Призыв к оружию (СИ), стр. 45
— Здесь вы командир, — ответил Эдмундович. — Вы приказываете, мы выполняем.
— Что ж, — улыбнулся я. — Добро пожаловать на наш маскарад!
Через полчаса мы шумною цветастою толпою вывалились из челнока на причал верхней, негосударственной станции левого лифта Восьмиугольного Острова.
С нашей дороги немедленно убирались все встречные. Репутация у Сирот заслуженная не только в многочисленных военных кампаниях по всей галактике, но и в кабацких драках отсюда и до сектора Армагеддон. Сирот уважали и старались не переходить им дорогу.
— Цель прибытия? — спросил нас сдавленным голосом таможенный чиновник.
— Длительный, разнообразный и активный отдых, — под громкий хохот остальных порадовал я чиновника. И тот нас быстренько пропустил от греха. На грунте мы уже будем не его проблемой.
Трепещи, Первопрестольная! Сироты Войны гуляют!
Глава 21
Резкий, как серп
Гуляли мы так, что все портовые забегаловки содрогались от ужаса от одного только нашего приближения! Мы сорили деньгами, громко орали хульные песни и приставали к прохожим. Я солировал, вёл свою разнузданную основную партию, а троица капитанов образцово меня оттеняла на подтанцовке. Октавия, что логично, делала вид, что она не с нами.
— Всем безалкогольного тоника за мой счет! — орал я, вламываясь в очередной оздоровительный салон, всем видом выражая осуждение употреблению алкоголя. — Пить, так пить, пока не начали топить!
Потемкин дремал у меня на плече, иногда приоткрывая глаз, и надзирая все ли идет по плану, не сбились ли мы с пути истинного.
На этом пути мы обросли множеством случайных попутчиков, любителей заглотить целебного пойла на халяву, промочить трубы газировочкой после тяжелого рабочего дня. Толпа собралась впечатляющая.
Эдмундович вел на поводке своего Кайзера, хищно брызгающего слюной на слишком близко подбиравшихся профурсеток. От Жнеца даже в сиротском образе народ шарахался, как от чумы. Бабуля была душой компании, а я платил за всех, пока не кончились наличные.
И тогда в кабаках мы стали расплачиваться, срезая золотые пуговицы с наших камзолов, в лучшем сиротском стиле. Пуговицы мы резали, не жалея, не зря они у нас нашиты на каждом клочке в два ряда! Иоланта, конечно, если узнает, нас проклянёт за такое надругательство над её шедевром, но зато хватит на достаточно длинную прогулку.
Короче, погуляли аутентичненько. Ни одна собака нас не заподозрила в нехорошем. Только в хорошем.
Тем временем наш человек на Первопрестольной корректировал наш маршрут в правильном направлении, к «Техническому Приватному театру Чудес и Диковин для личного удовольствия леди Винтер», который Лидия основала тут, перебравшись со своей серво-труппой с Лунного Дворца, сюда, поближе к центру. Места более приличные, чем те, из которых мы стартовал наш беспримерный оздоровительный марафон. Но нас совершенно никто ни в чем не заподозрил. Сироты гуляют! Присоединяйтесь — или сваливайте!
Наш человек на Первопрестольной оказался старым участником моего Отряда Безумие — Александр «Легавый», бывшая ищейка Олдриных. Его ещё до моего возвращения заслали на Первопрестольную инкогнито. Нет, конечно, и среди Олдриных, и среди Ганзоригов и ранее имелась у меня какая-никакая агентурная сеть, которой заведовал Пётр Скорый. Но с Адмиралтейским островом было всё несколько сложнее, а «Легавый» тут все входы-выходы знает и с каждой собакой знаком, идеальный резидент под прикрытием, чтобы присматривать лично за важным транспортным узлом Империи и заодно за нашими союзниками, на нем обитающими.
Сейчас Легавый вёл скрытое наблюдение за театром Лидии, и ждал нашего прибытия на позиции перед атакой. И когда мы привели собранную толпу, он был наготове и исчерпывающе, хотя и дистанционно информировал меня о ситуации.
— Парадный вход под постоянным наблюдением, — сообщил Легавый. — Внутри три десятка сервов, десяток посетителей. Цель номер один в здании, сопровождает важных клиентов.
Это он о Лидии, ага.
— Анализ косвенных данных не подтверждает наличия в здании нужных нам людей, — продолжил Легавый. — Никаких секретных ходов, тайных комнат или скрытых этажей, не выявлено. Всё достаточно прозрачно. Парадный вход тут и технический вход с другой стороны. Тоже под наблюдением, ничего значимого.
Никого похожего на Эрнандес он не заметил ни в здании, ни на подходах к нему. Никаких детей тоже. Понятно.
— Ладно, — буркнул я. — Вломимся с парадного входа. Чем мы не знатные посетители для сего злачного местечка? Следи за тылами. Мало ли кто нагрянет. А мы пошли.
И я направил наше массовое гуляние в нужном направлении:
— А не посетить ли благородным донам театр? — задался я жизненным вопросом вслух. — По-моему — очень даже можно! Там нам удовольствие обещают! Я не прочь получить малость удовольствия! Вы как?
Сопровождающие меня лица изъявили желание сопровождать меня хоть к черту на рога лишь бы скоропостижно не просохнуть.
— Господа? Чего желаете? — обратился к нам серв-привратник, когда мы нагрянули всем табором на порог театра.
— Мы желаем странного, — вальяжно отозвался я.
— Тогда вы нашли нужное место, господа! — воодушевился серв. — Странное — это наша работа!
— Смотри, не подведи меня, — немного развязно пригрозил я услужливому серву пальцем. — Меня не легко удивить.
— Приложим все старания, — отважно отозвался серв. — Проходите, господа!
И мы всей толпой завалились в атриум театра. Здание тут же загудело множеством возбужденных голосов, какой уж там приват и индивидуальное обслуживание, как раз как я и планировал.
Внутри было все как я и ожидал, во вкусе Лидии, сдержанно-упаднически. Это когда средств морально разложиться по полной чуть-чуть не хватает и приходится саму малость экономить. Древний транзисторный блюзмен-гитарист на барном стуле в углу исполнял душераздирающе слезоточивый тектоник-джаз, а длинноногие серв-стервы имитировали на сцене достаточно невинный разогревающий кордебалет.
Мы быстро обыскали публичную часть сего приватного заведения и нацелились на закрытую для общего посещения часть.
— Приватная зона доступна только по именным приглашениям, — проговорил серв, вставая непреодолимым барьером на нашем пути в недра этого дома безграничной терпимости.
Ну блин. Препятствие. Растоптать его что ли? Но тут Октавия сделала свой ход.
— Ну, так пригласи нас, — вкрадчиво прошептала Октавия наклоняясь к отважному серву. — Внутрь.
— Что, всех? — пролепетал парализованный её неотразимым обаянием серв.
— Конечно, всех, — проворковала Октавия. — Все эти люди нам очень пригодятся. Мы очень затейливые клиенты. Уверяю тебя, никто не уйдет обиженным.
— Прошу, проходите, господа, — потрясенный масштабом и размахом небывалого клиентского запроса серв, безоговорочно сдался.
Не удивлюсь, если даже прав суперадмина применять не пришлось.
И мы вошли в пурпурные чертоги небывалого разврата, где даже мягкая мебель изображала чувственный изгиб алых, чуть приоткрытых губ.
Некоторое время мы бродили там по коридорам, как в лабиринте, теряя наших случайных попутчиков в ловушках приватных комнат с обворожительными сервами, пока не оказались практически в стартовом составе перед тяжелой, винного цвета портьерой, преграждающий путь в самый дальний, заветный зал
Эдмундович, было, с ходу заглянул туда первым, замер, отпрянул. Затряс головой, видимо, пытаясь развидеть необратимо увиденное.
— Ну нихрена себе, — сдавленно произнес он. — Я даже не знал, что так можно.
Октавия заглянула второй, замерла и кивнув с одобрением произнесла:
— Креативненько.
Да что там может быть такое?
Я сам отодвинул портьеру и заглянул в приватный зал и пораженно покачал головой.
Нда. Я всякое повидал за две свои жизни, но это было нечто. Это можно было бы назвать женским боем в грязи. Если бы это уже не было боем сервов в розовом солидоле. Выглядело это странно, да. Странно, на все деньги, тут они нам вообще не соврали.