Владимир, Сын Волка 6 (СИ), стр. 8

Но создание АФСР, то есть, Афганской Федеративной Социалистической Республики, это политика — договорённости с племенами белуджей, которые практически не участвуют в этой войне по причине получения ряда гарантий от ДРА и СССР, не решают тот комплекс проблем, которые неизбежно возникнут в ходе присоединения новых территорий.

Поэтому ХАД, после этой войны, ждёт огромный массив работы, связанной с налаживанием внутренней безопасности — именно об этом Жириновский и побеседовал с Хуссаини во время этой вынужденной паузы в бомбоубежище.

А когда тревогу отменили, Владимир покинул здание ХАД и поехал во дворец Тадж-Бек.

— Сожалею, но у меня мало времени, Володя, — произнёс Мохаммад Ватанджар. — Скоро я отправлюсь на фронт, чтобы вдохновить солдат, поэтому у нас есть не более двадцати минут.

— Я займу немного твоего времени, — пообещал Жириновский. — Мне скоро улетать обратно в Москву и перед этим хочу высказаться по ситуации, в общем.

— Слушаю тебя, — кивнув, сказал президент ДРА.

— Ходом боевых действий и успехами афганской армии я удовлетворён, — начал Владимир. — Правда, я до сих пор озадачен, зачем ты расширяешь дела с Ким Чен Иром — у него очень тесные связи с КНР, а это твой противник, в настоящий момент. Гаубицы у него купил — это мне полностью понятно, но зачем тебе их танки?

170-миллиметровые самоходные гаубицы «Чучхе-по» и боеприпасы к ним Ватанджар купил, за твёрдую валюту, в значительной степени, с целью недопущения их продажи Пакистану.

Ким Чен Ир ведёт осторожную многовекторную политику, поэтому у него хорошие отношения равно как с КНР, с СССР, с ГДР, с Кубой, с Афганистаном, с Ираном, Сирией, Пакистаном, Индией, Ираком и всеми остальными подобными странами. Соответственно, он легко может продать свои орудия и боеприпасы к ним кому угодно, а окружающие, кроме стран Запада, отнесутся к этому с пониманием.

— За тем же, зачем и гаубицы, — разведя руками, ответил Ватанджар. — Немецкие товарищи передали мне информацию, что Пакистан, то есть, как ты понимаешь, КНР, собирается закупить у КНДР 200 Т-62 и не менее 400 Т-55. Откуда деньги, я думаю, ты понимаешь. Пусть покупают у кого-то ещё, подороже и подольше — а эту технику я заберу себе, в резерв. Или пустим на вашу программу, если с бюджетом сложится.

СССР, примерно с 1994 года, оказывает союзным странам услуги по модернизации устаревших танков, что выходит дешевле, чем покупка новых, но и не даёт характеристик новых танков.

Это дальнейшее развитие наработок, сделанных ещё в конце 80-х годов, когда высшее командование Советской армии пришло к неутешительному выводу, что танки будут массово гореть, поэтому экономически войну с НАТО не вытянуть никак, а это значит, что надо что-то срочно делать.

И тогда они придумали новую концепцию: взять устаревшие танки типа Т-55 и Т-62, усилить им бронирование, оборудовать динамической защитой, установить новейшие СУО, добавить новые боеприпасы и, если получится, оснастить более мощными двигателями.

Расчёты показали, что это будет многократно дешевле, чем производить современные танки, которых, как ни крути, на масштабный конфликт против НАТО не хватит.

Эту программу никто не забросил, потому что в тяжёлый период первой половины 90-х годов она выглядела, как спасение — до 1996 года были модернизированы 4000 Т-55, до стандарта Т-55АД-2, а 3500 Т-62 былы модернизированы до стандарта Т-62МД-1.

Танки от этого не стали полностью адекватны современным реалиям войны, но теперь они, хотя бы, перестали быть безответными жертвами для ПТУР.

В боевых действиях их не применяют — они законсервированы на складах, в качестве мобилизационного ресурса. Если случится война против НАТО, то, обязательно, настанет момент, когда все современные танки будут уничтожены, и вот тогда в дело вступит армада модернизированных танков, старых, но, в какой-то степени, эффективных.

Помимо этого, в рамках этой программы, советские заводы принимают иностранные заказы — именно об этом и говорит Ватанджар.

— Ладно, это, в какой-то степени, разумно, — признал Жириновский. — Тебе эти танки лишними не будут, а Пакистан будет вынужден искать альтернативы, что задержит поставку…

— Именно, Володя! — воскликнул Ватанджар. — У них кончаются танки — они не ожидали такого, поэтому сейчас лихорадочно мечутся, чтобы найти себе хоть какую-то бронетехнику!

Без бронетехники невозможно эффективно наступать, а президент Азиз очень хочет организовать контрнаступление, чтобы отбить хотя бы Белуджистан. На Хайберском проходе он уже поставил крест, так как его провальная оборона обошлась неприемлемо дорого, а контрнаступление грозит возобновлением мясорубки, но уже на чуть более выгодных для афганцев условиях…

«Говорят, что тамошние ущелья невыносимо смердят мертвечиной», — припомнил Жириновский. — «Кошмарная битва — надеюсь, оно того стоило. И нужно отдать должное пакистанцам — оборона Хайберского прохода была героической, пусть и обречённой».

— Сегодня в Министерстве обороны погибли восемь человек, — сообщил Мохаммад. — Могло быть и больше, но остальные успели эвакуироваться в бомбоубежище. Мы ответим зеркально — ракеты ударят по Генеральному штабу в Исламабаде.

— Правильно, — поддержал его Владимир. — Нужно показать им, что они запускают ракеты, куда придётся, а вы поражаете цели.

Ватанджар вытащил из внутреннего кармана генеральского кителя блокнот и сделал запись. Жириновский посмотрел на него вопросительно.

— Это отличная фраза, — объяснил президент свои действия. — Использую это в своей речи для прямого эфира по центральному телевидению. Ты же не возражаешь?

— Нет, конечно, — улыбнувшись, ответил Жириновский.

— Отлично, — сказал Ватанджар, улыбнувшись в ответ.

— Кстати, ещё кое-что хотел спросить, — произнёс Владимир, вспомнивший ещё один важный момент. — С белуджами точно всё обговорено? До меня дошли слухи, будто какие-то рода помогают пакистанской армии…

— Племена за нас, — уверенно заявил президент, пока ещё, ДРА. — А отдельные роды — это несущественно. Акбар Хан Бугти обещал мне, что разберётся со всеми несогласными. Можешь быть уверен, Володя, что белуджи точно за нас. Мы предложили им условия, которых никак не могли дать пакистанцы. Я обещал Бугти, что дам Белуджистану статус союзной республики, с флагом, гербом, гимном, своим Верховным Советом, государственным языком и так далее! Белуджи воспринимают происходящее, как освобождение — правда, они не готовы делать ничего для этого, но нам и не нужна их помощь.

— А их не смущает, что они, внезапно для себя, станут социалистической республикой? — поинтересовался Жириновский.

— Либо это, либо бесконечная война против пакистанских правительственных войск, — пожав плечами, ответил Ватанджар. — Они выбрали свободу.

— Тоже хорошая фраза, — заметил Владимир.

— Да, согласен, — кивнув, сказал Мохаммад и записал свою фразу в блокнот. — Они выбрали свободу…

— А как ты собираешься интегрировать кочевников в экономику? — спросил Жириновский.

— Так же, как мы интегрировали кочевников-кучи, — ответил на это президент. — Плавно побудим их к оседлости, а там время пройдёт, и кочевников практически не останется. Мы знаем, что делать — у нас уже есть богатый опыт работы с кочевниками.

Кучи, как субэтноса пуштунов, больше нет — все они, в конце концов, осели, поддавшись влиянию ряда национальных программ, начатых афганским правительством. Белуджи — это другой этнос, обитающий в чуть других условиях, но наработки для кучи, однозначно, будут небесполезны.

— Я знаю, что у тебя всё схвачено, — произнёс Жириновский. — Но ещё раз прошу, чтобы ты не терял голову — когда настанет время переговоров, появится очень много сильных соблазнов. Нельзя им поддаваться — нужно закончить эту войну максимально красиво. Я имею в виду, в глазах мирового сообщества — нам важна международная репутация. Пока что.

Глава четвертая

Звезды

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 26 марта 1998 года*