Владимир, Сын Волка 6 (СИ), стр. 28

«Современные проблемы требуют современных решений», — подумал Жириновский. — «Международная политика, в последние лет двадцать, стала очень грязным делом, поэтому не получится участвовать в ней, сохраняя руки чистыми».

— А каким образом Восточный Тимор поможет нам выполнить стратегическую цель? — поинтересовался Виктор Штерн.

Он имеет в виду контроль над Малаккским проливом, ради которого всё это и затевалось.

— Только косвенно, — ответил на это Гаськов. — Тимор слишком далеко до пролива, но нам выгодно разместить там военно-морскую базу, для угрозы Австралии и ограниченной угрозе региональным торговым коммуникациям.

— А что делает индонезийская госбезопасность? — поинтересовался генерал Пуго.

— Она приняла решение примкнуть к полиции, — ответил Константин Эдуардович. — Как самостоятельный игрок она больше не действует, поэтому прошу относиться к ней, как к части полицейского «крыла» хунты.

В зале заседания установилась тяжёлая тишина.

— То есть, уже можно сказать, что в Индонезии мы потерпели поражение? — нарушил её Виктор Штерн.

— Да, это можно назвать поражением, — подтвердил Гаськов. — Но зато Индонезия выведена из местной политической игры надолго — возможно, на десятилетие. Гражданская война обещает затянуться.

— Это мало утешает, — покачав головой, сказал на это Штерн.

— Зато это стоило сущие копейки, — возразил Жириновский. — Подготовка агентов обошлась очень дёшево, а расходы на Восточный Тимор относятся к другой операции.

— А дипломатические последствия раскрытия агентуры? — спросил Штерн.

— В ближайшие трое суток вся засланная агентура покинет Индонезию, — ответил на это Гаськов. — Эвакуация будет осуществляться по заранее подготовленным маршрутам, специально предусмотренным на подобные случаи. Раскрытие маловероятно, но не исключено, поэтому существует риск дипломатического скандала. В таком случае, нам придётся всё отрицать и подчищать хвосты.

«Подчистка хвостов» — это физическое устранение захваченных агентов доступными способами. У ГРУ есть группы СпН в ближнем доступе, что стало известно Жириновскому, буквально, вчера.

— Верховному Совету об этом лучше не знать, товарищи… — произнёс Орлов. — Даже спецкомиссиям.

— Естественно, — ответил на это Бессмертных.

— Тогда работаем по Восточному Тимору, как по основному плану, — заключил Геннадий. — Генерал Гаськов — поручаю вам собрать сводную группу с Минобороны, чтобы сфокусироваться на новой задаче. Необходимо уточнить бюджет и согласовать его с ГКО — за этим к товарищу Штерну. Работаем.

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 11 мая 1999 года*

— И не говори, Вань! — согласился Жириновский, говорящий по мобильному телефону. — Отмаршировали отлично, как и всегда, а техника совсем не порадовала — всё уже было…

Прошедший Парад Победы немного разочаровал советских граждан, потому что многие пришли, чтобы посмотреть на новейшую военную технику, которую, по традиции, демонстрируют на парадах — либо в честь Победы, либо в честь Октябрьской революции.

Но кое-что новое, всё же, было — парадная колонна 106-й гвардейской воздушно-десантной дивизии, оснащённая ЭП-25М-3 в штурмовом варианте для городских условий.

НАТО и КНР уже давно получили трофейные образцы, добытые пакистанскими войсками, поэтому скрывать уже нечего — все знают уже точные характеристики двух использованных Афганской армией модификаций ЭП-25.

В связи с этим, Минобороны решило, что нужно создать видимость, будто Советская армия будет массово комплектоваться пассивными экзоскелетами, что должно побудить НАТО и НОАК срочно тратить бюджет на разработку ответных аналогов.

КБ завода № 918, в настоящий момент, разрабатывает новую версию пассивного экзоскелета, ЭП-26 — в ней будут устранены все выявленные в ходе боевого применения недостатки.

— Ну, заходи, как время будет, — попросил Жириновский собеседника. — Рад был пообщаться. Да, до встречи.

Он завершил вызов и положил телефон на стол, после чего поднял взгляд на журналистку.

— Я вас слушаю, Галина Витальевна, — сказал он. — На какую тему хотите побеседовать?

Это журналистка от «Комсомольской правды», пришедшая взять у него интервью.

— Космос и политика, — ответила она. — Сначала политика. Вы можете подтвердить, что ваше намерение баллотироваться на грядущие президентские выборы — это не дезинформация?

— Могу подтвердить, — кивнув, сказал Жириновский. — Обстановка в мире накаляется — не все это видят, но почти все это чувствуют. А мой предыдущий президентский срок, как раз, пришёлся на тяжёлое для страны время — я выполнил все поставленные перед собою цели и добился выправления экономического положения. Но впереди нас всех ждут тёмные времена… Я убеждён, что подхожу на роль следующего президента лучше всех — у меня есть компетенции, опыт, а также веская международная репутация. Кто, если не я? Ну, кто?

Журналистка вписала все его слова в блокнот.

— Вы говорите очень убедительно, Владимир Вольфович, — улыбнувшись, отметила она. — Тогда следующий вопрос: как вы относитесь к происходящему в Индонезии?

— Никак не отношусь, — ответил Жириновский. — А если вы имеете в виду моё мнение по поводу происходящего, то сказать могу только одно: жадные до власти буржуи дерутся между собой, следуя своим корытным интересам.

— Вы хотели сказать «корыстным»? — уточнила Галина Витальевна Стремоухова.

— Нет, я сказал «корытным», — покачав головой, ответил Владимир. — Они сражаются за лучшие места у государственного корыта, используя для этого солдат, полицейских и боевиков. Мы такое осуждаем.

— А наша страна никак не участвует в этом конфликте? — спросила журналистка.

— Нет, разумеется! — не моргнув глазом, сказал Жириновский. — Какое нам вообще дело до Индонезии? Плохо, конечно, что мировая торговля страдает, что сказывается и на нас, но что поделать?

— Да, конечно, ничего не поделать… — произнесла журналистка. — Ладно, тогда следующий вопрос, касающийся советского космоса и не только. До советской общественности доходят сведения, будто бы США и ЕС интенсифицируют свою космическую программу — что вы можете сказать об этом?

— Ну, да что тут скажешь-то? — усмехнувшись, спросил Жириновский. — У них всё упирается в сверхтяжёлую ракету. Модульную орбитальную станцию построить может любой дурак — лишь бы деньги были, а вот сверхтяжёлую ракету просто за деньги не построишь… В этом их главная проблема: нет сверхтяжёлой ракеты — нет запусков тяжёлых модулей, нет запусков тяжёлых модулей — нет орбитальной станции. А нет орбитальной станции — нет орбитальной станции. Всё просто.

— А вы можете назвать примерные сроки, когда они смогут приступить к строительству орбитальной станции, близкой по характеристикам к нашему «Миру-2»? — спросила Галина Стремоухова.

— В Белый дом меня не пускают, — произнёс Жириновский. — Я могу только прикидывать, плюс-минус косая сажень… Ну, полагаю, у США и ЕС не будет своей орбитальной станции, эквивалентной нашей, до 2010-го или 2012-го года. Но этот прогноз сродни предсказаниям различных шарлатанов — я не владею информацией о положении вещей в НАСА, не знаю, сколько денег выделено на программу по строительству орбитальной станции, поэтому тычу пальцем в небо. Так что, не нужно опираться на приведённый мною срок, как на надёжные данные. Не советую.

— Хм… — задумчиво хмыкнула журналистка. — То есть, вы уверены, что они отстают, минимум, на десять-двенадцать лет?

— Слушайте, я же не знаю, что они предпринимают для сокращения отставания! — ответил на это Владимир. — Может, пока мы с вами говорим, Клинтон визжит, как поросёнок, и лопатой разгружает самосвал, доверху гружённый деньгами, прямо во дворе НАСА? У американцев же одно решение проблемы — засыпать её деньгами. По их убеждению, деньги решают всё. А у нас убеждения другие и, как вы видите, дающие более убедительные результаты.