На эту и на ту набью тебе тату. Том 3 (СИ), стр. 45

* * *

Утром Валера пришёл проводить нас в аэропорт. Мы обменялись контактами, пожали руки.

— Держи меня в курсе, — попросил он. — Если что будет по Цеху, по Осколкам, по старику, я хочу участвовать. Это и моё тоже, помнишь?

— Помню, — кивнул я. — Ты теперь с нами.

Он усмехнулся, и мы расстались друзьями, хотя познакомились только вчера.

Верещагин с похмелья был бледен, молчалив и на людей старался не смотреть. Всю дорогу до аэропорта он не проронил ни слова. Стыдно было за то, что вчера так напился. Да и самочувствие его явно оставляло желать лучшего.

У стойки регистрации он вдруг оживился.

— Я тут подумал, Артём, — сказал он. — Всё утро думал. У меня ведь и правда есть связи в антикварном мире. Я смогу искать Осколки лучше, чем кто бы то ни было. И знаешь… это не просто задание старика. Это моё. Я хочу быть полезным.

Я кивнул. И понял вдруг, что старик выбрал Верещагина неспроста. Его обида, гордость, жажда доказать свою нужность, всё это Ильдар Тагирович использовал в корыстных целях. Аристарх Павлович теперь будет всеми силами пытаться заслужить свой Перстень.

Мы сели в самолёт, и я задумчиво смотрел, как удаляется Казань. Столько всего здесь случилось. Другой носитель. Хранитель, которого я не смог прочесть. История Цеха из первых уст.

Получил много ответов, но стало гораздо больше и вопросов.

Всё только начинается.

* * *

В два часа дня я был в Саратове. Закинул вещи домой и решил съездить к родителям.

Отец встретил меня в прихожей, и явно пребывал не в лучшем расположении духа.

— Здравствуй, сын, — коротко кивнул он. — Проходи.

Сам он тут же убежал в комнату. Когда я прошёл к нему, застал его за кроссвордом.

В голове всколыхнулось воспоминание Артёма. Отец кроссворды любил, и относился к ним со всей строгостью. Никогда не пользовался интернетом, всё решал сам.

— Вот застрял, — пожаловался он. — Второй час бьюсь. «Русский полководец восемнадцатого века, восемь букв, вторая „у“». Всё перебрал. Суворов просится, да не лезет, там семь. Прямо зло берёт.

Я заглянул ему через плечо. Восемнадцатый век. Восемь букв. Вторая «у».

Правильный ответ сразу пришёл в голову. Похоже, история моего и этого мира сильно перекликались, и нужного полководца я вспомнил легко.

— Румянцев, — ответил я. — Пётр Александрович. Восемь букв, вторая «у».

Отец замер. Медленно пересчитал клетки, вписал по одной букве.

— Гляди-ка… подходит, — пробормотал он. — А ты откуда знаешь? Ты ж в школе по истории еле на тройку тянул. Спал на уроках, я помню, меня в школу вызывали.

Я только усмехнулся и пожал плечами.

— Читаю иногда, — ответил я.

— Читает он, — фыркнул отец. — Румянцев… Надо же.

Мать выглянула из кухни, и позвала нас обедать.

Я рассказал о своей жизни, о поездке в Казань. Подарил небольшие сувениры, которые привёз оттуда.

Потом немного повозился с Дашкой, помогая ей освоить сложные моменты в рисовании. И отправился домой.

* * *

Только дома, доставая свой монокль, я вдруг вспомнил.

Квест.

Система ведь давала мне квест. Найти другого носителя до конца недели. Я так закрутился с поездкой, что почти забыл о нём. А ведь я его выполнил. Валера носитель, и он найден.

Я достал монокль и надел его.

— Квест выполнен, — сказал я. — Найти другого носителя. Я его нашёл. Хочу получить награду. Информацию о прошлом владельце монокля.

Система молчала несколько секунд.

'Квест подтверждён. Награда активирована.

Информация о прошлом владельце артефакта «Линза»'.

Я ждал.

'Предыдущий носитель: Соколовский Лев Маркович.

Дата активации артефакта: 1987 год.

Дата утраты артефакта: 2003 год.

Причина утраты: добровольная передача третьему лицу в обмен на услугу.

Текущий статус: жив. Артефакт не активирован'.

Профессор Соколовский. Тот самый старик с вечера у Верещагина, знаток марин и кракелюра, что подтвердил мою правоту в пари. Тот, кто заказал Джокера на капот роскошной иномарки для своего сына.

Всё это время он знал. Он был прошлым носителем монокля.

Глава 19

Надежда — мой компас земной, А удача — награда за смелость

Я снял монокль, и некоторое время просто крутил его в руках. Профессор Соколовский…

Это и правда было неожиданно. Я с самого начала знал, что он не так прост, как кажется. Чувствовал, что он что-то скрывает. Но чтобы такое…

Я снова надел монокль.

— У меня есть вопросы, — сказал я. — По прошлому владельцу. По Соколовскому.

Система откликнулась не сразу.

«Уточните запрос».

— Кто такой Соколовский как носитель? — спросил я. — Он был Мастером Начертаний, как я?

«Соколовский, Лев Маркович. Статус на момент владения: Носитель. Ранг: не присвоен. Артефакт использовался в режиме „Наставник“».

Я нахмурился. Что значит режим? Ранее Система ничего об этом мне не говорила.

— В режиме «Наставник»? — переспросил я. — Что это значит?

«Артефакт подстраивается под носителя. Соколовский преподавал живопись. Монокль помогал ему видеть ошибки учеников: пропорции, композицию, цветовые диссонансы. Он не наносил начертаний, он учил».

Я принялся обдумывать услышанное.

Значит, артефакт не обязательно использовать для татуировок. Монокль подстраивается под того, кто его носит, под его ремесло. Соколовский был искусствоведом и преподавателем, и монокль стал для него инструментом учителя. Помогал видеть чужие ошибки, править чужую работу. А мне, тату-мастеру, он открылся иначе.

Одна и та же вещь давала разную силу разным носителям. Сколько же всего я ещё не знаю о собственном артефакте.

— Кому он отдал монокль? — спросил я.

«Информация о получателе: ограничена. Известно, что артефакт был передан третьему лицу в Саратове в 2003 году. Далее артефакт переходил из рук в руки, пока не был приобретён предыдущим владельцем тела носителя».

— Артёмом, — произнёс я.

«Подтверждения нет. Вероятность высока».

Я усмехнулся. Даже Система не всё знала. А ведь я привык думать о ней как о той, у которой есть ответ на любой вопрос. Оказалось, у неё тоже есть пробелы в знаниях

— Почему Соколовский отдал монокль? — задал я главный вопрос.

«Причина не зафиксирована. Носитель добровольно отказался от артефакта. Мотивы не раскрыты».

Вот тут-то и была загвоздка. Человек по своей воле избавился от вещи, которая давала ему силу. От Осколка. От части Наследия, за которое тот же Верещагин готов был лебезить перед стариком.

Люди так просто не отказываются от власти. Значит, Соколовский знал что-то, чего не знал я.

И ответы на вопросы мог дать мне только он.

* * *

Я позвонил Соколовскому сразу же. Он взял трубку после второго гудка, и голос у него был совершенно спокойный.

— Я ждал вашего звонка, Артём Сергеевич, — сказал он прежде, чем я успел что-либо сказать. — Значит, вы всё-таки узнали.

Вот так сразу к делу.

— Значит, вы понимаете, о чём я хочу поговорить, — сказал я.

— Прекрасно понимаю, — усмехнулся тот. — Ресторан «Аура», знаете такой? В центре. Я закажу столик. Не люблю обсуждать серьёзные вещи по телефону.

И положил трубку, не дожидаясь ответа.

«Аура» оказался очень дорогим рестораном. Приглушённый свет, белые скатерти, живая музыка. По последнему я, как оказалось, скучал. В моей прошлой жизни другой музыки и не существовало, и послушать можно было только живое исполнение.

Соколовский сидел в дальнем углу. Трость с серебряным набалдашником он прислонил к соседнему стулу.

— Присаживайтесь, — кивнул он. — Я взял на себя смелость заказать вам чай. Что-то подсказывает мне, что вы не пьёте.