Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 53

Когда мы останавливаемся на светофоре, Кирилл вдруг произносит:

— Дай мне свой календарь

— Кирилл, ну хватит. Реально.

— Дай календарь.

— Зачем?

— Просто дай.

— Да я уже поклялась.

— Просто дай.

Нехотя достаю эту позорную вещичку и протягиваю ему. Он долго смотрит на календарь и с каждой секундой его лицо напрягается все больше.

— У нас давно зеленый. И тебе сигналят.

Кирилл трогается с места, а затем произносит:

— А ты ни о чем не забыла, смотря на этот календарь?

— Эм-м…нет.

— А если подумать? Может, ты все же что-то пропустила?

— Двадцать третье февраля? Если это намек, что я ничего не подарила, так это неправда. Я купила тебе носки. А остальное у тебя все есть.

— Точно ничего не пропустила?

— Ну, восьмое марта на носу.

— И?

— Ты мне носки не дари, пожалуйста.

— Блядь, Катя. Где у тебя за все это время месячные? — перевожу взгляд на календарь. Когда я пила из Наташиной чашки, я как-то не думала залететь в ближайший год, не говоря уже про ближайший месяц. А действительно, где они?

— Как-то созвучное слово хочется сказать. И даже…логично.

— Надеюсь, ты не собралась падать в обморок?

— Вроде, нет.

— А почему такая белая?

— Ну, извини, не каждый день ко мне приходит мысль о возможной беременности. Можно и взбледнуть. Это же…это…это просто пиздец.

— Он самый, если человек умер. Все остальное решается. Я не про аборт сейчас, если что.

Еще никогда мне так не хотелось молчать. Куда мне сейчас ребенка? А Кириллу? Еще недавно я троллила Наташу за боязнь сделать тест. Сейчас точно так же трушу я. Но, в отличие от меня, Кирилл настроен более решительно. Он останавливается у ближайшей аптеки и покупает тест. Два, если быть точнее.

Так страшно мне было разве что тогда, когда оказалась запертой с Игнатом.

— Я сначала душ приму.

— Катя.

— Да какая разница? Это всего десять минут.

— Это ничего не решит.

— Решит. Я буду чистой.

Двадцатью минутами не обошлось. Я пробыла в душе час. Сама не понимаю, что чувствую. Одно знаю точно, душ помогает привести мои нервы в порядок. Надо как-то разрядить обстановку. Убираю тест в карман халата и выхожу из ванной, на ходу вытирая волосы.

— У меня плохие новости. Придется вам жениться, Кирилл Владимирович, — вот уж разрядила, так разрядила. Усмехаюсь в голос, продолжая вытирать волосы. — Короче, я не понимаю, как поднимать эту штуку в сливе. Убери, пожалуйста, мои волосы сам. Только перед тем, как помоешься, а не после, а то потонешь, — убираю полотенце с головы и натыкаюсь взглядом на улыбающуюся… Валерию. Да, блин! Как так? Мало того, что сама по себе ситуация дебильная, так еще и после пьяных разговоров на кухне мне вообще стремно смотреть в лицо этой женщине. И вроде ничего такого я не сказала. Всего лишь правду. Но вот это отрицание, что мне нравится ее сын и убеждение, что у нас никогда ничего не будет, потому что я жду того самого с окончанием имени на «ат», меня тупо топит. — В смысле потоните, Кирилл Владимирович. Это не то, что вы подумали, Валерия. У меня просто дома отключили воду, и я пришла сюда помыться.

— Бедная моя. Отключить воду на месяц — это то еще испытание. Катюша, а как же на это мытье посмотрит Булат, Игнат, Кастрат и Мандат? — да, блин!

— Да и…ху-у-у…

— Хуй с ними?

— Ага.

— Ну и правильно.

Глава 41

Хочется провалиться сквозь землю от стыда. Супер неловкая ситуация. Не зная куда себя деть, утыкаюсь взглядом в клетку с попугаем. Не трудно догадаться, кто его принес. Вот только нафига приносить подаренного попугая, еще и на ночь глядя?

— Кирилл, чего стоишь? Тебе Катя сказала, волосы достать из слива. Давай, мой хороший, иди доставай.

— Напомни, а когда я превратился в маменькиного сынка, выполняющего ее команды?

— Боже упаси, никаких маменьких сынков. Исключительно каблук для своей женщины. Кстати, о женщине. Ты Катю обесчестил, так когда свадьба? — Господи, почему я ещё не провалилась под землю? — Кирилл, прием.

— Прием, прием, хуйло, — синхронно переводим взгляд на клетку. У меня слуховая галлюцинация или попугай действительно это сказал?

— Что он сейчас вякнул? — ошарашенно произносит Кирилл.

— Прием, прием, хуйло, — не показалось. Мать моя женщина...кого я ей подарила? — Вечер в хату, — капец.

— Видимо, Ромашка у какого-то зэка воспитывался, — как ни в чем не бывало произносит Валерия.

— Ромашка? — не скрывая сарказма выдает Кирилл.

— Рома хороший. Хоррроший, — произносит в ответ попугай.

— Хороший, хороший. Не переживай, Ромашка, — невозмутимо произносит Валерия. — Он хоть и с припиздинкой, но мне все равно нравится. Правда, когда я тебе говорила, что хочу говорящего попугая, я думала, что научу его говорить сама. Более интеллигентным словам. Без матов. Максимум, что-то типа: «Вова дурак».

— Вова дурак, — тут же повторяет попугай, издавая какие-то странные звуки. Валера в ответ забывает про мои голые, столь аппетитные ступни и принимается шипеть на попугая.

— Как видите, Ромашка оказался всесторонне развитым попугаем. Учить его ничему не пришлось. Хотя, тешу себя надеждой, что он будет материться чуть меньше.

— Ха. Без вариантов. Где бы он ни воспитывался раньше, от женщины, которая ежедневно матерится, у него нет шансов стать интеллигентом. Он тебе под стать, мама. И, извини, мы не сможем с ним посидеть, так как уезжаем сами.

— Звездабол, я знала, что ты так скажешь, поэтому принесла его на ночь. Катя, вы же посидите с ним десять дней?

— А после десяти дней вы его заберете?

— Конечно, заберу, дорогая.

— Извините, я не думала, что он матерится. Я взяла его по объявлению, у него умер хозяин.

— Все ясно, на халяву решила прибрать зэка-попугая. Ну, Катя, все, как всегда. Себе не изменяешь. Молоток, — не скрывая сарказма выдает Кирилл.

— Так что там со свадьбой, Кирюша?

— Летом.

— Обесчестил сейчас, а свадьба летом? — не унимается Валерия. Позорище…— Грешник.

Кирилл закатывает глаза и, кажется, уже готов почистить слив, лишь бы не быть участником этого бреда.

— Мам, тебе пора. Желательно, с попугаем.

— Катя, — переводит на меня взгляд. — Я на тебя надеюсь.

— Проследим. Будет в целости и сохранности. Обещаю.

— Ну и славно. Все, не скучайте, дети.

Закрыв за матерью дверь, Кирилл садится на диван.

— Попугай, Кать? Как ты могла ей его подарить?

— Ну, она его хотела.

— Эти звездуны живут хрен знает сколько лет. На кого потом оставят этого припизданутого? Был один ненормальный кот, теперь еще в придачу попугай.

— Вечер в хату. Драсти, драсти, драсти, — словно специально повторяет попугай, выводя из себя Арестова.

— Завали хлебало, Рома, — произносит Кирилл и поднимает на руки кота.

Что его больше расстроило, мои слова, что надо жениться, стало быть, я залетела, или попугай. Сдается, что первое. Попугай просто подлил масла в огонь.

— Ты расстроен.

— Да, расстроен. Я всегда считал хозяев, которые отдают своих животных по надуманных причинам: аля аллергия и прочая херня — ублюдочными уродами. Аллергия? Так прими антигистаминные, переезжаешь, ну так возьми кота с собой, а не бросай его хер знает где. И что мы имеем? Я должен отдать кота, потому что он не потерпит конкуренции с ребенком. Он его на хер сгрызет. И кому его отдавать? Кому он нужен, кроме меня? Он же только меня воспринимает. Никому он на хрен не сдался. Да, он тот еще пиздюк, но я же его люблю. Ну и чем я отличаюсь от этих ублюдков? — ничего милее я еще в своей жизни не слышала. Прелестно. — Я так понимаю, залетели мы еще в наш первый раз? Редкостные счастливчики. Ну, один плюс в этой ситуации все же есть. Деть должен быть красивым. Хорошо бы девчонка, глазами в тебя, — ну все, сейчас помру от умиления.