Здрасте, я — ваше счастье (СИ), стр. 13
— Я не очень понимаю намеков. Вам вызвать бригаду? — едва заметно улыбнувшись, он переводит взгляд на часы.
— Где девочки?
— Сейчас будут. У меня еще есть в запасе пять минут. Кстати, а зачем вам шесть на троих?
— Угадай.
— Это что-то типа бутербродных историй?
— Каких историй?
— Получается на одного «м», два «ж». Трехслойный бутерброд.
— Получается, что так.
— А не многовато ли?
— Ну кто не любит сочных бутербродов?
— Я все-таки за классическую сосиску в тесте, — готова поклясться, что он едва сдерживает улыбку.
Правда, она быстро пропадает, когда в сию комнату отдыха заявляются мои девочки.
— Сочнее не бывает, Кирилл Владимирович.
В напряге не только Арестов, но и его два друга.
— Что это?
— Вы сказали привести шесть девочек. Я привела вам шесть девочек.
— Это как сказать. Там две девочки, как четыре девочки, еще две на полторы. И только две смахивают на девочек по комплекции. Но с таким пробегом, что напоминают предбабушек.
— Там половина ваших ровесниц.
— Мне тридцать два.
— А им в среднем тридцать пять — тридцать семь. Так что вы либо корону поправьте, либо поуважительнее к женщинам, преддедушка. Выбирайте себе сочный ассортимент для бутерброда, а я буду контролировать ваш досуг.
— Сочное не равно жирное. Я жирное на ночь не ем.
— Надо иногда позволять себе объедаться. Приятного аппетита.
Глава 10
Арестов залпом выпивает половину бокала с виски. Выражение лица что-то наподобие: что я здесь на хрен делаю. Особенно забавно наблюдать за тем, как на него положила глаз моя любимица с подстреленной прической.
— Чебуречка, Кирилл Владимирович?
— Только после тебя.
— С удовольствием, — тянусь за беляшом и отправляю жировую бомбочку в рот.
— Ты где их выкопала? — шепчет мне на ухо.
— Там, где выкопала — больше нет. Кушайте.
— И за что мне это счастье?
— Вы молитесь, Кирилл Владимирович? — смотрит на меня, как на дуру. — Ну, молитвы читаете?
— Каждый день. С утра до ночи.
— Значит, не молитесь. Ну, вот это вам за то, что вы не молились. Покайтесь и все будет тип-топ. И вообще, что вы так переживаете? Кушайте.
— Ты специально произносишь это слово вместо «ешьте», чтобы меня позлить?
— Да нет, ну что вы? А вам не нравится?
— Не нравится.
— Тогда постараюсь пореже произносить это слово. Кушайте, кушайте, а то остынут.
— Старание — не твой конек.
Снова отпив приличную порцию виски, Арестов на удивление берет чебурек и отправляет его в рот.
— Они не проститутки.
— Конечно, нет. Вы сказали девочки. Вот я и привела вам девочек.
— С огнем играешь, Катерина.
— Я выполнила ровно то, что вы сказали.
— Захлопнись.
Он продолжает методично напиваться, в то время как двое его дружков на полном расслабоне, после выпитого, начинают хохотать с моими девочками. Более того, один из них включает музыку и моя тяжелая артиллерия принимается танцевать.
— Мне кажется, она положила на вас глаз, Кирилл Владимирович. Как она вам? — киваю ему на «подстреленную».
— Люблю женщин с изюминкой.
— Прическа ее главная изюминка, да?
— Усы.
— Да? Я не замечала.
— Ну, после такого причесона на башке, усы можно не заметить. Но у меня глаз на них наметан. Ты не выполнила задание, Катя. Как будешь расплачиваться?
— Кстати, об оплате. Вы за сапоги не заплатили. Денежку переведете?
— Скажи мне, а тебя в детдоме не били? — очень интересно. Нафига он интересовался моим прошлым?
— Били.
— По голове?
— Нет.
— А такое ощущение, что да. С моим отцом ты так же себя вела, как и со мной?
— С ним я притворялась более милой.
— Ты настолько отвратительна, что меня это вставляет, — усмехаясь произносит он, беря бутылку с виски.
— Какой-то сомнительный комплимент.
— Это был не он.
Он встает из-за стола и внаглую тянет меня за руку. Несмотря на то, что он прилично выпивший, идет он очень быстро, не спотыкаясь, в отличие от меня. Открывает дверь и пропускает меня вперед. Не нравится. Вот совсем мне не нравится то, что он закрыл дверь.
— Ну, раз не привела ночных жриц, выполняй за них их обязанности.
— Как это не привела? Очень даже привела. Там ого-го какие жрицы.
— Ну, жрут-то они, конечно, за троих. Давай, Екатерина.
Хотела бы я сказать, что мне ни капельки не страшно, но проблема в том, что Арестов снимает халат. Это что за фигня?
— Мне кажется или вы снова оказываете мне знаки домогания?
— Я хочу массаж.
— Параанальных желез?
— Оставим мою задницу девственной. Обычного массажа будет достаточного. Хотя, хочу массаж живота.
Арестов как ни в чем не бывало ставит бутылку на полку, ложится на массажный стол и подкладывает под голову руки. Смотрит на меня насмешливо.
— Накидку можешь снять.
— Если я сниму накидочку и буду тереться об вас своими верхними достопримечательностями, то ваша нижняя достопримечательность из лежачего состояния плавно перейдет в стоячее.
— Я как-нибудь это переживу.
— Зато я нет.
Подхожу ближе к столу и беру полотенце. На его трусы стараюсь не смотреть. Просто кидаю полотенце на его нижнюю достопримечательность.
— Как-то в этом действии я не почувствовал уважения.
— Извините, пожалуйста, уважаемый Кирилл Владимирович. Будем делать массаж Туйфу.
— Только что придумала?
— Нет. Он помогает избавиться от трех видов загрязнений в организме: грязный Ци, грязные жидкости и застарелые скопления каловых масс.
— О, да. Всегда мечтал от этого избавиться.
— Ну, мечты сбываются, когда встречаешь Катю.
Как делается массаж — понятия не имею. Просмотренное тысячу лет назад видео не слишком отложилось в моей девичьей памяти. А даже если бы и отложилось, то, когда перед тобой лежит красивое, в меру подкачанное мужское тело, а ты за двадцать пять лет жизни этим не балована, мозг работает плохо. Очень плохо.
— Потекла?
— Потекла тушь? — на мой комментарий Арестов усмехается в голос. Как до него дотронуться? Это слишком интимно. Ладно, абстрагируйся. Подумай о том, что где-то ходит мой Игнат. Другая бы уже тысячу раз позвонила, имея визитку. Но где я и где смелость?
Трогать его тело максимально странно. Уж себе могу признаться — совсем не противно. И пахнет от него, несмотря на алкоголь, безумно вкусно. Пока я усердно провожу ладонями по его животу, вдруг замечаю на плече татуировку. Дежавю. Я видела ее.
— Катерина, я не лампа с джином. Прекращай уже теребить мне одно место.
— Я не тереблю.
Отвести взгляд от его татуировки никак не получается. И только спустя несколько секунд до меня доходит, где я ее видела. Да не может быть! Я совершенно не помню лица мужика из бара. Кроме четкого ощущения, что он был красавчиком, ничего не помню. Женат. Он был женат! А у этого кольца нет.
— Вы когда-нибудь были женаты? — скажи нет, пожалуйста!
— А что?
— Странно, что при ваших финансовых возможностях и внешности вас никто не женил на себе.
— Я был женат, — да, блин!
— Давно развелись?
— Недавно, — вашу ж мать. Так не бывает!
— Развелись по причине ваших загулов?
— Я был максимально порядочным мужем, — усмехаясь произносит он. Ну да, ну да. — Нежнее.
— Что?
— Нежнее гладь меня.
Не знаю, как мне хватает сил и терпения вынести эту экзекуцию. Теперь стало ясно, откуда у него такая сильная ко мне неприязнь. Я ему голову разбила и без штанов оставила. Но, с другой стороны, я не виновата, сам приставал. Главное, чтобы он был не в курсе того, что я все вспомнила.
— Достаточно, — раздраженно бросает он, вставая с массажного стола.
— Я могу идти?
— К моему папаше?
— Домой.
— Иди.
Я была уверена, что на сегодня мне хватит лицезреть физиономию Арестова. Но мне снова «посчастливилось» увидеть его возле входа в центр. Мне бы пройти мимо и не пялиться на то, как он стучит ногой по колесу своей машины, но не получается.