Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 17

— Не слышу в голосе нотки прелестной дурочки.

— Не волнуйтесь, я улыбаюсь, как она. Вот прям щас начала.

— Ну, слава Богу, — не скрывая сарказма выдает этот гад. — Не опаздывай на работу. Иначе штраф. Книги уже начала читать?

— Конечно. Все сразу. Не могу определиться, какая больше нравится. Все хороши.

— Я узнаю, если ты их прочитала в кратком содержании.

— Да что вы, я и не подумала читать их в кратком содержании. Ни одного слова не пропущу. Такая херн..литература очень хорошо влияет на сон. Каждая буква дорога и быстрее окунает в царство Морфея.

— Рад, что тебе понравилось. Я бы еще с тобой поболтал, но у меня дела.

— Наверное, очень важные. Какие-нибудь документы подписываете?

— Господь с тобой, какой идиот работает в воскресенье вечером. У меня срочные отдыхательные дела. Моя очередь прыгать в снег, — паскуда двуногая.

— Смотрите, не простудитесь там.

Кладу трубку и кидаю мобильник на диван. Ненавижу!

Есть! Однозначно есть на свете справедливость. Иначе, как объяснить, что этот паскуда слег? О том, что придурок напрыгался в снег наверняка в чем мать родила, и заболел, я узнала только ближе к обеду, когда он так и не появился в офисе. К трем часам эта особь позвонил сам с уже далеко не таким бодрым и веселым голосом, как вчера вечером.

— Привези мне весь набор лекарств.

— Вы по-прежнему дристайлер? Батюшки, у вас, наверное, обезвоживание на фоне такой длительной диареи.

— У меня нет никакой диареи. Я простыл.

— Да, понимаю, что вам неловко о таком говорить, но со всеми бывает. Вам что привезти, что-то типа лоперамида?

— Катерина, срань Господня, Михайловна, привези мне все от ОРВИ! И градусник захвати, у меня его нет.

— Это все, что вам привезти, Кирилл Владимирович?

— Нет. Еще все для куриного бульона. Сваришь мне.

— Будет сделано.

Не припомню, когда у меня было такое хорошее настроение. А всего лишь придираст заболел. Закупаю лекарства от души. И даже свежую курочку, хотя могла взять подходящую к сроку.

Я не ожидала увидеть Арестова в столь помятом виде. Волосы взъерошены, глаза стеклянные. Невооруженным взглядом видно, как ему тяжело смотреть на свет. Ну, ничего, это карма. Я натерла мозоли от забегов и потратила впустую свои выходные, а ты полежи с ОРВИ, козел.

— Чего уставилась? Раздевайся, Бурундукова. Не смей заходить ко мне в квартиру в обуви.

— Конечно, сниму. Только я Белкина.

— Мне больше нравится Бурундукова.

— Хорошо, Кир Саныч.

— Я Владимирович.

— Ну, а мне больше нравится Кир Саныч, — парирую в ответ, на что, Арестов закатывает глаза.

— Захлопни скворечник, — уверена, будь он в лучшей физической форме, несомненно придумал бы что-то более красочное в ответ.

Вымыв руки под цепким взглядом разжиревшего Валеры, я направляюсь в спальню Арестова. Не знаю почему, но я уверена, что она находится именно на втором этаже.

Поднимаясь по лестнице, ощущаю себя героиней какого-нибудь крутого серила. Остается только надеть длинный шелковый халат и расхаживать по этим хоромам с шампанским в руке, раздавая ценные указания коту. Хотелось бы сказать домработницам, но чужих теток в моем доме, будь он когда-нибудь в моих цепких ручках, у меня не будет. Эх, мечты, мечты, вернись на землю, Катька Белкина, к счастью, накопившая на тачку не совсем мечты.

Стопорюсь перед тем, как войти, судя по виду, в хозяйскую спальню.

— Я слышу твое дыхание, как у запыхавшегося старого пса, — невозмутимо произносит Арестов по ту сторону двери. Сволочь. — Заходи.

Матерья Божья! Ну, ладно двухуровневая квартира, но куда одному мужику кровать таких размеров?! Да тут спокойно разместятся четыре человека. И тут же до меня доносится голос разума: большая часть кровати явно для жирного кота.

— Мне кажется, я умираю, — вдруг произносит придираст, как только я подхожу к кровати с пакетом в руках.

— Поэтому позвали меня, чтобы я заразилась с вами заодно? Очень гуманно с вашей стороны, — как только я навожу на его лоб электронный градусник, Арестов кривится, закрывая ладонью глаза.

— Ты должна была сказать, что это всего лишь простуда и тридцать семь и два, а я нытик или что-то в этом духе.

И сказала бы, если бы не цифры на градуснике. Блин, ему и вправду хреново, судя по цифрам.

— Ну, как сказать. Почти. У вас тридцать девять и три. Думаю вы и вправду можете отойти в мир иной, — несмотря на светобоязнь, глаза Арестова сейчас выглядят как пять копеек. — Если не лечиться, — тут же добавляю я.

— Твою мать, ты же меня сейчас угробишь намеренно.

— А разве есть за что? Вы же самый замечательный начальник, который не только уважительно относится к своей помощнице, но и организует ей досуг на выходные.

— Бля…мне пора писать завещание.

— Не драматизируйте. Я хоть и мстительная, но не злая. И я вас вылечу. Обещаю. Скажите, в доме есть какие-нибудь спрятанные украшения или деньги, которые могут не найти после вашей смерти?

— Не понял, — растерянно произносит Арестов, потирая лоб.

— Ну, если вы все же умрете и ваши родственники в итоге решат продать вашу квартиру, они не смогут найти деньги или украшения, если они, условно, запрятаны в стены. И тогда они достанутся новым владельцам. Ну, сами понимаете, лучше вашим родителям, с помощью которых вы все имеете, чем каким-то незнакомцам. Подскажите где они, я подскажу им, если что.

Раз, два, три, четыре пять, я иду в тебя плевать. И плюнул бы, судя по выражению лица, если бы не боялся последствий.

— Я выздоровлю и прибью тебя.

— Ну вот видите. Я же сказала, что знаю как вас вылечить. Не благодарите. Кстати, Кирилл Владимирович, все же мне кажется, что правильно говорить «я выздоровею», — чистый блеф. Понятия не имею как правильно. И то, и другое, звучит странно. Но, гулять, так гулять. — Не хотите посетить после выздоровления курсы по грамматике, орфографии, ну и в целом русского языка? Так сказать, чтобы соответствовать мне и моему уровню?

— Наступаешь на одни и те же грабли, Катерина. Я же выздоровлю или выздоровею, а ты будешь танцевать на граблях. Не боишься?

— Говорят, массаж стоп полезен. Давайте, оставим наши с вами препирания и займемся вашим лечением. Но для начала спрошу: есть какие-нибудь табу или ценные указания, пока вы еще в состоянии говорить в здравом уме?

— Есть. Ни при каких условиях не впускай сюда мою мать, — вот те нате.

— У вас с ней такие же плохие отношения, как и с отцом?

— Хорошие.

— Тогда почему не пускать?

— Потому что хорошая мать будет усиленно лечить своего сыночку, попутно пробуя устроить мою личную жизнь, предлагая таких же залежавшихся б/у невест, как ты, — что, блин?!

— Как я?

— Мечтающих запрыгнуть в последний вагон жен до двадцати пяти, уже потасканных, но еще хороши собой внешне.

— Я не…, — замолкаю, не в силах придумать хоть что-то обеляющее меня. Ну погоди, паскуда. Я тебе еще отомщу!

— И волосы собери. Хватит разбрасывать мне свою шерсть по квартире.

Ну что ж, не хочешь матушку в гости? Будет тебе матушка, придираст.

Глава 14

Лошара. Как он еще имеет свой бизнес, когда не только бросает телефон куда ни попадя, но и не имеет на нем пароля? Рыться в телефоне Арестова никакого желания нет, но по-другому найти номер его матери — не получится. Не просить же его у Арестова старшего. Откладываю позаимствованный телефон на диван и набираю сообщение его матери.

"Здравствуйте. Это личная помощница вашего сына. Он заболел, высокая температура. Он хоть и не признается, но, думаю, ему будет приятно, если вы придете."

Хоть мне и безумно страшно видеть эту женщину в живую, но сделать неприятно козлу — дорогого стоит. Вот только я не ожидала, что она мне тут же перезвонит.

— Неправильно думаешь, — без приветствий бросает его мать. — Поставь ему жаропонижающую свечку в задницу с приветом от мамы и пожелай выздоровления, — ну не сказать, что отношения хорошие. Как минимум — специфичные.