Вечно голодный студент 9 (СИ), стр. 43
— А что на это указывает? — поинтересовался я.
— Ну, глаза, — ответил он. — Ну и я видел твои фотографии, а также очень много видеозаписей — мы учились по твоим видео.
— Хм… — хмыкнул я. — Как тебя зовут?
— Кедр, — представился он и снял шлем.
Лицо у него славянское, с округлыми чертами, карми глазами и русыми волосами. На переносице свежий шрам, который ещё не рассосался, что свидетельствует о недавней травме. Стрижен Кедр коротко, почти под ёжика, а ростом он примерно метр восемьдесят.
— На видео ты был менее жирным, — сказал он.
— Постарел, поправился… — ответил я. — Так как мне связаться с Профом и остальными?
— А я не знаю, — сказал Кедр. — Это не мой уровень.
— Где сейчас Проф? — спросил я.
— Попроще что-нибудь спроси, — попросил Кедр. — Это надо с Молнией разговаривать — она скоро придёт.
Мы стоим на причале, у морского вокзала — Кедр лично примчал сюда, чтобы пообщаться со мной на тему внепланового прибытия буксира.
— Ты же не один приплыл? — спросил он.
— Плавает говно, а я хожу! — ответил я ему. — И да, я пришёл не один — спас по дороге некоторое количество местных. Хочу доставить их в Волгоград…
— Кто это у нас тут⁈ — спросила вышедшая из-за угла морского вокзала КДшница.
Для меня её появление не стало неожиданностью, так как я пасу её последние метров восемьсот.
— Ты — Молния? — спросил я её, после чего рассмотрел внимательнее.
У неё есть выраженная мутация — с глазами произошло что-то вроде того, что у меня, но они светятся оранжевым, а не багровым светом.
На ней такой же прикид, как на Кедре, но шлем отечественный, «Алтын», правда, с модификацией в виде кольчужной бармицы, защищающей затылок и шею по бокам.
По лицу можно сказать, что внешность у неё тоже славянская, но это не точно — скорее всего, она метиска, так как чувствуется что-то такое, азиатское. Глаза у неё оранжевые, волосы чёрные, нос прямой, а вот скулы чуть выделяются. Короче, идентификацию руинят её светящиеся глаза — такие у нормальных людей не встречаются.
— Да, — подтвердила она. — А ты, значит, Студик. Рада знакомству.
— Взаимно, — ответил я. — У вас есть связь с Профом или кем-то из руководства Фронтира?
— Мне нужно связаться с командным пунктом в Ширазе, а уже там разберутся, как связаться с Профом, — сказала Молния.
— В городе безопасно? — спросил я.
— Если ты о персах — тут их нет, — ответила она. — С животными тоже всё стабильно.
— Я это к тому, что у меня есть нормальные люди на борту — им можно выходить? — уточнил я.
— Только под охраной, — сказала Молния. — В городе всё ещё есть шакалы и, иногда, прилетают морские птицы.
— У вас есть здесь безопасный опорник? — спросил я.
— Здесь? — переспросила Молния. — Нет, здесь ничего такого нет. Мы держим Бендер-Аббас только для того, чтобы сюда не могли высадиться арабы.
— Какие ещё арабы? — нахмурившись, спросил я.
— Аравийские, — ответила она.
— Вот ты, вроде бы, отвечаешь, но мне нихуя не понятно, — признался я. — Объясни так, будто я последние полгода был в Африке и бился с нильскими крокодилами и слонами.
— Ах, да… — произнесла Молния. — Ты же слышал о Бахрейне, Катаре и Саудовской Аравии?
— Конечно! — ответил я.
— Все думали, что там уже никого не осталось, но это оказалось не так — там до сих пор живут люди, — сообщила мне она. — У них не осталось ничего ценного, но жить они хотят, поэтому совершают набеги на бывшие земли шахиншаха — раньше они боялись, так как сатрапы были сильны и набеги почти всегда заканчивались провалами. А теперь, когда власть сатрапов пала, арабы начали набеги и заходят очень глубоко, иногда задевая наши интересы.
Возможно, мне сильно повезло, что я не пересёкся в Ормузском проливе с набегающими арабами. Я и подумать не мог, что на Аравийском полуострове осталась хоть какая-то жизнь…
— Кстати, а как поживает мой шахиншах? — с надеждой спросил я.
— В последний раз, когда я интересовалась обстановкой на фронте, шахиншах был в Багдаде, — ответила Молния. — Но я мало интересуюсь такими вещами — у меня и без них хлопот полон рот.
— А чем вы тут занимаетесь? — поинтересовался я.
— Лутаемся и держим оборону, — ответила она. — А что это за корабль у тебя?
Она посмотрела на мой буксирчик.
— Контр-адмирал… — прочитала она надпись на борту. — … Эдвард Каллен. Это в честь Эдварда из «Сумерек»?
— Нет, в честь британского флотоводца, гениального тактика и верного соратника Горацио Нельсона, — ответил я ей, покачав головой.
— Серьёзно? — нахмурившись, спросила Молния.
— Нет, конечно! — ответил я. — Это в честь Эдварда из «Сумерек» — обожаю, блядь, «Сумерки»!
— Я тоже, — серьёзно ответила она.
Закатываю глаза и тяжело вздыхаю.
— Ну, давайте, налаживайте связь с Ширазом, а я тут потусуюсь — нужно охранять моих беженцев, — сказал я.
— Кедр, ты всё усвоил? — спросила Молния у своего подчинённого.
— Да, ага, — ответил тот.
— Тогда дуй в пункт связи и свяжись с Ширазом, а я тоже побуду тут, — приказала ему Молния.
Кедр ушёл в город, а я вернулся на буксир и сел на палубу.
Из рубки вышла Настюха, которая вынесла мне блюдо с жареной рыбой.
Та тварь, которую я замочил лично, одним ножом, оказалась удивительно вкусной.
Рыба — это вообще имба. Уже давно известно, что нормальные люди нормально усваивают рыбье мясо, возможно, потому, что оно сохранило дозоошизные свойства — мало плотной соединительной ткани и жёстких волокон, белок устроен попроще, ну и жир в жидком виде, что тоже облегчает переваривание.
Желудкам нормальных людей это не вызов, поэтому все мои подопечные обжираются рыбой и в ус не дуют. Ну и мне тоже понравилась эта рыба, поэтому я даже не знаю, как буду дальше жить без неё…
— Кто это? — спросила Настюха.
— Это друг, — ответил я ей. — Не переживай — мы уже в безопасности.
— О, так ты владеешь английским? — спросила слегка удивлённая Молния.
— Ну, а как ты хотела? — спросил я вместо ответа и прожевал кусок рыбы. — Жизнь заставит — китайский выучишь…
Мой лингвистический ассортимент сильно возрос за этот год — я выучил фарси, арабский и отточил английский. Ещё я начал учить язык сомали, исключительно ради расширения кругозора, но не успел — похоже, что наше совместное приключение с залётными уже подошло к концу.
— Она от тебя залетела? — поинтересовалась Молния.
— Нет, конечно! — ответил я. — Когда я её нашёл, она уже была беременной!
— Ну, да, ну, да… — усмехнувшись, произнесла Молния.
— Ты давай тут это, не выёбывайся! — потребовал я. — Я освободил семь женщин из заточения у каннибалов-некрофилов! Они пережили такое, что ты бы чокнулась нахуй, испытай ты такое в течение двух лет!
— Каннибалов-некрофилов? — с сомнением переспросила она.
— Самых настоящих, блядь! — покивав, ответил я. — Это были абсолютно ебанутые КДшники, которых я перебил лично! И мне было жаль бросать этих женщин, потому что они бы не выжили без меня — из-за этого я и провозился так долго…
— Извини, — попросила Молния. — Я же не знала.
— Да забей, — махнув рукой, сказал я. — Но это был пиздец — в Африке очень хуёво жить. Ты бы видела гусар — они эволюционируют и уже начали использовать самодельное оружие, а также поняли концепцию брони. Пока что, они не проблема, но это только пока что.
— Что за гусары? — с недоумением уточнила она.
— Мартышки-гусары, — пояснил я. — Обезьяны ебучие! Кстати, я забыл отметить своё прибытие! Хабуун, неси «Джека» и «Джима»!
Дверь рубки отворилась, и из неё вышла Хабуун, держащая в руках четыре бутылки бурбона.
— Во-о-о-от! — заулыбавшись, протянул я. — Благодарю!
Передаю две бутылки Молнии, после чего откупориваю «Джима Бима».
— Ну, за возвращение! — сказал я тост, подняв бутылку.
— За возвращение, — поддержала меня улыбающаяся Молния.
Чокаемся и я присасываюсь к бутылке.