Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 50

— Потрошить?

— Ага. Я выбрала ужастик, если ты не заметил.

— Заметил, — уверенно вру я.

Уверен, что шутит, ведь название было какое-то поэтично бабское. Какой-то закат. То ли закат твоей любви, то ли...сука! Вздрагиваю, когда на экране вопит баба с перерезанными кишками. Багряный закат!

— Катя, твою мать!

— Зато я тебя отвлекла. Как в воду глядела, что сопливое кино нам бы сейчас не подошло. А это в самый раз.

— Мне на хрен не сдалось такое глядение в воду. Может, лучше приблизим подарок имениннику?

— Пренепременно. После кино. Смотрите внимательнее, Кирилл Владимирович. Я потом с вас все спрошу в конце.

Спросит она, ну-ну. Не знаю, какого подарка я от нее жду. Ясное дело, никакого секса не будет. Но ведь чего-то жду. Как ребенок.

Когда мы вновь оказываемся в Катиной квартире, она усаживает меня на диван и просит закрыть глаза. Спустя, по ощущениям, целую вечность, она появляется передо мной.

— Можешь открывать.

Катя кладет мне на ладонь бархатный мешочек. Открываю его и достаю часы. Дорогие. Фирменные. Точно не подделка. Только это...мои часы.

— Дорогие часы.

— Ага.

— Ты бы никогда не купила их за такие деньги. И это не подделка.

— Конечно, не купила бы, даже если бы стала женой миллионера. Что я дура, что ли, — тратить такие бабки на фигню, которую можно купить за пять косарей и никто не отличит от оригинала, — ай да, Катя. Забыл с кем имею дело.

— Да. Не дура. То ли дело я дурак, да?

— Ну, не надо столь самокритично. Просто…дурачок.

— Это мои часы.

— Да, твои. Я же тебе их подарила, значит, часы твои. Логично.

— Да, мои. Потому что они реально мои. Откуда ты их взяла?

— В цветочном павильоне, где ты их профукал, обменяв на ромашки. Отдала деньги за стоимость букета и потребовала вернуть часы.

— И просто так вернули?

— Я была убедительна. Кто, если не я?

— Действительно. Но есть загвоздка, Катерина Михайловна.

— Какая?

— Подарок как бы и…ненастоящий, учитывая, что они и так мои.

— Ну, какой день рождения, такой и подарок, Кирилл Владимирович, — ай да, Катя, ай да зараза. — Исполнения вам всех ваших желаний.

— Ну, поцелуй хоть по-настоящему. Не в лоб. И не в щеку. И не в нос, — тут же добавляю я, видя ее лукавое выражение лица. — В губы.

— Желание именинника — закон.

Глава 39

В последний раз меня так пробирало перед тем, как лишиться девственности. Жуть как хочется поделиться с Наташей во всех красках обо всем, что случилось за тридцать один день. Единственное, что останавливает — это возможность встречи с Полуяновым. Уверена, что он будет надо мной подтрунивать. Правда, остается шанс, что знаток женщин не будет ошиваться в Наташиной квартире. Нажимаю на звонок с колотящимся сердцем. Дебильная улыбка моментально сходит с лица, как только дверь открывает Полуянов.

— Здрасте.

— И тебе привет, Катерина. Сто лет, сто зим.

— Это чья квартира?

— Наташина.

— А вы что тут делаете?

— Чего я тут только не делаю.

— Может, пойдете в свою?

— Непременно. Завтра. С Наташей.

— А сегодня?

— А сегодня нет.

— Ну, может, пойдете погуляете немножко?

— Да прям, чтобы пропустить занимательный разговор? — бесит, так бы и дала в лоб. Снимаю куртку под насмешливое выражение лица Полуянова и подаю ему пакет с детским шампанским и тортом.

Одно радует — в прихожей появляется Наташа и чувство неловкости пропадает. Как только мы заходим на кухню, Александр вдруг произносит:

— Поздравляю.

— С чем?

— С тем, что теперь тебе не будет везти, как обычно, — это как понимать?

— В каком это смысле?

— В прямом. Девственницы всегда везучие и выживают даже в ужастиках. Теперь все. Будь осторожнее, — смысл его слов доходит до нас с Наташей одновременно, судя по выражению ее лица.

— Как вы узнали?!

— Чуйка. У тебя мордашка светится.

— Охренеть, — произносим синхронно с Наташей. — И кто? Игнат? — осторожно интересуется она.

— Ага, — готова поклясться, что увидела на ее лице разочарование. — Почти. Киррилиат.

Если раньше я думала, что у Кирилла с Полуяновым похожи только глаза, то теперь с уверенностью могу заявить, что сходств у них значительно больше. Смеется он так же заливисто, как и Кирилл. Чувство такое, что передо мной стоит Арестов младший.

— За это надо выпить.

— Вот забирайте детское шампанское и выпейте его на улице, пока мы тут будем разговаривать.

— Во-первых, Катерина, свет не моих очей, тебе давно уже надо перейти со мной на «ты». Во-вторых, выгонять меня, да еще и с детским шампанским, — не комильфо, учитывая, что я твой будущий родственник.

— Будущий родственник, иди, пожалуйста, и вправду погуляй, — вмешивается Наташа.

— Выгнать меня на мороз? Это при том, что после моих курсов она встретила мужика, пусть и говнистого?

— Во-первых, не после ваших курсов, а во-вторых, он не говнистый. Он хороший, — капец, это не просто звучит по-детски, это просто…тупо. — И вообще, только я могу говорить про него плохо.

— Все. Была Катерина, и нет Катерины. Потекла девка.

— Саш, хватит. Иди сходи…за хлебом.

— За батоном. И икры можете купить, — тут же добавляю я, усаживаясь за стол. — Три баночки.

— Ничего не перепутала, Катерина?

— Ой, точно. И икры можешь купить три банки. Все никак не могу привыкнуть, что можно тыкать сорокалетнему дядьке.

— Хотел посочувствовать братцу, ан нет, все норм. Каждой твари по паре, — козел. — Может, что-нибудь еще купить? — не скрывая сарказма выдает Полуянов.

— Ага. Красной рыбки.

— И колбасы, — тут же добавляет Наташа.

Оставшись наедине с подругой, первое время чувствую себя неловко от осознания, что не сильно-то и отличаюсь от Наташи, на которую обижалась за то, что она не говорила о своих отношениях с Полуяновым. А ведь я сделала так же. И все, понеслось. В пору заклеивать рот.

— Ты сказала, что у вас аврал на работе, поэтому не полетела в Египет, а в это время ты была с мужиком, которого якобы ненавидишь. Класс. Месяц, Катя. Целый месяц, — вот уж, что действительно жалко, так это то, что мне не удалось съездить на халяву в Египет. И то, жалко не потому, что сильно хотела на море, а потому что пропускаю халяву.

— Кирилл запретил мне брать отпуск.

— Ой, да ладно. Не звезди.

— Ладно. Вру. Я просто хотела провести время по-другому. Мне кажется, это все скоро закончится, а Египет, ну…слетаю как-нибудь потом. У меня же есть деньги.

— В каком смысле все скоро закончится? Ты что, снова думаешь о том, что имя Кирилл заканчивается не на «ат»? Да это все глупости. Гадалка сказала, что у меня будет мальчик, а Саша уверен, что девочка. Хочешь специально узнаю пол на УЗИ, чтобы доказать тебе, что это чушь и все ошибаются?

— Да плевать мне уже на это имя.

— А что тогда не так?

— У меня никогда не было все хорошо. Так же не бывает, Наташ. Тридцать один день это…непозволительно много. Я жду подвоха.

— Какого подвоха?

— Любого. Может, ему надоест или…ну не знаю.

— Он что, уже плохо себя ведет? Игнорит тебя?

— Нет. Наоборот. Вчера я впервые соврала и сказала, что сегодня я занята, чтобы не видеться. Сейчас жалею, хотелось бы с ним вечер провести, но уже будет стремно. Он поймет, что я ему наврала.

— Ничего не понимаю.

— Тридцать дней быть приклеенными друг к другу — это, наверное, перебор. Пусть думает, что у меня есть не только он. Так советуют на форумах. Ну типа сильная, независимая, бла бла.

— Ты долбанутая, что ли? — переводим синхронно взгляд на вошедшего с пакетом Полуянова. — На форумах сидят одинокие бабы, которые дают вредные советы, чтобы и другие бабы были такими же несчастными, как они. Мужчины больше ценят, когда им не трахают мозг и женщина не строит из себя хер знает кого. Звони ему и говори, чтобы забрал тебя.