Главный инженер 4 (СИ), стр. 12

Глава 6

Предварительный отчёт я отправил Виктории в семь часов вечера и сразу же набрал её. Она ответила после второго гудка, словно ждала моего звонка.

— Максим, добрый вечер, я только что получила ваши документы, но ещё не успела прочитать, так что скажите честно, нужно ли мне завтра закрывать ресторан? — в её голосе слышалось напряжение.

— Закрывать заведение не потребуется, Виктория, хотя мы обнаружили нарушения, — спокойно ответил я. — Но ситуацию мы держим под контролем, часть проблем мой человек устранит уже сегодняшней ночью, а остальные дефекты мы закроем в технический перерыв.

— То есть вы хотите сказать, что пожарной угрозы нет? — переспросила она, выдохнув в трубку.

— Прямая угроза существует, именно поэтому все эти пункты и попали в наш красный список, но ситуация на данный момент управляемая, так что ресторан сможет продолжить работу по обычному графику, — объяснил я.

— И сколько времени займут эти работы? — уточнила она.

— Все проблемы мы устраним в течение недели, — ответил я, наблюдая, как Михалыч одобрительно кивает.

— А ваши люди смогут работать ночью, им никто не помешает? — спросила Виктория.

— Нет, мы справимся, вашему персоналу нужно лишь обеспечить беспрепятственный доступ к щитовой и холодильной зоне, а всё остальное мы сделаем сами, — заверил я её.

Виктория на некоторое время замолчала, и на заднем плане её звонка я услышал приглушенные звуки приятной музыки и звон дорогой посуды, видимо, она сейчас находилась на какой-то деловой встрече.

— Максим, а что вы сами думаете по поводу работы Глеба после всего увиденного? — спросила она наконец, и её голос стал заметно тише.

— Я думаю, что его люди занимались исключительно устранением видимых последствий, а вот истинные проблемы они сознательно оставляли без внимания, — ответил я, не желая юлить перед заказчиком.

— И как вы считаете, это была лень и халатность или же здесь имеет место сознательный саботаж? — спросила она.

— Пока я склоняюсь к версии об обычной лени, ведь саботаж, это серьёзное обвинение, для которого у нас пока нет доказательств, так что в нашем отчете будут отражены только сухие факты, — уклонился я от прямого ответа, понимая, что не стоит торопить события.

— Глеб сегодня днём уже звонил мне, — призналась Виктория после короткой паузы. — Он уверял меня, что вы намеренно раздуваете из мухи слона и преувеличиваете мелкие бытовые нарушения только для того, чтобы напугать меня и заполучить выгодный контракт на постоянное обслуживание всех объектов.

— Но ведь он на тот момент ещё не видел наш итоговый отчёт, — спокойно заметил я, поймав Глеба на очередной лжи.

— Вот именно этот факт меня сильнее всего и удивил, — согласилась она, и в её голосе послышались холодные нотки. — Знаете, Максим, вы кажетесь мне удивительно порядочным человеком, хотя при желании могли бы выставить счет на полную замену всего дорогостоящего оборудования, и я бы заплатила, но вы почему-то этого не сделали.

— Всё очень просто, Виктория, большую часть вашего оборудования можно восстановить, а если я сегодня заставлю вас заплатить мне в три раза больше, то завтра вы найдете себе другого, более честного подрядчика, так что мне выгоднее качественно обслуживать ваши объекты на протяжении нескольких лет, — ответил я, излагая простую и циничную философию.

— Вы правы, я ценю такой подход, — тихо усмехнулась она. — Все срочные работы я согласовываю, окончательную смету жду от вас завтра утром, но будьте осторожны, Глеб обязательно попытается вам помешать, ведь он слишком долго и считал эти объекты личной финансовой территорией.

— Что я могу сказать… ничего личного, просто бизнес, — отшутился я.

— Вы недооцениваете его возможности, Максим, этот человек умеет создавать проблемы, — предупредила она меня напоследок.

— В последнее время я с проблемами общаюсь на «ты», — спокойно ответил я, после чего мы попрощались, и она отключила вызов.

Я положил телефон и задумался над её словами, Виктория явно знала о Глебе больше, чем была готова рассказать, и за фигурой этого скользкого инженера вполне могли стоять опасные люди.

Степаныч ушёл первым, ворчливо пожелав нам удачи и забрав с собой список необходимых материалов. Михалыч задержался ещё на несколько минут.

— Завтра утром буду на базе ровно в восемь, — сказал он, натягивая кепку. — Сначала мы заедем в ресторан и проверим работу Славки, а потом займёмся изучением старых актов приёмки, и ты уж сделай милость, предупреди этого своего Митяя, чтобы он не смел опаздывать, иначе изношенный подшипник на вытяжке он будет менять в темноте и под руководством шеф-повара.

— Я даже боюсь это представить, Михалыч, — с улыбкой сказал я.

— Зато такой метод потрясающе воспитывает в людях пунктуальность, — подмигнул мне старик, после чего ворота гаража за ним закрылись.

Таксист попался молчаливый. Он один раз уточнил адрес, после чего перестал существовать как собеседник. Я ценил таких людей.

У подъезда я расплатился, подождал, пока такси отъедет, и не сразу пошёл к двери. После нападения осторожность перестала быть отдельным действием. Она вросла в распорядок, как чистка зубов или проверка крана перед уходом.

Я ещё несколько секунд постоял на месте.

Постоянная тревога была плохим сотрудником. Работала круглосуточно, требовала много сил и ни за что не отвечала. Но уволить её я пока не мог.

На моём этаже было тихо. Замок выглядел целым, царапин возле личинки не появилось. Я открыл дверь и едва успел поставить ногу, чтобы в коридор не выскользнул Дюбель.

Он громко мяукнул, потёрся о ботинок и сразу посмотрел в сторону кухни.

— Я тоже рад тебя видеть, — сказал я, закрывая дверь. — Особенно приятно, что наши отношения по-прежнему строятся на еде.

Дюбель прошёл вперёд, задрав хвост. Новое имущество он уже принял в эксплуатацию. Домик сдвинулся к стене, словно кот пытался расширить полезную площадь комнаты. Одна игрушечная мышь пропала под шкафом, мяч лежал прямо в миске с водой, а лёгкая подушка была вытащена из домика и растерзана посреди пола. Когтеточка сохранила форму, но на обивке появились первые длинные следы.

Я разулся и осмотрел разгром.

— Приёмку объекта провёл?

Дюбель снова потёрся о мою ногу.

— Рад, что тебе нравится.

Он мяукнул и ткнулся лбом в голень. Пришлось осторожно опуститься на пол, вытянув раненую руку так, чтобы не задеть плечо. Я достал уцелевшую мышь на шнурке и несколько минут водил ею по полу. Дюбель припал к линолеуму, задёргал задними лапами и прыгнул. Мышь ушла в сторону, кот пролетел мимо, врезался в домик и сразу замер с таким видом, будто именно это и было целью операции.

— Хорошо отработано, — признал я. — Заказчик ничего не понял.

Кот поймал мышь со второй попытки, прижал лапой и посмотрел на меня.

Несколько минут я просто сидел рядом. После смет, дефектов, разговоров с мастерами и попыток Глеба залезть в чужой отчёт это оказалось полезнее отдыха.

Потом плечо напомнило, что душевное равновесие не отменяет швов.

В ванной я снял футболку и медленно отклеил повязку. Кожа тянулась, в одном месте пластырь прилип сильнее, и пришлось намочить край. Рана выглядела терпимо. Швы не разошлись, крови не было, отёк уменьшился. Красноты вокруг тоже не прибавилось. Боль стала тупой, постоянной и даже привычной, но стоило поднять руку выше груди, как нитки сразу натягивали кожу.

Никаких подсказок перед глазами не появилось. Мой странный внутренний инструмент хорошо видел трещины, перегрев, кривую сборку и чужую халтуру, но лечить тело не собирался. Я проверил кожу ладонью, оценил температуру, цвет и отёк, после чего обработал рану и приготовил свежую повязку.

Одной рукой это оказалось неудобно. Край бинта пришлось удерживать зубами, пластырь дважды приклеился сам к себе, а в третий раз чуть не остался на волосах.