Вечно голодный студент 9 (СИ), стр. 18
Есть надежда на то, что в Могадишо будут люди, так как кто-то когда-то лутал этот город, организованно вывозя из него ценности, куда-то на восток.
А на востоке расположен Сомали — если там есть люди, то только в Могадишо. Я уже, невольно, предвкушаю встречу с ними. Эта встреча докажет, что я не дал ёбу и в этом мире ещё есть люди.
Последние несколько дней ко мне в голову закрадывается мысль, что весь опыт, который я испытал до попадания в плен к персам — это какой-то морок, который я придумал, чтобы справиться с психическим давлением.
Наверное, я даю ёбу, потому что воспоминания-то настоящие, я жил там, в России, и все люди, которых я знал, реальны — это не может быть фейком, сгенерированным моим сходящим с ума сознанием!
«Может, это перегрев башки?» — спросил я себя. — «А может, это социальная депривация крутит мне мозг так, что я уже не знаю, где реальность, а где фейк? И с чего я вообще взял, что у меня искажение воспоминаний?»
Так или иначе, но у меня есть ощущение, что если я не встречу людей хотя бы в течение пары дней, то у меня дёрнет кукуху.
— Ох, блядь… — проговорил я и тяжело вздохнул.
Глава седьмая
Греховные деяния
*Федеративная Республика Сомали, регион Банадир, на въезде в город Могадишо, 22 сентября 2028 года*
Останавливаю свою малышку у самодельного КПП, который кто-то расстрелял из крупнокалиберного пулемёта. Судя по характеру сколов на бетонных плитах, это был калибр 12,7 миллиметров. 14,5 миллиметров бы продырявил тут всё и раскрошил в мелкую крошку.
Местные военные, которые и организовали этот КПП на въезде в пригород, обставили бетонными плитами ржавый БТР-60, который, как я понимаю, прибыл сюда не своим ходом. Думаю, его прикатили, чтобы использовать в качестве хоть какой-то бронированной огневой точки.
Бетонные плиты не помогли, поэтому старину, которому давно было пора на списание, изрешетили из крупнокалиберных пулемётов, а затем завершили всё серией попаданий из РПГ.
«Наверное, это были исламисты», — подумалось мне. — «Уж эти-то точно воспользовались ситуацией на всю катушку, потому что такие шансы завладеть страной выпадают один раз в жизни».
Ввиду того, что это радикальные исламисты, которые вряд ли пристально следили за мировыми новостями, они могли подумать, что это просто локальная хуета, с которой можно справиться, поэтому атаковали города и, наверняка, завладели ими, на некоторое время.
Я пришёл к этим выводам не потому, что я дохуя Шерлок Холмс, а потому что я вижу на крыше жилого здания чёрное знамя, на котором белым цветом написано «Молодёжное движение моджахедов», то есть, «Харакат аш-Шабаб аль-Муджахидин», но их называют просто «аш-Шабаб», то есть, «молодёжь». Почему-то уверен, что лидерами в этом движении были не юноши, а вполне пожилые окуни исламистского толка…
Из-за наличия этого знамени я и пришёл к выводу, что исламисты сумели взять Могадишо, но потом очень сильно пожалели об этом, так как им открылось, что сельского хозяйства больше нет, запасов продовольствия нет, зато есть целая прорва людей, которых надо как-то кормить.
Местные официальные власти, я полагаю, оперативно съебались морем, чтобы не вывозить всю эту щекотливую ситуацию на своих плечах, а исламисты конкретно так попали.
Осматриваю местность в ЭМ-режиме, но не обнаруживаю ничего живого, поэтому подхожу к КПП и начинаю его разбор. Покойный БТР-60 отталкиваю в сторону, бетонные плиты выбрасываю во двор частного дома, а затем, когда путь стал чистым, сажусь в тягач и продолжаю движение.
Я очень близок к цели — Могадишо, наконец-то, достигнут. Теперь дело за малым…
«Надо добраться до порта, но сперва необходимо зашифровать мою малышку в неприметном месте», — решил я. — «Здесь могут быть люди, а они могут существовать в нынешних реалиях только при условии, что у них есть пушки. А если у них есть пушки, то они могут пустить их в ход. Я ни за что не прощу себе, если эти злые люди взорвут мою малышку».
Медленно еду по очень условным городским улицам, которые представляют собой грунтовое нечто, располагающееся между унылыми участками с унылыми домиками. Тут мою малышку не спрятать, потому что она будет возвышаться над окрестными домами и её найдёт любой долбоёб с глазами.
Останавливаю тягач, выхожу из него и забираюсь на багажный отсек. Осматриваюсь по сторонам и вижу скопление капитальных сооружений, которые точно выше и больше моей малышки.
Заезжаю на территорию импровизированной парковки и останавливаю тягач почти впритык к двухэтажному зданию.
— Вот теперь можно заниматься разведкой, — произнёс я, выйдя из кабины.
Закрываю дверь на ключ и направляюсь в сторону порта.
По пути мне встречаются напоминания о попытках горожан выжить в условиях тотального хаоса и безвластия: есть признаки локальной кооперации и строительства укреплений, что иногда доходило до сооружения дозорных вышек и полноценных заграждений, усложняющих перемещение по улицам.
Но всё оказалось тщетно, потому что главным врагом людей оказались не звери. Главным врагом всегда был и до сих пор остаётся он — голод.
У меня складывается впечатление, что именно после того, как выжившие горожане отбились от первых волн охуевших от жизни зверей, на них накатило осознание, что надо что-то кушать. А кушать ничего не было, кроме зверей.
Но зверей пойди ещё убей, не став при этом ужином — полагаю, Могадишо стал городом-побратимом Новокузнецка, только проблема перенаселённости тут была гораздо острее, из-за кратно большего числа исходного населения.
В Кузне под контролем администрации полковника Белогурова были примерно 150–200 тысяч человек, которых было никак не прокормить, а в Могадишо…
Я не знаю, сколько людей здесь обитало, но это столица, поэтому, наверное, пара миллионов точно набежала.
Учитывая, что у них была война против Кураж-Бамбея, то есть, аш-Шабаб, город был укреплён с внешней стороны и представлял собой крепость, в современном понимании фортификации.
На улице иногда попадается оружие — ножи, топоры, заводские мачете, самопальные мачете, дубинки и так далее. Ни единого образца огнестрела, конечно же, нет, хотя гильзы встречаются повсеместно, как и пулевые отверстия в оградах, стенах и дверях домов.
«Да, похоже, что они, в конце концов, начали пиздиться все против всех», — пришёл я к выводу, перелезая через баррикаду из трухлявой мебели. — «Но кто-то, в итоге, победил — слишком редко бывают ситуации, когда двое последних выживших наносят друг другу смертельные раны и погибают почти одновременно».
Так как я совсем не ориентируюсь в этом городе, состоящем из бесчисленных частных домов, тесно прижатых друг к другу, для меня является загадкой, в каком районе я нахожусь, но зато я уже чувствую запах моря…
Сканирую местность в ЭМ-режиме и замечаю, наконец-то, живых людей.
Это группа из шести вооружённых выживших, которые преследуют какую-то женщину — очевидно, что это КДшники.
Женщина развернулась к преследователям и выпустила две струйки синей жидкости из своих рук. Преследователи разбежались в стороны, но один из них не сумел уклониться, поэтому попал под струю. Он рухнул и начал корчиться в муках.
«А вот это уже интересно…» — подумал я, перехватывая ARX-200.
Продолжаю наблюдать за развитием событий и вижу, как один из преследователей совершил молниеносный рывок и сбил женщину-КДшницу с ног, после чего сразу же вбил ей нож в лицо.
Медленно приближаюсь к месту действия, чтобы получше изучить этих ребят и понять, что они за люди. Убийство КДшника КДшником — это дело житейское, поэтому я не сужу о них по этому эпизоду.
А пятеро КДшников уже начали то, ради чего всё это, очевидно, затевалось — они приступили к разборке своего бывшего соратника на ценные компоненты, то есть подвесили его за ноги на ближайшем столбе, подставили под него ведро и распороли ему глотку.