Владимир, Сын Волка 6 (СИ), стр. 24

Разработанный ЦНИИточмаш патрон 6,5×39 миллиметров не устраивает Советскую армию, несмотря на то, что полностью соответствует техзаданию. 2998 Джоулей дульной энергии, высокая настильность, высокая пробивная способность — всё это, в значительной степени, обесценивается сложностью разработки оружия под этот патрон.

Вернее, даже оружие под этот патрон уже есть — штурмовая винтовка ТКБ-0197. Только вот испытания показывают, что вести прицельный огонь очередями из неё практически невозможно, несмотря на предусмотренные меры по компенсации отдачи.

Армия недовольна ни ТКБ-0197, ни прототипами от других КБ — требует либо уменьшить мощность патрона, что противоречит ТЗ, либо разработать что-то получше.

Никонов разрабатывает под новый патрон штурмовую винтовку со сбалансированной автоматикой, и она выглядит перспективно, потому что такая автоматика, в значительной степени, решает проблему мощной отдачи и сопутствующего ей подброса ствола, но разработка проблемная и обещает затянуться на годы.

А пока нет устраивающего оружия, разворачивать производство патрона нежелательно, поэтому ГКО уже давно склоняется к мысли, что нужно придержать программу и дождаться адекватного оружия.

— Возражения имеются? — спросил Орлов, окинув взглядом всех присутствующих членов Совета обороны СССР.

— Я не то, что не возражаю — я поддерживаю, — высказался Жириновский.

— Поддерживаю, — сказал генерал Диков.

— Поддерживаю, — сказал генерал Пуго.

Остальные промолчали.

— Товарищ Штерн — необходимо изучить предлагаемую ЦНИИГО программу и уточнить смету, после чего, если не будет замечаний, взять её в работу, — распорядился Орлов. — А программу перехода на новый промежуточный патрон частично замораживаем. Никакого масштабного производства не начинаем, но продолжаем финансировать разработки.

Марина Федорович, судя по её лицу, очень обрадовалась этой новости — наверное, она не верила, что ей предварительно одобрят настолько грандиозный проект.

— На этом объявляю это заседание законченным, — сказал Орлов. — Возвращаемся по своим местам.

*СССР, РСФСР, Москва, Ждановский район, Дом воинов-интернационалистов, 8 февраля 1999 года*

— Хорошо, товарищ Варенцов, можете быть свободны, — произнёс Александр Львович Тугаринов. — Результаты получите электронно. Если результат будет положительным, то вам необходимо будет следовать приложенным к письму инструкциям, а если отрицательным, то у вас останется последняя попытка.

— Вас понял, — ответил ему Иван и покинул аудиторию.

Собеседование по итогам серии письменных и графических тестов было выматывающим — коллегия психиатров осыпала его вопросами, никак не связанными друг с другом, демонстрировала ему какие-то картинки, требуя описать свои ассоциации, а затем показывала короткие ролики и отслеживала его реакцию.

Всё это время на нём были датчики пульса, давления и какая-то сетка на голове — похоже, что они мало верят его словам и опираются на реакцию его тела.

Выйдя из Дома воинов, он встал у мусорной урны возле лавки и закурил.

«Может, на завод пойти или в институт попробовать поступить?» — задумался Варенцов. — «Ещё не поздно — на завод вообще никогда не поздно».

Ещё он всё чаще думает о том, что не так уж и надо ему в группу Файзиева — можно и в армию вернуться.

«На войне свет клином не сошёлся», — пришёл он к выводу.

И всё же, он склоняется к мысли, что хочет в «Тайфун», потому что там служат все его настоящие друзья.

Юрий Цой, который тоже хотел завербоваться в группу Файзиева, заключил контракт, но, по итогам тестирования и беседы с психиатром, отправился на клиническое лечение — оказалось, что война поцарапала его даже сильнее, чем Ивана…

Сейчас, спустя месяцы терапии, Варенцов воспринимает случившееся, как благо — всё это не могло привести ни к чему хорошему.

Некоторые из отказавшихся от терапии ветеранов спились, а кто-то свёл счёты с жизнью — это происходит гораздо чаще, чем показывают по телевизору или пишут на новостных сайтах в Сети.

«А это ещё что за…» — подумал чуть не уронивший сигарету изо рта Иван.

Из пассажирского ПАЗика с табличкой «Дети» на площадку перед Домом воинов вышла группа школьников, одетых очень странно — на них какие-то разноцветные мантии, поверх которых надеты зимние куртки, а на головах остроконечные шляпы с широкими полями. В руках они держат какие-то палочки, а у некоторых мётла.

— Строиться в колонну по двое! — властным тоном рявкнул самый высокий из этих школьников. — Гриффиндорцы — за мной!

Школьники, чеканя шаг, строем прошли в Дом воинов-интернационалистов, а Варенцов терялся в догадках, что это такое.

«Какое-то новое пионерское движение?» — предположил он. — «С мётлами — наверное, будут убираться, на добровольных началах…»

Но ему стало интересно понять, что он только что увидел, поэтому он достал телефон и набрал номер единственного человека из его круга общения, который может знать, что это такое.

— Да, пап? — ответил на вызов его старший сын, Иван.

— Привет, сынок, — приветствовал его Варенцов. — Можешь говорить?

— Да, могу, но только недолго, — ответил сын.

— Я только что видел каких-то странных школьников, в мантиях, странных шляпах и с мётлами, — перешёл Варенцов к сути. — Что это значит?

— А, это фанаты Гарри Поттера, — ответил сын. — Их сейчас много…

— Что за Гарри Поттер? — с недоумением спросил Варенцов-старший.

— Да книжка такая, одной популярной британской писательницы, — объяснил Варенцов-младший. — В позапрошлом году вышла «Гарри Поттер и Философский камень», а в прошлом году «Гарри Поттер и Тайная комната». Все говорят, что в этом году будет новая книга, но я мало интересуюсь.

— И что, много кто читает? — поинтересовался Иван.

— Да, много кто, — подтвердил сын. — Я удивлён, что ты не слышал — в Сети только и говорят, что о Гарри Поттере.

Но Варенцова в Сети интересуют только новостные сайты и форум ветеранов. Ну и, иногда, он захаживает на форум фанатов «Эпохи империй» — ради неё он, изначально, и купил компьютер, попав под впечатление от рекламы по ЦТ.

— Ладно, теперь я понял, — сказал Иван. — Как мама? Как остальные?

— Нормально, — ответил сын. — У тебя всё хорошо?

— Да, сынок, — подтвердил Иван. — Только вышел с собеседования — надеюсь, подтвердят мою пригодность.

— Зачем тебе это, пап? — спросил сын. — Не навоевался ещё?

— Я знаю, зачем, — ответил ему Иван. — Это мой долг.

— Во всей школе нет никого, чей отец воевал так долго, как ты, пап, — сказал Варенцов-младший. — Ты уже отдал весь свой долг! Может, хватит уже?

— Это будет один контракт, последний, — пообещал ему Иван. — Обещаю.

— Ну и катись тогда туда! — с неожиданной озлобленностью выкрикнул сын и завершил вызов.

— Алло? Сынок? — проговорил Иван и посмотрел на загоревшийся подсветкой экран телефона. — Эх…

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 29 марта 1999 года*

Жириновский сидел за столом и немигающим взглядом смотрел на Джоан Роулинг, сидящую напротив него и любопытным взглядом рассматривающую его.

— Удивительно видеть вас вживую, мистер Жириновский, — произнесла она с полуулыбкой на лице. — Признаюсь, что для меня вы были кем-то вроде Воландеморта — мифический персонаж, существующий в какой-то параллельной вселенной.

— Надеюсь, ваш Воландеморт писался не с меня, — усмехнувшись, ответил на это Владимир.

— Не подтверждаю, но и не отрицаю, — сказала Роулинг.

Жириновский, с немалым удивлением для себя, узнал, что стал главным виновником её литературного успеха — в конце 1996 года, с его подачи, с ней связалось МВО и купило права на перевод и публикацию на территории СССР и всех стран Восточного блока.

До этого момента она два года пыталась продать книгу издательствам, но везде ей отвечали решительным отказом.