Главный инженер 4 (СИ), стр. 52

— Стой спокойно, пока это ещё просьба, — сказал я, выворачивая его кисть наружу и следя, чтобы не подставить раненую руку.

Он рванулся и едва не освободился. Силы у него хватало, а локтем он попал мне в больное плечо. От ключицы до шеи прошла горячая полоса, и дыхание сбилось. На секунду я почти отпустил захват, но успел прижать его ладонь к столешнице и навалился сверху. Олег согнул колени, чтобы удержаться на ногах, после чего махнул свободной рукой.

Я убрал голову, пропустил кулак возле уха и довернул его локоть. Олег зашипел. В тесноте его размеры начали мешать ему самому: с одной стороны стояло кресло, с другой был стол. Развернуться он не мог.

— Ещё раз дёрнешься, вывихну плечо, — предупредил я, стараясь говорить ровно. — Потом будешь объяснять хозяину, почему не можешь держать руль и открывать перед ним двери.

— Отпусти, сука, — выдохнул Олег, пытаясь посмотреть на меня через плечо.

— Это не похоже на обещание вести себя прилично.

— Гриша, скажи ему, чтобы отпустил!

Григорий отшатнулся от стола так быстро, будто следующим собирались ломать уже его. Локтем он задел стакан, и виски пролился на ковёр. Теперь хозяину базы предстояло оплатить не только этот деловой спектакль, но и химчистку.

— Прекратите оба! — потребовал Григорий, выставив ладони. — Максим, отпусти его. Ты вообще понимаешь, что сейчас делаешь?

— Исправляю ошибку твоего сотрудника, — ответил я, не ослабляя захват. — Он решил, что может применять силу без согласования со второй стороной.

Левин отошёл к стене и тоже поднял руки, хотя его пока никто не трогал. На лице адвоката появилось недовольство человека, который готовил бумажную ловушку, а получил драку возле дорогого стола.

— Я в этом не участвую, — быстро произнес он, переводя взгляд с Григория на меня. — Никто не согласовывал применение силы. Советую остановиться, пока дело не дошло до заявления.

— До заявления оно дошло, когда меня попытались удержать в чужом доме, — сказал я. — Сейчас мы выясняем, кто именно решил в этом поучаствовать.

Олег снова напрягся. Я чуть усилил давление, и он сразу замер.

— Всё, не полезу больше, отпускай, — процедил он.

— Скажи громче. Адвокат плохо слышит, когда речь идет не о его клиенте.

— Я тебя больше не трону, — повторил Олег, уже без прежней наглости. — Отпусти руку, я всё понял.

Я подождал секунду и разжал пальцы. Олег отступил к стене, прижав кисть к груди. Лицо у него побледнело, а на лбу выступил пот. Снова бросаться он не собирался. Теперь он смотрел на меня без презрения, зато с осторожностью. Он понял простую вещь: сильнее его я не был, но мне хватило одной его ошибки.

Плечо пульсировало. Я осторожно пошевелил пальцами и убедился, что рука слушается. Это было пока что единственной хорошей новостью за последние полчаса.

— Продолжим разговор, — предложил я, усаживаясь за стол. — Техническую неисправность устранили. Если водителю нужны рекомендации по эксплуатации конечностей, это будет отдельная услуга.

Олег тихо выругался, но остался у стены. Левин посмотрел на него и только потом подошёл к столу. Григорий стоял возле пролитого виски, пытаясь понять, в какой момент встреча перестала ему подчиняться.

— Ты совсем охренел? — спросил он, ткнув в меня пальцем. Голос дрожал, что плохо сочеталось с образом влиятельного человека. — Ты напал на моего водителя в частном доме, испортил имущество, а теперь сидишь так, будто ничего не случилось.

— Твой водитель первым схватил меня при свидетеле и перед камерой, которую установил твой адвокат, — напомнил я, кивнув на штатив. — Правда, запись вы не включили. Удобно придумано: законность начинается только после моей подписи.

Левин нахмурился.

— Камера действительно не работала, однако начало конфликта я видел. Олег первым применил силу, и при необходимости я это подтвержу. Продолжать в таком духе никому не советую.

— Ты на чьей стороне? — Григорий резко повернулся к нему.

— На стороне человека, который не хочет объяснять полиции, почему потенциального контрагента удерживали и заставляли читать признание на камеру, — ответил адвокат, собирая листы. — Я предлагал оформить соглашение. Драка в мои услуги не входила.

Григорий посмотрел на Олега. Тот растирал кисть и старательно изучал стену. Сотрудники один за другим переставали поддерживать образ серьезного заказчика, и Григорию это явно не нравилось.

— Хорошо, давайте спокойно, — сказал он после паузы и тяжело сел в кресло. — Максим, ты выполнил работу, но отказываешься закрыть документы. Мы предложили нормальные условия, а ты начал угрожать архивами и полез в драку.

— Ты пропустил момент, где твой водитель пытался силой заставить меня сесть за стол и подписать документы. О них я вообще молчу, хватило того, что уже и так сказал, — заметил я. — Возможно, виски помешал следить за событиями.

— Никто не собирался тебя избивать, — возразил Григорий, но уже тише.

— Это обычно выясняется после первого удара. Если человек устоял, ему говорят, что вышло недоразумение. Если упал, объяснять уже некому.

Я придвинул к себе пустой лист и положил рядом ручку. Левин следил за моими движениями, но не вмешивался.

— Прежней договоренности больше нет, — продолжил я. — Ты привёз меня сюда якобы для расчёта, подсунул ложное признание и попытался продавить силой. Теперь цена удваивается. Первая часть была за устройство и установку, вторая станет оплатой за этот цирк.

Олег дёрнул щекой.

— Ты язык придержи, — сказал он, всё ещё прижимая кисть к груди.

— Лучше бы ты руки придержал. Сейчас не пришлось бы изображать раненого лебедя.

— Ты понимаешь, сколько просишь? — Григорий подался вперёд. — Я могу вообще не заплатить. Аванс ты уже получил, вот и радуйся, что его не требуют вернуть.

— Можешь не платить, — согласился я. — Тогда я уеду, а ты останешься гадать, где лежат сведения о твоих платежах и кому отправлена запись встречи. Это хорошее занятие для бессонной ночи, особенно когда рядом сидит адвокат, который уже вспомнил о личной ответственности.

Левин отвел взгляд. Я не утверждал, что камера работала или что весь разговор записывался на телефон. Не говорил и об автоматической публикации архива. Мне хватало того, что я уже вызвал у него подозрения и страх. Остальное Григорий додумает сам.

— Мой человек знает номер машины и место, где я в неё сел, — сказал я, положив телефон перед собой. — Если не выйду на связь, он позвонит моему знакомому полицейскому. После двух нападений полиция относится к моим исчезновениям с повышенным интересом. Светлана Андреевна тоже удивится, если узнает про загородную базу и подготовленное признание.

— Не надо втягивать прокуратуру, — быстро произнёс Григорий и нервно потёр подбородок.

— Тогда не создавай для неё работу.

«Эмпатический резонанс» отозвался резкой волной страха. Имя Светланы подействовало лучше прямой угрозы. Григорий не знал, сколько ей известно и почему она вообще со мной общается. Объяснять я не собирался.

— Ты плохо оценил риски, — сказал я, глядя ему в лицо. — Решил, что человек без внедорожника обязательно один. Что мастера можно отвезти за город, посадить перед камерой и заставить повторить нужный текст. Теперь эта ошибка будет стоить денег.

— Ты не понимаешь, куда залез, — тихо ответил Григорий, сцепив пальцы. — Здесь вопросы другого уровня. Если хозяин базы узнает, как ты разговаривал со мной и что сделал с его человеком, твоя прокуратура не поможет.

Я обвёл взглядом гостиную.

— Ты привёз меня в чужой дом. Даже адвокат здесь не твой. Виски тоже хозяйский, судя по тому, как ты поглядываешь на бутылку. Не рассказывай мне про уровень. Пока я вижу дорогую мебель и человека, который всё время обещает позвать настоящего хозяина.

Левин кашлянул, прикрыв рот кулаком. В его эмоциях мелькнуло веселье, которое он сразу подавил. Григорий это заметил и покраснел.

— Сергей скоро приедет, — заявил он. — Тогда решим, сколько ты получишь и на каких условиях.