Журналистика, магия и заговор (СИ), стр. 10

— Это сложнее.

— А куда деваться? — Лида помолчала. — Мне нужно понять, кто их крышует. Двенадцать подрядных организаций и шесть управляющих компаний за семь лет. Все работают по схожей схеме. Для такого нужны обширные связи.

— Предполагай худший вариант и не ошибёшься, — брат криво усмехнулся и ускорил шаг, до дома оставалось пять минут ходьбы.

Остаток пути прошли без разговоров. У Артёма из наушников играла Louna, Лида слушала и тихонько подпевала: «Слава героям, ломавшим схемы! Слава изгоям внутри системы!»

Перед подъездом остановились, Артём снял наушники и криво ухмыльнулся.

— Угадаешь откуда? Кто-то, видимо, на неё наклеветал, — сказал брат ровно, глядя на облезлую дверь подъезда, — потому что, не сделав ничего дурного, она однажды утром была арестована.

Лида замерла, изогнула бровь и спросила:

— Кафка? «Процесс»?

Артём кивнул, улыбнулся и добавил: «Да. Только у тебя шансов больше!»

Глава 4: Закрытые двери

Крепкая вахтёрша лет шестидесяти сидела за зарешёченным стеклом в будке у входа. Чёрная куртка с нашивкой «Охрана» была накинута на плечи поверх белой застиранной кофты. В руках тётка держала разворот газеты с названием «Магические тайны города» и статьёй «Шок! Оракулы предсказали, когда Кривошеин умрёт».

Лида медленно подошла, вчиталась в другие разноцветные заголовки колонок, набранных капслоком: «Защитники магии пытают в библиотеке собак», «Зэк превратил секту чудо-бомжей в банду», «Загородный бордель под видом арт-галереи».

Журналистка скривилась, прикрыла рот кулаком, покашляла.

— Фамилия? — спросила женщина, не отрываясь от чтения.

— Черных. К Коростылёвой, по приглашению.

Палец ткнул в журнал, лежащий в окошке будки. Вахтёрша сипло буркнула:

— Давненько тебя не видела. Что, пнули из «ИнтерВестей»? Опять будешь у нас внештатником работать? Ай, ладно, распишись!

— Как я могу пройти без подарка мимо самого заслуженного работника редакции? — Лида сунула в окошечко новый кроссворд и белую шоколадку. — Уже весь этаж обсудил моё увольнение?

— Пять дней назад Самохвалов прибежал и растрепал, — не поднимая глаз, буркнула вахтёрша. — Пиши давай и иди, там весь триумвират собрался!

Лида заполнила строчки таблицы наклонным почерком с завитушками. Вахтёрша не посмотрела, махнула рукой.

Черных медленно пошла вперёд.

Коридор тянулся через весь первый этаж. Стены покрашены в белый и зелёный цвет, краска местами пошла пузырями. Линолеум старый, с протоптанной дорожкой посередине. Половина ламп не горела, и коридор тонул в полутьме. Пахло бумагой, типографской краской и чем-то кислым.

Лида внимательно осматривала стены. Сначала шли четыре газеты в рамках с золотым тиснением: «Вечерний Загорск», «Из рук в руки», «Жизнь Загорска» и «Магические тайны города». Номера прошлой недели хранились под оргстеклом.

По стене рядом с последней газетой полз большой чёрный таракан. Лида прошла дальше и остановилась у доски почёта.

Фотографии сотрудников в овальных рамках. Мужчины в пиджаках, женщины в платьях. В центре, крупнее остальных, — главный редактор Коростылёва Н. А. Рядом — дочь, секретарь-референт. Лида замедлила шаг, посмотрела на обе фотографии, перевела взгляд дальше.

Три доски грамот. Бумаги в рамках, некоторые датированы началом двухтысячных. Лида прошлась взглядом по датам. Самая поздняя — за 2018 год.

Дальше шла доска партнёров. Логотипы местных предприятий, некоторые уже выцветшие. Ни «МагистральСервиса», ни «НовоСтроя», ни «Каскад-Трейда». Даже водоканала нет. Только мэрия, партия «Единство» и местные заводы.

В конце коридора приёмная. Лида вошла и оглянулась.

Натяжные потолки с точечными светильниками. Стены оклеены фотообоями: город в перспективе, с проспектом и фонтаном, но обои вздулись у батареи, и проспект неестественно изогнулся. Журнальный столик, на нём стопка «Жизни Загорска» и подшивка «Областной газеты» за месяц.

За столом в приёмной восседала секретарша. Большое декольте на белой кофточке, белые волосы уложены крупными локонами, яркий лак на ногтях. Девушка за тридцать, грузная, яркая. То же лицо, что на доске почёта в коридоре, только толще и с другой причёской. Женщина смотрела в белый айфон последней модели, не поворачиваясь к Лиде.

Журналистка подошла к столу. Подождала несколько секунд и заговорила.

— Здравствуй. Я к Нине Алексеевне.

Секретарша подняла глаза. Оглядела Лиду, выкатила нижнюю губу и молча открыла журнал. Перелистнула страницу туда, обратно. Нашла запись и повернула журнал.

— Здесь время прихода. Потом фамилию. Потом цель визита. Разборчиво пишите, да. Печатными буквами, да.

Лида заполнила все столбцы. Секретарша наклонила голову, прочитала перевёрнутый текст. Кивнула и вернулась к разглядыванию на экране фотографий мужчин с сайта знакомств.

Журналистка шагнула и потянула массивную дубовую дверь с латунной ручкой и вошла.

Кабинет был большой и тёмный, несмотря на два окна. Шторы толстые, задёрнуты наполовину. В центре массивный стол из тёмного дерева, покрытый стеклом, под которым визитки, календарь за прошлый год и вырезки из газет: Коростылёва жмёт руку губернатору, вручает грамоту, выступает на трибуне.

За спиной главного редактора три портрета в одинаковых золотистых рамках. Президент, губернатор, помощник мэра по ЖКХ Дроновский.

В кабинете расселись трое.

Нина Коростылёва — за столом, в огромном «директорском» кожаном кресле. Крупная, с химической завивкой, корни отросли на сантиметр. Строгий костюм, брошь в виде чёрного ромба с белым оком, очки на золотой цепочке. Её руки лежали на столе поверх кожаной папки с эмблемой партии «Единства».

Справа, в потёртом кожаном кресле, сидел редактор «Из рук в руки». Лет пятидесяти, серый костюм, рубашка в полоску. Чёрные брови, греческий нос и седеющие усы. Мужчина держал в руках блокнот и ручку.

Слева на спинку дивана откинулась начальница «Жизни Загорска» и псевдомагической газетёнки. Красивая, полная женщина с фарфоровой чашкой чая в руке. Округлое лицо, мягкие черты, карие глаза и яркий макияж. На шее синий платок в цветочек, заколотый брошью с чёрным ромбом и белым глазом.

Лида взяла один из потрёпанных офисных стульев для посетителей, села поближе к столу.

— Здравствуй, Лидочка, — Коростылёва чуть улыбнулась и протянула массивные ладони навстречу, — мы вас пригласили, потому что нам небезразлична судьба коллег. Как ваше здоровье? Говорили, что вы только через две недели выйдете?

Взгляд главного редактора скользнул по красной кожаной куртке и джинсам журналистки.

— Спасибо, Нина Алексеевна. Здоровье в порядке, — отозвалась Лида спокойно, положив локти на стол. — Один из ваших сотрудников утром пригласил зайти. Я бы хотела обсудить возможность публикации материала о коррупции в водоканале.

Мужчина справа не поднял глаз от блокнота. Усы шевельнулись, чёрные брови нахмурились, и послышался глубокий бас:

— О водоканале сейчас кто только ни пишет. В интернете все эксперты. Каждый блогер с сотней подписчиков мнит себя следователем.

Толстушка слева наклонилась вперёд, сделала глоток чая.

— Лидочка, а ты точно себя хорошо чувствуешь? Видения, вспышки гнева и головные боли уже прошли?

— У меня их не было. Кто распространяет такую клевету? — Лида посмотрела в глаза собеседницы и выдержала паузу.

— Болтают злые языки, а я не знаю, что им отвечать, вот и уточняю. А за что тебя уволили? За недостоверные данные? Говорят, ты писала по заказу прежнего директора водоканала? Но я не верю!

Начальница «Жизни Загорска» не отводила взгляд и улыбалась.

— Меня уволили за расследование коррупции. Данные достоверны, — громко ответила Лида. — А у злых языков есть фамилии и имена?

Женщина поставила чашечку на столик рядом, взяла конфетку из коробки, съела и продолжила:

— Настоящий журналист не сдаёт источники, да, Лидочка? Говорят, ты перед увольнением хотела продать материал конкурентам и шантажировала редактора. Ну ты же знаешь, какой у нас город! Все всё знают. Но это тоже неправда, да? — Толстушка откинулась на диван, закинула ногу на ногу, посмотрела на портрет помощника мэра.