. Он был в той же кепке, толстовке и балаклаве с фиолетовой совой.
Бакиров заметил взгляд, подмигнул и кивнул.
Из «Газели» вышел одноглазый следователь. Через мгновение показалась молодая женщина с камерой и пожилой мужчина с увесистым чемоданчиком. Все в одинаковых тёмно-зелёных куртках с надписью ОМБ.
Офицер что-то шепнул стоявшим рядом специалистам, поправил повязку и громко приказал: «Пошевеливайтесь, задержанные!»
Худощавый следователь ОМБ подошёл к полицейскому УАЗику, посветил фонариком на планшет для бумаг и монотонно зачитал:
— Незаинтересованные лица, мы расследуем дело о магическом вандализме. Ваша обязанность сегодня, удостоверить факт. Вы вправе делать замечания. Про формальности в курсе? Почитайте и распишитесь.
Следователь сунул бумагу Самохвалову и добавил:
— Максим Юрьевич, вы информацию разглашать не имеете права. Но анонимные источники могут что-то передать в ИнтерВести.
Самохвалов кивнул и быстро расписался. Смотритель в пальто черкнул что-то следом, не снимая кожаных перчаток.
Офицер развернулся к стоящим под конвоем Лиде и Бакирову.
— Подозреваемые, вам нужен адвокат для защиты интересов?
— Денег нет, сами как-нибудь справимся! — крикнула Черных.
Смотритель в пальто оглядел красную кожаную куртку Лиды и спросил, пихая в бок локтем редактора:
— Из борзой журналистки в уголовницы всего за две недели? Отличная карьера!
— Членом тайной лажи слово не давали! — огрызнулась Черных.
Следователь ОМБ достал из кармана пульт и нажал кнопку. Правый браслет Лиды громко затрещал. Девушка затрясла руками и взвыла.
Офицер оглядел всех присутствующих и сказал:
— Понятые и подозреваемые, не отвлекаемся. Сейчас включат видеозапись. Мы и так вынуждены работать в полночь, не хотелось бы растягивать процесс до утра.
Ворона, сидевшая на крыше недостроенного здания, спорхнула и перелетела на соседний дом.
Фреска смотрела змеиными глазами на Лиду и улыбалась, демонстрируя острые белые зубы.
Лида тряхнула головой, тихо выругалась, глядя на конвоира, и сказала:
— Я стояла на шухере, видела огромного ворона. Ещё в той зелёной бутылке лежала какая-то светящаяся записка, но я взять побоялась.
Следователь надел перчатки, достал пинцет и пакет для улик. Зашёл вглубь здания, медленно вытащил из ниши бутылку и достал бумажку. Вернулся, приказал коснуться края. Лида тронула записку кончиком пальца.
— Слышу шёпот про серп Мары в Нави, меня приглашают войти! — Черных отдёрнула руку.
Улики спрятали в пакет.
Смотритель в пальто нервно сжал папку.
— Бутылка валялась открыто, любой мог её касаться, — мужчина поднял воротник пальто и поёжился.
— Обязательно внесу замечание в протокол, — одноглазый следователь повернулся к Бакирову. — Подозреваемый вы можете открыть портал? Закинем внутрь разрушающий артефакт с белым пламенем. Потом мы закрасим все восемь городских фресок.
Мужчина в белом шарфе побледнел и отступил на полшага, стиснув папку. Самохвалов открыл рот, указал пухлой рукой на фреску, но промолчал.
Бакиров послушно поднял закованные руки к изображению. Бетонная стена гулко заурчала, наливаясь синим светом, но замерла.
— Здесь не могу, фреска слишком старая, — соврал юноша, голос у него был высоким и звонким, — может, в заброшку, в парк поедем? Там я рисунок пару дней назад сделал.
— Тогда мы здесь закончили. Фреска признана особо опасной, нейтрализация санкционирована. Фотофиксация завершена? Понятые всё видели? Тогда уничтожаем.
Девушка из ОМБ продолжала снимать на камеру. Эксперт достал счётчик, поводил им перед фреской и кивнул.
Следователь приказал всем отойти. Пожилой мужчина взял из чемоданчика баллончик и потряс. Через мгновение струя белой краски ударила по живому рисунку. Фреска зашипела и исказилась.
Смотритель в пальто отвернулся и достал смартфон. Прикрыл рот рукой и зашептал в трубку.
Через две минуты лицо Лиды-Мары на фреске стало белым пятном.
Следователь приказал понятым уезжать в парк.
Сотрудники ОМБ и подозреваемые вернулись в «Газель». Как только дверь захлопнулась, одноглазый офицер спросил:
— С шокером я не перегнул? Самую слабую мощность выставил!
— Ничего, терпимо, — ответила Лида, — думаете, Морок поведётся?
— Надеюсь. Самохвалов и второй понятой его должны напугать. — Следователь потёр глаз под повязкой. — Морок знает, что ничем мы его изолированный кусок уничтожить не сможем, но потеря фресок и возможная атака его ослабят.