Призыв к оружию (СИ), стр. 20
Народ зааплодировал. Хотя жиденько, конечно, без
— Ну, это неплохо, да, — кивнул Сэм. — Это у нас Лара похожее умеет делать. Жогнлировать разными предметами.
И Лара — клоунесса, сидевшая рядом с ним, тут же выудила из широченных карманов полдюжины каких-то ярких фруктов, подкинула в воздух… И — нет, не принялась ловить и подкидывать, как это обычно делают жонглёры. Она просто следила за ними взглядом, а они принялись выписывать перед ней фигуры сначала простой круг, затем восьмёрку, затем звезду, затем — вообще какие-то затейливые фигуры Лиссажу.
— Я впечатлён, — признался я. — А вы, коллеги, можете продемонстрировать свои умения?
— Я не буду, — нахмурился Молохович. — Не в духе, знаете ли.
Лара почему-то рассмеялась. А Кукунчиков же в ответ кивнул. Вышел в центр арены… и вдруг пошёл по ступеням. Невидымым. Просто прямо вверх. Сначала короткими шажками, затем всё выше, выше и выше, завершив всё серией длинных прыжков по вершинам невидимых столбов, закончившейся у дальнего ряда зрительских сидений.
Левитация. Это ж гениально! Я, наверное, тоже мог такое развить при желании, только это же какая точность потребуется, чтобы выставлять микрощиты точно перед ступнями, не разрушать окружающие предметы, да ещё и синхронно их перемещать при движении.
Да, Саша. Сила есть — ума не надо. Я уже понял, что не впечатлю их силой, просто потому что они здесь любят изящество, мастерство — а не мощь. Мирное микрогосударство, что поделать.
— Давай, третья попытка, — мрачно произнёс Сэм. — Порази нас.
— Ну… чем же вас тут всех поразить? Вы ничему не удивляетесь, уже всё видели, наверное, — усмехнулся я.
— Проявите фантазию, — тихо сказал подошедший Молохович. — Наверняка вы умеете!
Умею, конечно. В конце концов, у меня много разных тактик, а у них, похоже, всего по одной, пусть и мастерски-отточенной. Я заметил в небольшом закутке, ведущим к гравитрейлерам, среди прочего реквизита, странного манекена — избитого, потрёпанного, и родилась достаточно простенькая идея.
— Им можно воспользоваться? И не страшно, если слегка повредится?
— Конечно! — кивнул Сэм. — Это для силовых тренировок.
Я водрузил его в конец зала, напротив выхода, сам отошёл немного подальше… А затем швырнул в него силовое копьё! Прямо в центр грудной клетки!
Он, разумеется, полетел в проход, где я поймал его в Абсолютный Кокон.
Дети на задних рядах взвизгнули от испуга.
— Где он? — услышал я детский голос. — Что с ним случилось?
— Спокойствие! — сказал я. — Сейчас всё будет.
Силовым коконом я провёл, не глядя, манекен по короткой дуге прямо над цирком, снаружи, затем занёс над центральным кольцом тряпичного купола, которое, по-видимому, выполняло роль вентиляции… И открыл кокон.
В итоге манекен свалился с потолка прямо в центр, где он и находился, разумеется, от такого неловкого обращения развалившись на части.
Кто-то посмеялся, кто-то зааплодировал, но Сэм, конечно, усмехнулся в ответ.
— Это всё равно что слона заставить упражняться в каллиграфии… Позволь теперь — я покажу?
И он показал. Сперва погас свет, заиграла атмосферная, слегка тревожная музыка. Сверху спустились кольца, за которые он крепко схватился, расставив руки и повиснув в форме буквы «Т».
А арена внизу превратилась в пылающее и кипящее от алой магмы жерло вулкана. Сэм подпрыгнул в воздухе, крутанулся в кольцах — и превратился в огненного дракона, покрывшего крыльями половину арены и столкнувшегося в воздухе со вторым драконом, ледяным. Вдруг всё окрасилось в белые цвета. Он теперь висел на одной руке, а внизу, под ним, выростали ледяные столбы, сталкивались айсберги, сверху свисали сталактиты. Прыгнул, перехватываясь между кольцами, и как будто бы разбил огромный ледяной кристалл, затем — следующий.
Левитацией он, как его приятель Кукунчиков, не владел, но в какие-то моменты казалось, что владеет — настолько изящно он крутился под куполом. На смену льда — пришли джунгли с толпами хищной фауны, на смену джунглям — странный урбанистический ландшафт с нападавшими на него огромными человекообразными роботами. И всё, конечно перемежалось акробатикой и эквилибристикой на трапеции, турнике и кольцах, а закончилось всё вообще какой-то фрактальной психоделикой.
В общем, зрелище было шикарным, нечего сказать.
И аплодисменты, в том числе от меня, были заслуженными.
А сам я думал — красиво всё, конечно, и интересно, только в чём тактическая и стратегическая польза от этого всего? И как бабуле удаётся держать такой огромный и такой мирный корабль под контролем, да ещё и защищать от возможных противников?
Уже не терпелось у неё обо всём расспросить.
Немного порадовал мальчуган лет шести-семи, подбежавший после представления.
— Дяденька, а вы меня научите вот так же манекенов швырять? Или людей… А то я уже вон что умею…
И он изобразил слабую позёмку — примерно как Кир, оставшийся на Геспериде, в дни нашего первого знакомства.
Ничего себе, какое раннее пробуждение энергии!
— Если бабуля разрешит — научу.
— Эх, — вздохнул мальчик. — Она не разрешает… Ну, ладно.
И побежал играть обратно.
Я же, вернувшись к нашим новым апартаментам, обнаружил там бабулю.
Выглядела она на этот раз достаточно строго.
— Где Даша? Как она? — спросил я.
— Нормально всё с Дашей. Пошла прогуляться по местным магазинам, скоро будет. Рассказывай давай. Что у тебя там с это шалашовкой было? Я ж её хорошо знаю, курву такую, наверняка она что-то взамен выторговала.
— Ты про Тёмную Богиню?
Бабуля махнула рукой.
— Да какая она Богиня! Так, лиходейка, профурсетка такая.
— Ну, я даже не знаю, как её зовут. Так хоть легче запоминается. А ты знаешь? Вы с ней давно знакомы, выходит?
— Давно… — кивнула бабуля. — И имя её настоящее знаю, да. Могу сказать тебе, если хочешь? Только ты никому не говори, у нас с ней таков уговор!
— Прям никому?
— Никому, да. Даже Даше! Потому что если имя знаешь — считай, всё, в голове у себя её поселил, и она тебя легко призвать к себе может, и воспользоваться этим может. А вы с ней уже и так вась-вась, знакомы, она на тебя вон какое влияние имеет.
— Ну, скажи.
И бабуля назвала мне имя Тёмной Богини. Разумеется, я его никому не скажу. Даже Даше. Даже Потёмкину.
Я рассказал бабушке про наш путь и моё посещение храмов Тёмной Богини на Геспериде. Пересказал наш диалог с Тёмной. Бабушка то и дело прерывала меня возгласами, характерными «тьфу, зараза» и прочими выражениями на грани цензурности. Но только на грани — ни одного по-настоящему скверного слова я от бабушки так и не услышал, надо сказать. Графиня, всё-таки.
— Выходит, право первого подарка она у тебя выторговала… А им оказался ребёнок… Вот это же засада… Ну, я с ней поговорю при случае. Припомню ей ещё наши должки. Ишь чего удумала!
— А тебе она что сказала?
— Вообще всё не так было. Она ж мне должна! Много-много раз должна. Сколько я её тощую задницу из разных передряг спасала, и не счесть.
Бабушка махнула рукой, а сама подошла к шкафу, стоящему в наших апартаментах, открыла пару шкафчиков и достала бутылку.
Точно такую же бутылку по форме, что и моя бутылка тёмного пойла — только пустая.
— Вот, мало того, что уболтала тогда, после поимки, совет и Альбертушку её на атомы не разобрать, мало того, что в малую войдовскую чёрную дыру скинуть, а не в сверхмассивную. Но и вот ещё чего — полюбуйся!
— Бутылка. Знакомая, мда, — признался я.
— Ага! Бутылка! Я таких бутылок ей в дыру эту потом скинула пару транспортных контейнеров. Как раз партию прикупила большую, такие бутылки во всех домах на «Сансаре» есть теперь. А потом я эти бутылки начала находить на Цирконе, на Агате и на других окраинах, за огромные деньги. С жижей какой-то чёрной, изучению не поддающейся! Вот и у тебя такая обнаружилась…
Бабушка села, вздохнула тяжело.
— Она подумала, было, что бессмертием меня отблагодорила, и всё — теперь все должки списаны. Я ей напомнила, что нет. Вот, видимо, она решила тебя помочь спасти. Только вместо того, чтобы просто напросто долг мне вернуть, самой помочь — ещё у тебя сына выторговала!