Журналистика, магия и заговор (СИ), стр. 27

— Есть закон...

— Богатым всё, а бедным закон? Не дури, согласись добыть разведданные во сне. Ты уже видела, что бывает, когда ждёшь. В белых перчатках ничего не добиться!

Лида молчала. Тёмные брови опустились. Она перевела взгляд вправо — на осину, тяжёлую от снега на ветках, и несколько секунд смотрела не двигаясь.

Артём подошёл ближе. Встал рядом, не говоря ничего. Спартак тоже молчал — смотрел в сторону поля.

Журналистка заметила новую белую прядь, заправила её за ухо и сказала:

— Попробуем вторжение в сон, — Чёрных сжала кулаки и опустила глаза.

Девушка пошла вперёд — первой, быстрее обычного, не оглядываясь.

Спартак двинулся следом. Махнул Артёму, поторапливая.

Лес кончился плавно. Несколько деревьев, кустарники, поле, придавленное снегом, а за ним котлован. Вода в нём стояла чёрная, неподвижная, с полосками льда у берегов.

За котлованом темнела коробка недостроенного панельного дома, снег лежит на каждом уступе бетона. На торцевой стене была фреска Бакирова в два этажа. Город с неправильными домами, чёрное небо, белое солнце.

В центре изображения стояла фигура. Высокая женщина в ледяной короне, багровый плащ на плечах, под ним старинный чёрно-синий сарафан с украшениями из костей. Дева держала в левой руке череп с синим свечением в глазницах, в правой сжимала чёрный серп.

Лида остановилась. Два больших ворона, сидевшие на верхней части недостроенного здания, громогласно каркнули.

Пока Черных смотрела, что-то в лице девицы сместилось: скулы стали чуть острее, линия рта тоньше. Волосы легли иначе, появилась белая прядь. Глаза девы медленно стали змеиными. Губы исказились в хищной улыбке.

Фреска смотрела на журналистку, и город на рисунке становился ярче и отчётливей.

Спартак шагнул вперёд, закрывая девушку плечом. В руке появилась синяя склянка со светящейся жидкостью. Он подбросил её и поймал.

— Портал в Навь, замри, — сказал он негромко, обращаясь к стене. — Пока я тебя не сломал!

Фигура замерла. Глаза остались змеиными, но взгляд угас. Фреска потемнела и застыла.

Лида подняла руку и коснулась плеча Спартака кончиками пальцев. Задержалась на миг и сразу отдёрнула ладонь.

Широкоплечий мужчина обернулся и подмигнул. Убрал склянку в карман.

— Что это? — спросила Черных, разглядывая рисунок. — Какое-то колдовство?

— Да, я толком не знаю, их наш товарищ рисует, — отмахнулся Спартак. — Он может граффити как проходы использовать. Порталы через куски Нави, как-то так это работает.

Артём нагнал их, встал рядом с сестрой. Несколько секунд смотрел на фреску.

За котлованом стояла единственная пятиэтажка несостоявшегося микрорайона «Прогресс». Год постройки — 1989 — нарисован на бетоне над козырьком каждого подъезда. Из сотен окон горело меньше двадцати.

Спартак свистнул и махнул в сторону пустыря.

Там ждала серая «шестёрка», с вмятиной на крыле. Мужчина открыл машину ключом. Лида устроилась спереди, поставила ноги на холодный коврик. Артём залез на заднее сиденье и закрыл дверь с тяжёлым стуком.

Фары «шестёрки» выхватили из темноты разбитый асфальт. Левая светила слабее правой. За стеклом потянулись поля и чёрные полосы лесопосадок.

*************

«Шестёрка» въехала во двор и встала у бордюра.

Снег здесь лежал плотно, с отпечатками шин и редкими дорожками следов. Голые деревья стояли между домами, тёмные силуэты на фоне освещённых фасадов.

Спартак заглушил двигатель, достал телефон и сказал:

— Второй этаж, третье окно. — Мужчина показал на балкон: там виднелся велосипед. — А вот, кстати, страница Серёги в ВК.

Журналистка посмотрела на фото в телефоне: голубые глаза, квадратный подбородок, короткие волосы, шрам над глазом, ухмылка.

— Погоди, что вы хотите? — сказал Артём с заднего сиденья. — Вторгнуться в сон? У Лиды и так проблемы с законом, а если...

— ОМБ в любом случае Лиду будет трясти, — прервал его Спартак. — А об этом факте использования магии они даже не узнают.

— Это не повод.

— Артём, — Спартак развернулся. — Ты что предлагаешь? Сдаться?

— Я предлагаю не использовать сестру как оружие!

— Она сама решила. Будешь запрещать?

— Всё, хватит, — Лида посмотрела сначала на брата, затем на Спартака.

Оба замолчали.

Черных посмотрела на балкон второго этажа: на руль, на лыжи, на чёрный прямоугольник окна за ними. Нашла рычаг под сиденьем, потянула. Спинка кресла откинулась назад с щелчком.

Девушка покрутила ручку, немного открывая окно. Несколько раз медленно вдохнула и выдохнула и закрыла глаза.

Через минуту Черных провалилась в сон и вышла из тела в виде призрака.

Магический ледяной ветер подхватил духа, донёс до балкона, помог просочиться в щель в створках и приоткрытое сверху пластиковое окно. Лида увидела большой расправленный диван, на нём спал длинный мужчина и невысокая женщина.

Дух скользнул к незнакомцу, рука коснулась головы, и Лида вошла в чужое сновидение.

Опустились тьма и холод. Через мгновение появился слабый свет. Пространство раздвинулось в стороны и стало парком.

По дорожке ехал велосипедист. Крутил педали легко, скользил через повороты.

Черных стояла на обочине. В руках держала кроваво-красный блокнот. Девушка открыла его и посмотрела на страницы. Слово «забор» само появилось на листе.

Перед велосипедом выросла металлическая преграда, в метре от переднего колеса. Велосипедист не успел затормозить. Рама встала вертикально, человек перелетел через руль, преодолел метр и распластался на асфальте.

Лида открыла следующую страницу и представила слова: «Я три метра».

Девушка пошла к поднимавшемуся велосипедисту. Каждый шаг давался тяжелее. Земля уходила вниз, деревья мельчали. Когда остановилась рядом, мужчина смотрел на неё снизу вверх: с разбитых ладоней сочилась кровь, на лбу ссадина, в глазах растерянность.

— Кто послал тебя напасть на журналистку Черных? — Голос прозвучал с трубным рёвом. — Как зовут подельника?

Мужчина сплюнул на асфальт.

— Пошла ты! Никогда стукачом не был и не стану!

Мужчина встал, развернулся и побежал.

Из пространства между берёзами выскочил монстр. Двухголовый трёхметровый ледяной волк бежал наперерез человеку. Там, где должны были быть морды, два чёрных калейдоскопа.

Зверь замедлился, давая человеку с криком ужаса оторваться. Ускорился, нагнал, почти схватил и снова замедлился. Мужчина не переставал орать и материться. Волк рыкнул и одним прыжком преодолел разделявшее расстояние.

Передняя лапа опустилась на плечи жертвы, ноги мужчины подкосились, он рухнул на траву.

— Уберите! — Голос сорвался. — Я боюсь собак!

Одна голова склонилась ниже. Коготь прошёл по груди: ткань куртки лопнула и разлетелась. Вторая голова медленно провела огромным ледяным языком по лицу жертвы. Чухарев закричал:

— Пошли вы, я ничего не скажу!

Зубы и когти волка вцепились в жертву, с чавканьем разрывая плоть. Несколько раз волк сжирал Чухарева. Удар лапами по земле, и жертва появлялась вновь бледнее и слабее, чем минуту назад. На третий раз мужчина не выдержал и завопил:

— Я скажу! Паша Анайкин. Из аварийки. Нас Наимов послал. Сказал: остановить, припугнуть, без следов. Но она начала орать и брызнула мне в лицо. Паша запаниковал. Я не хотел так, клянусь, нет, пожалуйста...

Лида стояла рядом, открытый блокнот лежал в руке.

Волк не уходил. Два резких удара лапой, одежда разлетелась, мужчина остался в одних лохмотьях. Шеи двухголового волка удлинились, обвились вокруг человека, как две змеи.

— Я всё сказал! — закричал Чухарев.

Девушка сделала шаг вперёд.

И тогда волк начал распадаться. Вдоль хребта монстра пошла трещина, от хвоста к шее. Куски монстра стали двумя десятками псов. Белые дворняги с красными глазами и пеной из пасти. Они рассредоточились вокруг истошно орущего человека.