Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 7

Делаю шаг к девчонке и тянусь за канапе с икрой. Она моментально поворачивается ко мне. Оно и понятно, ишь какой-то нехороший человек покусился на икру, которую она не прочь не только съесть, но и скоммуниздить в сумку. И действительно в ее взгляде неприкрытое возмущение.

И нет, тогда не показалось. Хоть и был нереально бухой, запомнил ее глаза. Нет слов, чтобы описать какой они, сука, нереальной красоты. Какой это вообще цвет? Серый, голубой? Примесь зеленого? Хрен поймешь. Одно знаю точно, они завораживают так, что даже забываешь про грудь и другие важные стратегические объекты. Кто бы мне сказал, что такое в принципе возможно, покрутил бы у виска. Одно знаю наверняка — она меня не узнала. Но удостовериться в этом надо.

— А мы нигде раньше не встречались?

— Встречались, конечно, — как ни в чем не бывало произносит она, отправляя в рот очередную тарталетку. — Минут десять назад, когда не ваша леди хотела подарить вам букет.

— Подарить букет?

— Ну, букет ЗППП.

— Почему сразу букет?

— Думаете, один цветочек? Ну, может, и один. Но каждый из цветочков так себе пахнет. Гонорея, хламидиоз, сифилис, гепатиты, ВИЧ. Какой самый лучший? — с такими глазами можно про все болячки слушать. Хотя, если призадуматься, тема у нас охренеть какая занимательная.

— Василек, — сам не понял, как из меня это вырвалось. Может, это васильковые глаза? Как вообще выглядит василек и какого хрена такие мысли лезут в мою голову. — А почему, кстати, она должна была подарить мне цветок или букет?

— Может быть, потому что она замужем, а на прошлой вечеринке, если это можно так назвать, она зажималась с другим мужчиной. А сегодня с вами. Думаю, вас таких много.

— Может, — прекрасно, та шлюшка еще и замужем.

Готов поклясться, что девчонка мечтает избавиться от моего общества. Ну да, конфеты в сумку при мне не положить. Очаровательная она все же. И да, не показалось. Несмотря на макияж, на вид ей максимум двадцать.

— Там банка? — усмехаясь произношу я.

— Какая банка?

— Та, в которую ты хочешь собрать икру с тарталеток.

— Там только сменное белье, — ничуть не смутившись, произносит она.

— Приходится часто менять?

— Каждый день. А вы только по праздникам? Надо каждый день, — урыла, твою мать, Катюша. Наконец, отрываю взгляд от глаз и перевожу на грудь. — Извините, мне пора, — вдруг произносит она, резко отвернувшись.

Куда тебе пора? Другой стол объедать? Так и провожаю взглядом ее ладненькую фигуру. А вечер перестает быть таким скучным. Прелестно. Было прелестно ровно до того момента, пока стерва с нереальными глазами не оказывается рядом с моим отцом. Он кладет руку на ее талию и что-то говорит. А меня как будто током шандарахнет от осознания, что это и есть та самая секретарша, которую трахает мой папаша.

Не знаю, как мне хватает терпения наблюдать за ними. В какой-то момент мой родственничек, видимо, почувствовал на себе мой взгляд. Делает вид, что рад.

— Молодец, что все-таки пришел. Пора бы вводить тебя в курс дела.

— Я-то молодец, а ты совсем охуел. Сюда с женами приходят, а ты со своей шлюхой приперся. Мать совсем не жалко?

— Я терпелив до поры до времени. Это моя помощница, а не шлюха. А твоей маме лучше не быть там, где ей не нравится. И да, если я готов стерпеть твои выходки, то другие нет. Только посмей ей нахамить, — даже так? — Заканчивай, Кирилл.

Каким-то чудом мне хватает терпения не устраивать прилюдный скандал. Правда, в очередной раз напиваюсь. Ехать домой на ночь глядя нет никакого желания. Благо мне находят номер в гостиничном комплексе. На этом плюсы заканчиваются. Лицо этой стервы так и стоит перед глазами.

Достаю пачку сигарет. Три месяца в завязке пошли по одному месту. Выхожу на балкон и прикуриваю сигарету. Сначала был уверен, что это глюк. Но нет, стоило закрыть и снова открыть глаза, как картинка не исчезла. Справа от меня на чужом балконе стоит синеглазая паршивка в одной майке и трусах, которые прикрывает спереди какой-то стремной каракулевой шапкой из восьмидесятых.

— Здрасте, — вдруг произносит она. — Как поживаете?

Глава 6

Смерив меня взглядом полного презрения, мужик и не думает отвечать на мой не самый умный вопрос. Еще никто и никогда на меня не смотрел столь брезгливо. Мне бы думать о том, как не отморозить задницу и другие важные места, но я же зачем-то гружусь от его взгляда. Так смотрят на грязь или что-то очень неприятное.

— Что? — не выдерживаю я.

— Что? — парирует в ответ. Очень информативно. — Ты вольтанутая? — вдруг произносит он.

— Простите?

— За окном минус.

— Нет, не вольтанутая. Разве что с легкой припиздинкой. Я бы могла сказать, что закаляюсь, но нет. Вы не могли бы мне помочь?

— Чем?

— Не хотелось бы умирать на балконе, да еще и в трусах. В общем, к моему начальнику приехала жена. А она у него дама с особенностями. Очень ревнивая. И мой начальник попросил меня спрятаться на балконе.

— Какая прелесть. Приехала жена, а любовницу на балкон.

— Я не его любовница. Я его личная помощница.

— Ага.

— Так вот. Раз мы тут встретились, может быть, вы мне поможете?

— Нет, — не задумываясь бросает гад.

— Это все из-за того, что я помешала вашей не леди вас вылизывать? Или из-за канапе и тарталеток? Вам что, не хватило? Вы лакали виски побольше меня. Это еще вопрос, кто наел больше: я или вы, — вот не надо нападать на человека, пусть и говнистого, который может мне помочь.

— Девочка, тебе сколько лет?

— А что надо ответить, чтобы вы помогли мне перебраться к вам на балкон?

— Правду.

— Двадцать пять.

— А начальнику сколько?

— Шестьдесят три.

— Давно он тебя трахает?

— Он меня не…я вообще девственница. Ей и умру, если не окажусь в тепле, — на мой комментарий он открыто усмехается. Оно и понятно. Я бы тоже не поверила.

— Так в чем дело, девственница? Постучала в дверь и дала о себе знать.

— Не могу. Вы что. Вдруг у его жены снова будет инфаркт. Не могу брать такой грех на душу. Помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Хотите бутылку виски?

— Дай угадаю. Ты его сливала на фуршете в какую-нибудь бутылку?

— Нет, конечно. Виски из Турции. Очень качественный.

— Ой, бля, ты там сливала, да? — однако, проницательный.

— Еще могу дать ракы. Очень хороший напиток.

— И это сливала. Какие уникальные кадры трахает Арестов.

— Вы знаете моего начальника? — игнорирую его нелепые намеки.

— К несчастью, да.

— Ну, помогите, пожалуйста. Я вам отплачу. Чем хотите. Ну, в пределах разумного. Хотите шапку подарю?

— Всегда мечтал носить на башке барана.

— Ну, вот и носите с удовольствием. Можно к вам в номер?

— Нельзя.

Такой красивый мужик и такой говнистый. Фу таким быть. Когда в спальне загорается свет, я, кажется, перестаю дышать. Сейчас точно заглянет на балкон. А вот и женский голос на повышенных тонах. Когда любитель небезопасного секса тушит окурок и переводит на меня взгляд, понимаю, что, кажется, он передумал.

— Перелазь.

— Как?

— Как подсказывает сердце.

— А если оно мне ничего не подсказывает.

— Попроси, чтобы подсказало.

— Не подсказывает.

— Бери стул, становись на него. Поднимаешь ногу на балюстраду и перелезаешь, ухватившись за этот столб. Я подстрахую.

— Что такое балюстрада?

— Вот эта штучка.

— Не проще ли сказать ограждение?

— Ты вроде не блондинка.

Козел! Эх, была не была. Кидаю к нему на балкон шапку. И делаю ровно так, как он сказал. Вот только все заканчивается на том, что одна моя нога находится на моем ограждении, вторая на чужом, а руками я вцепляюсь мертвой хваткой в столб, разделяющий наши балконы.

— Мамочка.

— Вот что бывает, когда малолетка лезет в койку к женатому старому пердуну. Покайся, Екатерина, пока не поздно, — ах ты, сука. Ну, погоди. И да, я не говорила своего имени. — Покаялась?