Главный инженер 4 (СИ), стр. 21

Я не стал говорить, что Лика уже сама вышла на меня.

— Слишком сложно, — проворчал он. — Мне нужна запись, а не курс молодого разведчика.

— Тогда купите диктофон и положите его на забор.

— Ты издеваешься?

— Объясняю разницу между желанием и планом. Желание у вас уже есть. С планом пока всё обстоит хуже.

Григорий поднялся и снова прошёл к окну. Походка была ещё ровной, но движения становились резче. Виски действовал не на ноги, а на способность сдерживаться.

— Хорошо. Допустим, приглашение я обеспечу. Ты получишь устройство заранее, изучишь и установишь его в кабинете.

— Нет. Заранее ничего не беру.

Он обернулся.

— Почему ещё?

— Потому что хранить у себя чужой жучок, это лишний риск. Вы передадите его в день выезда, без свидетелей. Я проверю батарею, способ записи и передачу данных. Никаких закрытых коробок и устройств, которые могут оказаться маяком или писать самого исполнителя.

— Ты мне не доверяешь?

— Я никому не доверяю.

Григорий налил себе ещё. При имени Лики его эмоциональный фон каждый раз менялся. Сначала поднималась злость, потом ревность, следом старая обида. Ему было недостаточно победить. Он хотел, чтобы она увидела его победу.

Я подождал, пока он выпьет, и задал вопрос напрямую:

— Вы её разорить хотите или всё ещё надеетесь получить как женщину?

Стакан ударился о стол. Немного виски выплеснулось на дерево.

— Не твоё дело! — произнёс Григорий, медленно поднимаясь.

— Моё, если из-за этого вы сорвете операцию.

Он подошёл ближе, нависая надо мной. Лицо покраснело, а губы сжались. Ударить он не решился. Даже с поврежденным плечом я не выглядел человеком, которого можно просто толкнуть, и не получить ответку.

— Следи за словами, — процедил он. — Ты находишься в моём доме и разговариваешь с человеком, который способен закрыть тебе половину дверей в этом городе.

Я остался сидеть. Так ему приходилось наклоняться, и от этого угроза выглядела ещё менее убедительно.

— Вы злитесь не потому, что я неправ. Вы злитесь, потому что сами не решили, чего хотите, — слегка назидательно произнёс я. — Если вам нужны деньги, план будет одним. Если месть, то другим. Если хотите заставить Лику вернуться и признать, что она ошиблась, плана вообще не будет. Потому что я сильно сомневаюсь, что она прибежит к вам.

Эмпатия подтвердила, что я попал в цель. В Григории смешались стыд, ярость и бессилие. Он отвернулся первым, вернулся к столу и долил виски, хотя стакан ещё не был пуст.

После этого спор закончился. Остался торг.

— Условия меняются, — сказал я. — Аванс остается оплатой подготовки и риска. Основная сумма увеличивается. Связь идет через один номер. Никаких пьяных сообщений посреди ночи, угроз и изменений в последний момент. Если условия меняются после моего выезда, операция отменяется.

— Ты ставишь мне условия в моём же доме?

— Нет. Условия я ставлю для своей работы.

Он долго смотрел на меня. Надменность ещё держалась на лице, но внутри уже появилось облегчение. Я не отказался, а другого человека для этой задачи у него, похоже, не было.

— Сколько? — спросил он наконец.

Я назвал сумму. Григорий поморщился.

— Ты стал слишком дорогим, — процедил он.

— Верно, — я не стал спорить. — Так бывает, когда усложняется задача.

Я поднялся. От долгого сидения плечо затекло, но показывать боль перед Григорием не хотелось. Он и без того слишком внимательно следил за повязкой.

— Не забывай, на кого работаешь, — бросил он мне вслед, видимо решив оставить последнее слово за собой.

Я надел куртку здоровой рукой и поправил воротник.

— Пока только на себя. Остальные лишь оплачивают мое время.

В прихожей появилась домработница. Она подала мне шарф, который я оставил на тумбе. Наши взгляды встретились. В ней ощущались осторожное любопытство и слабая надежда, тут же сменившаяся страхом.

— Спасибо, — мягко сказал я.

— Не за что, — тихо ответила она и открыла дверь. — Осторожнее на ступенях, там скользко.

Из гостиной раздался голос Григория:

— Дверь закрой, тепло выпускаешь!

Женщина дёрнулась и отступила.

У Григория было три серьезных проблемы. Он унижал людей, которые знали о нём больше всех. Пил во время важных разговоров. И полагал, что деньги могут быть заменой уму и компетентности. Такой человек оставался опасным, но не из-за силы, а из-за того, что мог разрушить любой план просто… обидевшись.

Такси уже подъехало к воротам. Я написал Рите, что всё нормально (я ведь обещал, а своё слово я привык держать) и направился к машине. За спиной, в глубине дома, звякнул разбитый стакан. Потом донесся раздраженный голос Григория. Слов я не разобрал, но домработница ответила спокойно, почти безразлично.

Я сел на заднее сиденье и назвал адрес гаража. Там меня ждали отчёты, документы по ИП, объекты Виктории и команда, которая постепенно училась обходиться без меня. Нормальная жизнь была рядом, почти на расстоянии одного телефонного звонка. Но между мной и ней снова стояли Лика, Григорий, Виктор и устройство, которое предстояло спрятать в моем бывшем кабинете.

Такси доехало до выезда из посёлка и остановилось перед шлагбаумом. Охранник выглянул из будки, посмотрел на номер, затем неожиданно поднял ладонь.

— Пассажир, выйдите, пожалуйста.

Водитель повернул ко мне голову.

— Это он вам?

— Судя по тому, что вы за рулем, скорее всего, мне.

Я выбрался наружу и осмотрелся. Второй охранник стоял возле шлагбаума. Руку к рации он не тянул, оружия не показывал. Прямой угрозы я не видел, но после разговора с Григорием любые сюрпризы хотелось принимать издалека.

— В чём дело? — спросил я, оставшись возле задней двери такси.

Охранник не ответил. Он только посмотрел в сторону будки.

Дверь открылась, и наружу вышел Глеб. Без бейджа «Элит-Комфорта» он выглядел почти обычным полноватым мужчиной лет сорока пяти. В руках он держал папку, сжатую так сильно, что угол обложки погнулся.

Эмпатия ударила сразу. Злость, страх, унижение и отчаянное желание заставить меня замолчать. Глеб пришёл не ругаться из-за потерянного контракта. Он боялся того, что мы с Михалычем уже нашли.

Он остановился в нескольких шагах и посмотрел на повязку под моей курткой.

— Наконец-то, Смирнов, — зло произнёс Глеб. — А я уже думал, ты снова спрячешься за своей диспетчершей. Теперь ты передо мной объяснишься, и желательно честно, потому что из-за твоего аудита у меня начались проблемы.

Я прикрыл дверь такси, но водителю уезжать не велел.

— Если проблемы начались из-за отчёта, объясняться придется не мне, — ответил я, переводя взгляд на помятую папку. — Обычно в таких случаях вопросы задают тому, чья подпись стоит под старым обслуживанием.

Глава 10

Глеб стоял у будки охраны, лицо у него покраснело, а вокруг губ проступила белая полоса. Так обычно выглядели люди, которые ещё не знали, куда их вызвали, к врачу или к следователю. «Эмпатический резонанс» только подтвердил первое впечатление. Глеб злился, боялся и лихорадочно прикидывал, сколько я успел узнать и кому мог об этом рассказать.

Таксист опустил стекло и высунулся наружу. Его раздражение было понятно и без всяких способностей. Человек брал заказ до гаража, а не билет на чужой конфликт.

— Мужик, ты едешь или здесь останешься? — спросил он, постукивая пальцами по рулю и поглядывая на охранников. — У меня ожидание платное, а они уже смотрят так, будто я приехал шлагбаум снимать.

— Поезжай, — ответил я, доставая телефон. — Тут быстро не получится.

— Деньги всё равно спишут за всю поездку, — предупредил водитель, хотя по лицу было видно, что потеря моих финансов его не расстроила.

— Переживу.

Водитель хмыкнул, поднял стекло и тронулся. Глеб проводил машину суровым взглядом. Наверное, рассчитывал, что я начну цепляться за такси и искать повод уехать. Вместо этого я написал Рите, что задержусь, и убрал телефон во внутренний карман, чтобы при необходимости достать его здоровой рукой.