Владимир, Сын Волка 6 (СИ), стр. 18

От Пакистана требуется провести демаркацию новой границы, то есть, признать её и отказаться от всяческих территориальных претензий к Афганистану — это основное требование.

Никаких требований о военных репарациях афганской стороной выдвинуто не было, потому что это было бы уже слишком — нельзя загонять проигравшего в угол.

— Это унижение не останется без последствий, — произнёс президент Азиз.

— Указанное тобой унижение — это и есть последствие, — ответил на это Жириновский и выдохнул облако пара. — Или ты уже забыл, как началась эта война? Я успешно сдерживал Ватанджара — он уже примирился с мыслью, что если и будет война против вас, то уже не при нём. Но вы бросили ему вызов и, тем самым, развязали руки сторонникам пересмотра линии Дюранда. Всех этих жертв можно было избежать, но вы совершили ошибку, потому что неверно оценили ситуацию. А теперь вы пожинаете последствия, среди которых унижение является далеко не самым главным…

Мохаммад Азиз посмотрел на него взглядом, состоящим из смеси гнева и удивления.

— Да-да, не удивляйся, — покивав, сказал Жириновский. — Я был одним из немногих, кто не хотел этой войны. Ещё в 91-м году я прилетал сюда и отговаривал Ватанджара от активных действий, хотя он очень хотел ответить на ваши провокации. Всё это время вы играли с огнём — Афганистан уже тогда был достаточно силён, чтобы потягаться с вами на равных. Так что лучше вини в случившемся только себя и тех, кто лгал тебе в лицо, говоря, что Афганистан слаб и не сможет защититься.

— Зачем ты говоришь мне всё это? — с раздражением спросил президент Пакистана.

— Затем, что вам нужно тщательно обдумать свою новую политику сосуществования в регионе, — ответил Владимир. — Нужна новая архитектура безопасности, которую мы должны спроектировать коллективно, чтобы подобные инциденты не повторялись больше никогда. Война фактически окончена, поэтому нужно налаживать мирное сосуществование — я хочу, чтобы все мы начали делать к этому первые шаги.

Режим Азиза не протянет долго — на улицах Исламабада уже начались протесты, но не против унизительного мирного договора, а против самого режима, который виновен в этой войне и, что хуже всего, в уже состоявшемся поражении.

Но начать мирные инициативы можно уже сейчас — кто бы ни пришёл к власти в Пакистане, а это, скорее всего, будут, как и всегда, исламисты, им будет очень невыгодно начинать новую войну, потому что потеря таких площадей, неизбежно, приведёт к разрыву устоявшихся экономических цепочек. Это приведёт к затяжному экономическому кризису, деградации армии и гарантированному поражению в новой войне.

«Выгоднее всего, в этой ситуации, будет мимикрировать под мирного голубя, и готовиться», — подумал Жириновский. — «Но это делать будет уже не Азиз, а кто-то другой».

Афганистан же уже имеет конкретный план подготовки к новой войне: чтобы не потерять Белуджистанскую АССР, её будут основательно укреплять, но перед этим опутывать логистической сетью, что поможет также и в освоении ресурсов.

Самым ценным ресурсом Белуджистана является даже не природный газ, хотя он занимает ключевую роль в планах СССР на этот регион, а медь и золото — медно-золотые месторождения Белуджистана оцениваются в миллиарды тонн богатой руды. Вторыми по значению являются запасы хрома — этот ресурс тоже очень нужен советской экономике.

Но это потребует миллиардов рублей инвестиций, а также уймы времени — гораздо быстрее выхлоп будет получен с природного газа.

В природном газе остро нуждается Индия и Южная Азия — порт Карачи обладает развитой инфраструктурой и подходит для логистики сжиженного природного газа из БАССР. Это станет основной статьёй дохода Афганской Федеративной Социалистической Республики, на первое время. А потом в экономику включатся золото, медь и хром.

Ещё в Белуджистане есть крупные месторождения угля, огромные запасы мрамора, известняка и гипса, а также небольшие месторождения железа и нефти — всё это превращает регион в крайне перспективное место, способное превратиться в местный промышленный центр.

«До сих пор не понимаю, почему пакистанцы не смогли договориться с белуджами», — подумал Жириновский. — «Давно нужно было вложиться деньгами в инфраструктуру, дать местным небольшой кусок, а затем добывать и добывать… Можно было договориться — пустить местные элиты к столу и выгодно черпать недра».

Ватанджар делает именно это — белуджам гарантирована очень широкая автономия в области местного самоуправления и на уровне провинций, какая даже не снилась советским союзным республикам в СССР, а также масштабные инвестиции в регион, но взамен требуется беспрекословное подчинение генеральным планам федерального правительства и живейшее способствование внутренней стабильности в республике и федерации.

Таким образом Афганистан получит доступ к белуджистанским недрам, которые только и ждут смельчаков, готовых и способных добыть их…

Впрочем, прежде чем развивать регион и добывать в нём что-то, его нужно защитить, поэтому логистика, в первую очередь, нацелена на строительство протяжённой оборонительной сети.

Основные узлы обороны будут расположены на ключевых перевалах и господствующих высотах — ДОТы, капониры и подземные укрытия, будут размещены артиллерийские позиции и ПВО на высотах, а в ущельях будут размещены минные поля и инженерные заграждения.

Со стороны Ирана угрозы БАССР нет и не предвидится, так как в случае иранской агрессии аятолле предстоит воевать на четыре фронта: против Ирака и Сирии на западе, против двух фронтов СССР на севере — из Закавказья и Средней Азии, а также против Афганистана на востоке. И это, не говоря о том, что в Персидский залив войдёт ВМФ СССР и начнёт делать всякое с побережьем.

«Иран окружён почти со всех сторон недружественными странами Восточного блока, поэтому не будет делать резких движений — его западные друзья, в случае чего, не помогут почти ничем», — подумал Жириновский. — «Не с теми людьми решил дружить аятолла…»

Поэтому-то капитальная линия обороны будет сооружаться только на востоке БАССР, а на западе всё ограничится стандартными мерами.

Всё это потребует огромных денег, поэтому Афганистан снова влезет в долги — естественно, брать в долг он будет у СССР, что ещё надёжнее привяжет его экономически к Восточному блоку.

— Я не готов обсуждать никакие темы о мерах мирного сосуществования, пока моей стране причиняют тяжелейшее в её истории унижение, — покачав головой, произнёс президент Азиз. — До встречи.

Он ушёл в комнату пакистанской стороны, а Жириновский лишь пожал плечами.

«Не ты, так кто-то другой», — подумал я. — «Но кто-то будет вынужден пойти на контакт, чтобы защитить Пакистан от новой войны».

*СССР, РСФСР, Москва, Остров, Дом правительства СССР, 22 октября 1998 года*

— И что там происходит сейчас? — спросил Жириновский, вилкой отламывая кусочек от котлеты.

На часах 21:12, но он всё ещё на работе, поэтому пришлось посетить столовую, чтобы поужинать — тут он встретил Орлова и Гаськова, которые пришли сюда ровно по той же причине.

— Бои на улицах, — пожав плечами, ответил Гаськов. — Очень перспективные, судя по реакции президента Сухарто.

В Индонезии уже давно неспокойно — она больше всех пострадала от уже уверенно идущего на спад Азиатского финансового кризиса. Другие пострадавшие страны уже начинают поправляться, а вот в Индонезии экономика всё так же в глубокой рецессии, которой не видится ни конца ни края.

— Молодёжь? — уточнил Владимир, обмакнув отломленный кусочек котлеты в картофельное пюре.

Столовая работает в три смены, как и почти все ведомства в Доме правительства СССР — в небоскрёбах всегда кто-то работает, потому что управление всесоюзной экономикой не знает перерывов. Из-за этого есть утренние, дневные и ночные смены, у которых разное время приёма пищи.

— Она, — подтвердил Гаськов. — Агенты влияния поработали на славу — мимикрия под социал-либералов и демократических социалистов сработала просто великолепно, поэтому местная госбезопасность не заметила подвоха. Да и индонезийская BIN больше сосредоточена на подставных марксистах, а не на остальных.