Журналистика, магия и заговор (СИ), стр. 60
Черных вернулась через приоткрытое окно в палату. Детектив тяжело вздохнул, вышел и приоткрыл дверь.
Лида пролетела коридор, просочилась на лестницу и поднялась на третий этаж к двери с красной табличкой «Интенсивная терапия».
Журналистка просочилась через щель под дверью и пролетела по ярко освещённому коридору. Навстречу из сестринской вышла медсестра. Пожилая женщина с очками на носу несла железный поднос с пластиковыми баночками.
Призрачное облачко поднялось к потолку и замерло. Медсестра подняла взор, несколько раз втянула воздух носом, открыла ближайшую дверь в палату и спросила: «Филипов, ты теперь в коридоре решил свой вейп курить? Мало тебе туалета!»
Дослушивать окончания ссоры Лида не стала, пролетела дальше, нашла вип-палату и прошла в приоткрытую дверь.
На диванчике напротив кровати спящего в коме Анайкина сидела русая девушка двадцати пяти лет и четырёхлетняя девочка.
— Гуайт-гуайт, идём, — лепетал ребёнок, надув пухлые губки.
— Малыш, ну давай ещё чуточку посидим? Вдруг папа проснётся? — девушка взяла дочку на руку и покачала.
Девочка нахмурилась, посмотрела на влетевшее в палату облачко, подняла руки и открыла рот.
Лида успела долететь до кровати, коснуться головы спящего и провалиться в чужой сон.
Журналистка прошла через чёрный туман и упала на крышу одноподъездной двенадцатиэтажки.
Крыша была плоской, без люков и перил. Ледяной ветер поднимался и затихал, подхватывая чёрные снежинки.
Рядом стояла Мара в обличье двойника Лиды. Её кожа отливала мертвенной белизной. Синие губы выделялись на бледном фоне. В чёрных глазах плясало ледяное пламя.
Госпожа Нави стояла в воронёной кольчуге, блестящем пластинчатом нагруднике и шлеме с наносником. В правой руке она сжимала клинок, в левой держала деревянный круглый щит с рисунком черепа и полумесяца. С плеч двойника спадал кровавый бархатный плащ.
Лида улыбнулась, закрыла глаза, нахмурилась. Провела вдоль тела руками.
Одежда журналистки превратилась в военный тулуп с овечьим воротом. На голове появилась серая шапка с красной звездой, на ногах валенки. На груди висел автомат ППШ. В подсумке лежали запасные диски.
— Кто к нам с мечом придёт, тот от очереди из автомата и погибнет! — Лида улыбнулась и погладила железный ствол.
Мара развернулась и подошла к краю крыши.
Двенадцатиэтажка соединялась с десятками таких же серых зданий мостами из четырёх витых стальных тросов с редкими досками.
Лида подошла к мостику, посмотрела вниз. По стенам зданий ползали сотни зубастых пауков и жуков.
— Анайкин боится насекомых и высоты? — спросила журналистка. — Чего нам ждать, сражения с огромными пауками? Ты не можешь превратиться в какого-нибудь гигантского ворона и нас довезти?
Мара взмахнула руками, попрыгала, пожала плечами и скривилась.
— Значит, другая одержимая может погружать в долгий истощающий сон, ставить стражей и делать проекцию духов. — Лида опёрлась на тросы и осторожно пошла по мосту. — Пока не победим, твои способности здесь ограничены. А если погибнем, то сами провалимся в кошмар?
Мара кивнула, отошла от края, разбежалась и стрелой перелетела двадцать метров, разделяющие здания.
Лида дошла по раскачивающемуся мосту до следующего здания только через минуту.
По стенам здания на крышу выползли два тарантула, каждый размером с собаку.
Мара подбежала, первая тварь получила с разбегу удар ребром щита и полетела вниз. Серия из трёх рубящих ударов развалила второго паука на куски.
Лида заметила выползшего с другого края полутораметрового жука. Прицелилась и нажала на спуск. ППШ загрохотал. Длинная очередь прошила насекомое и высекла искры из бетона.
Раскаты выстрелов разнеслись эхом. Послышался шум, орды насекомых ползли вверх.
На крышу хлынул хитиновый поток из десятков жуков, пауков, муравьёв. Журналистка попятилась к подвесному мосту. Слева на парапет запрыгнула чёрная зубастая блоха размером с кошку.
Между левым запястьем Лиды и стальным наручем Мары блеснула фиолетовая нить с гравировкой «от Паши». Воительница мгновенно сместилась вправо и разрубила клинком прыгнувшую тварь.
Напарницы отступили на подвесной мост с частично сохранившимися досками.
На тросы полезли зубастые насекомые. Мара зарычала, выставила перед собой щит и рванула вперёд, снося тварей. Лида бежала следом, постреливая куда-то вперёд.
Напарницы добежали до следующего здания. Черных дёрнула за нить и подумала: «Стой. Оборона моста. Я прикрою сзади. Соберём врагов и обрубим тросы».
Мара остановилась, развернулась и заняла место у моста. Лида легла рядом, упёрла приклад в плечо. Вылезшая на крышу многоножка получила короткую очередь из светящихся оранжевых пуль и упала с крыши. Следом снаряды прошили гигантского таракана.
Мара, со своей стороны, уничтожала насекомых короткими сериями ударов или сбивала щитом. Тварей становилось больше, жук пролетел мимо воительницы и вцепился в тулуп журналистки.
Лида взвыла, развернула ствол и дала очередь. Один из патронов лязгнул об остроконечный кончик шлема Мары и пробил его.
Черных услышала шипящий голос в ухе: «Криворукая. Пора!»
Лида откатилась вбок. Мара отпрыгнула и двумя ударами чёрного клинка перерубила железные тросы. Хитиновая орда посыпалась.
Черных огляделась. В двух километрах, между четырьмя длинными панельками висела стальная паутина. В центре дёргался человек.
Лида крикнула, поднялась и побежала. Мара обогнала девушку и преградила путь.
Черных услышала шёпот: «Медленная. Садись на меня. Стреляй».
Воительница встала на колено, журналистка забралась на плечи.
Мара рывками и прыжками преодолевала одну крышу за другой, не замечая веса спутницы. Воительница разрубала или откидывала мелких насекомых. Лида отстреливала крупных пауков, гусениц и тараканов.
Через четыре минуты девушки добрались до паутины.
Лида пригляделась к Анайкину и схватилась за рот.
Тело парня покрывали десятки гноящихся ран, в которых копошились черви. В руки, ноги и торс впивались сотни стальных тросиков. Несчастный покачивался над бездной и скулил.
На спине парня стоял Артём в чёрных брюках, рубашке и пиджаке.
— Наконец-то ты пришла! — брат широко улыбнулся.
Шёпот донёс до Лиды слова: «Проекция Морока. Он страж сна.»
— Я не настолько тупа, как твои последователи, — сказала Лида, прицеливаясь.
— Неужели ты застрелишь собственного брата? Ради кого? Мара тебе дороже семьи? — брат широко развёл руки, демонстрируя ладони.
— Братишка, грация это мужество быть лёгкой? — криво ухмыльнувшись, спросила Лида.
— Да! Высшая форма мужества, сделать так, чтобы тяжесть тебя не коснулась... — Артём сделал шаг вперёд.
Длинная очередь из ППШ прошила тела брата, и он упал на паутину из тросов.
— Хрен там! Грация это когда всё болит, а Лида лыбится! — крикнула Черных, когда автомат затих.
Тело брата рывком поднялось, раны постепенно затягивались, черты лица дрогнули и побелели, глаза стали змеиными.
— И чего ты добилась? — голосом Артёма спросило существо. — Можешь спросить у своей хозяйки. Моя проекция с силами стража неуязвима. Я буду держать вас здесь вечно! А мои слуги уже едут к больнице наяву.
Морок хлопнул в ладоши и оказался на расстоянии десяти шагов от спутниц.
— Тогда я сдаюсь, — ответила Лида. — Молю, отпусти, и я уеду из города.
Журналистка опёрлась на голову воительницы и спустилась на землю. Коснулась фиолетовой нити, на мгновение зажмурилась и представила двухголового волка, пожирающего тело Анайкина. Госпожа Нави кивнула и сделала три шага назад.
— Первое верное решение! — с усмешкой ответил Морок.
— Всему виной моя гордыня и упрямство, — Лида сделала несколько шагов навстречу мужчине, — но теперь я вижу. Ты бог, которому подвластны пространство и смыслы. А кто я? Жалкая игрушка в руках судьбы.
— Поздновато до тебя дошла истина. — Морок хлопнул в ладоши и оказался за спиной журналистки. — Теперь тебе придётся стать моей рабыней.