Призыв к оружию (СИ), стр. 9
Снова шум, снова перешёптывания — меня уже начинало раздражать, что они шепчутся у меня на глазах. С другой стороны, внутренних экранов для секретной переписки у них не было, не было даже и микронаушника, как во времена Пантеона. Что ж, пускай шепчутся.
Пошептавшись, они, похоже, решили вернуться к сути переговоров.
— Сиятельные небожители. В соответствие с протоколом встречи предполагается, что вы сообщите, какое количество позиций микроэлектроники вы готовы преподнести нам в дар. И какое количество рабочей силы вам требуется взамен…
Ах, понятно! Вот зачем ранее пребывали все местные небожители. И понятно, откуда маяки оборудованы пейджерами на солнечных батареях. И почему спутник наверху летает.
Потому что всё это было небесплатно. За рабочую силу. Коей в ближайшей космосе, судя по всему, весьма не хватает.
Ну, ожидаемо.
— Рабочей силы? — ухмыльнулся я. — А сколько вы прямо сейчас можете предоставить?
Консулы переглянулись, и один из них сообщил нам:
— Двести тысяч работников готовы, и ещё миллион скоро будут, о сиятельный.
— Впечатляет, — кивнул я. — Вы должны гордиться проделанной работой.
— И ещё, — задал вопрос сухенький, на вид очень вредный дедок в атласной мантии. — Мы так и не поняли, когда пребудет ваш первый погрузочный корабль? Он пока что находится на небе? Стартовый стол пуст.
— На небе! — тут же выпалила Даша. — Наш корабль — на небе. Мы… Спустились при помощи наших способностей.
Они переглянулись, и наш ответ их несколько расстроил. Хоть и некоторым образом удовлетворил.
Я тоже был готов к подобным вопросам.
— Я понимаю, что все прошлые разы небожители прилетали за рабочей силой. И давали взамен элементы микроэлектроники, необходимые для борьбы с шерданами.
Консулы тут же закивали.
— О, да, да! Микроэлектроники! Нам очень важно сохранять актуальный уровень угроз, исходящий от шерданов.
— Последние годы их атаки были не так активны, как ранее. Это позволило нам накопить людские резервы. Однако создало неблагоприятную обстановку, риск народного восстания.
О, тут я мысленно проаплодировал. Всё логично. Обратить главного геополитического и экзистенциального противника в инструмент удержания власти и стабилизации общества — как это знакомо!
И тут, конечно, можно провести много параллелей с Ордой. Только вот шерданы жили на одной планете с этой цивилизацией веками и веками приносили вред только сотне пограничных островов. Я знал, что больших походов шерданов вглубь Республики было за последние века всего несколько.
А вот Орда… Орда могла уничтожить всё человечество.
И местные правители попросту не понимали этого!
Подобно индейцам, которым первые миссионеры пытались донести слово божье и показывали первые книги — они смотрели на меня пустыми глазами, не понимая, зачем им всё это знать. Так что я попросту мысленно махнул рукой. Бросил им попытки объяснить степень угрозы и все высокие материи.
— Ладно. У вас своя война — у меня своя. Давайте представим, что у меня нет с собой микроэлектроники. Но есть, во-первых, возможность починить вашу микроэлектронику. А во-вторых — приблизить вас к производству собственной.
И местные правители после коротких дебатов согласились.
Уже через день одну из комнат особняка переоборудовали под радиолабораторию и привезли с государственного склада разного рода барахло, в основном повреждённые и старые пейджеры, через которые «небожители» оповещали гарнизоны о приближении врагов.
Даша, вооружившись ремонтным комплектом моего скафандра, неспешно чинила всё это богатство, прерываясь на чтение местной литературы.
Чуть позже привезли и чего интереснее — бластерную пушку, затейливую, пыльную, протёртую. И платформу гравитатора — тоже очень древней конструкции, мы такие видели только в музеях.
— Нет, — сказала Даша. — Такое мы починить не в силах.
— Почему, о сиятельная? — вопросили лакеи.
— Потому что для создания батареек придётся построить цепочку из пары-тройки заводов и открыть месторождения минералов, которые вашей науки неизвестны. Возможно, потому что просто на планете таких минералов нет. И это не говоря уже о гравитаторе.
Особо даже и не соврала. Бластерные батарейки, при всех их простоте, учитывая наличие контроллера внутри, требуют уйму компонентов для их воспроизводства.
Хотя в это самое время я просвещал местных учёных мужей на тему микроэлектроники. Никогда не думал, что образование и специализация, полученное в Пантоне, окажется полезным! Чертил — отчасти по памяти, отчасти из скудных кэшированных баз внутреннего экрана — схемы и строение полевых транзисторов, конденсаторов, давал основы минимизации булевых функций методом карт Карно-Вейча и прочие позабытые вещи. Между делом накидал схемы ракетных двигателей и устройство микроволновки.
В общем, прогрессировал местную цивилизацию по самое немогу, и ни в чём себе не отказывал.
А между делом я нашёл парочку энтузиастов-бунтарей среди молодых аспирантов местной академии наук, которые даже без особого денежного вознаграждения согласились соорудить мне здоровенный телескоп!
Чтобы не вызывать лишних вопросов — мы при помощи Кира по частям привезли его в особняк и собрали. Поначалу мы были безмерно рады — вот он, долгожданный путь к звёздам. Но в первый же вечер, просидев несколько часов над звёздным небом — мы поняли, что всё ещё ищем иголку в стоге сена.
Во-первых, небо в столице было «отравлено светом», а возможности выехать за город не было. Во-вторых — никаких отдалённых галактик попросту не было видно и вооружённым глазом, как будто из-за облачной дымки, скрывавшей некоторую часть неба.
Но мы не оставляли попыток. Каждую безоблачную ночь мы выходили на веранду и смотрели наверх. Дни сменялись дням, недели шли за неделями.
Без толку.
Один раз мы всё-таки ездили на поезде за город. Пять часов тряски в люкс-вагоне, на закрытую военную базу на плоскогорье. Там я увидел примерно то, что и ожидал увидеть — космодром. Бетонированную и армированную прямоугольную площадку для посадки шести-восьми кораблей класса размерности в районе третьей. Только вот сбоку стояли какие-то странные конструкции, вроде гигантских, в сотню метров высотой, стальных перекладин. Видимо, корабли, или, скорее, гигантские челноки местных «небожителей» были какой-то очень архаичной конструкции, с ракетным стартом прямо с поверхности, без гравитаторов.
Я обошёл центр управления — там не было никакого намёка на возможность связи с космосом. Все инструменты связи были, очевидно, на кораблях.
В общем, со всех сторон голяк.
В один из вечеров я, уставший после работы в лаборатории, лёг спать. Даши долго не было, я позвал её — и она не ответила.
Поднявшись, я увидел, что она всё ещё сидит в лаборатории с паяльником в руке, ковыряя какую-то конструкцию. Увидев меня, она обернулась.
— Не получается… Я пыталась спаять из пейджеров радиостанцию… Не получается, Саша!
А в её глазах были слёзы. Я, наверное, ни разу не видел свою гиацинтовую Дашу плачущей до этого.
Женские слёзы, конечно, это запрещённый приём. Я это знал всегда, и знал, что нельзя на них реагировать. Нужно быть железным и непробиваемым.
Но тут — подействовало. И проняло.
— Я сейчас. Вернусь утром. Никого не впускай, — сказал я.
За пять минут я собрался. Разбудил Кира, вручив ему сапёрную лопатку. Стражники сопроводили меня до частного бронированного трамвая, специальная стоянка которых была в центре коттеджного посёлка, и лишь после того, как я уселся, военный водитель трамвая, рискнул спросить:
— Куда вы решили ехать в ночь, сиятельный?
— В центр. На центральную историческую площадь города.
— Но… вам же не рекомендовано посещать публичные места? — осмелился возразить военный. — Это может вызвать волнения…
— А может и не вызвать. А если ты будешь мне препятствовать или пытаться донести — то волнения в твоей черепной коробке вызову уже я сам, собственноручно. При помощи вот этой лопатки.