Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ), стр. 52

— Может, останешься? С твоими я уже познакомилась.

Я улыбнулся, закидывая на плечо сумку.

— С моими ты познакомилась при свете дня, а ты предлагаешь мне встречать их в ночи? Представь, едут они с гостей, уставшие, возможно, слегка выпившие, а дома их ждёт дочь с каким-то парнем. Это же придётся чай ставить, садиться за стол… Нет, Ань. Давай лучше как-нибудь в другой раз.

Девушка согласно кивнула.

— Да, возможно, ты прав, и время сейчас не самое подходящее, но хотя бы одно стало известно наверняка.

— Это что? — спросил уже из прихожей.

— Что получается, что мы с тобой соавторы. Нет, методика полностью твоя, и полные права будут только у тебя, но записи, исследования. Ты ведь не против?

— Что ты будешь соавтором методики? — я резко остановился и положил ладонь на её щёку. — Ань, если бы не ты, её бы вообще не существовало. По крайней мере, не в этой итерации и точно не сейчас.

Она прильнула к моей руке и улыбнулась.

— Тогда всё хорошо, продолжим завтра?

— Продолжим завтра, — ответил я и вышел из квартиры.

На следующий день после универа мы вновь встретились, но перед этим решили, что для проекта будет лучше, если будем разделять работу и удовольствие, с чем я, скрипя зубами, всё же согласился. Так что, разнообразия ради, она заставила меня ехать в свой РГУФК, а если быть точнее, в библиотеку, откуда практически не вылезала. За дальним столом у окна она разложила уже знакомую стопку книг и несколько старых сборников научных конференций.

— Так, наша задача на сегодня — доказать, что до тебя никто не делал того же самого, — сообщила Аня с совершенно серьёзным выражением лица.

— Угу, мелочи, — ответил ей, выкладывая перед собой чистый лист.

— А я и не говорила, что никто до тебя не лечил спины. Всё, что нам нужно — это найти ближайшие аналоги, а затем попросту показать отличия в методиках. Для начала этого будет достаточно, чтобы заявить права на регистрацию авторской методики Алексея Смирнова.

Аня уже успела выписать три знакомых фамилии. Бубновский со своей кинезитерапией, Дикуль с силовыми тренажёрами и Вербов с классическими схемами лечебного массажа. В каждом подходе находилось что-то знакомое и похожее. К примеру: движение через боль, укрепление мышечного корсета, дозированная нагрузка. Вот только ни одна из методик не выстраивала полноценную цепочку от пальпаторной диагностики до прицельной коррекции ограничения с последующим закреплением результата.

— Вот это твоя ниша, — Аня постучала ручкой по странице. — Они работают с проявлением или укрепляют организм в целом. Ты же, напротив, сначала ищешь звено, из-за которого развалилась вся конструкция.

Звучало красиво, по крайней мере, со стороны, но пока Аня разбиралась с уровнем техники, мне достался раздел под названием «Осуществление изобретения». По сути, требовалось доказать, что наш набор умных формулировок действительно можно применить на живом человеке. Поэтому в качестве примеров я выбрал три случая, где причины и симптомы находились достаточно далеко друг от друга.

Первым шёл Орехов. Грыжа L5-S1, нарушение опоры, перекос таза и защитный мышечный спазм. Я подробно расписал начальное состояние и последовательность воздействий. Также не забыл про подключение стабилизаторов и итоговое возращение к нагрузкам. Естественно, не забыл про стандартные противопоказания о запрете применения методики к определённой категории. Следующей стала Соболева, а тройку заключала Колесникова с болью в колене. Все их случаи настолько въелись мне в подкорку, что, фактически, мог штудировать весь процесс чуть ли не стоя на голове.

Правда, с Леной пришлось немного остановиться, когда речь зашла о Системе.

«Восстановление экскурсии диафрагмы посредством миофасциального воздействия на область рёберной дуги.»

Формально всё было верно. Я действительно работал с рёбрами, дыхательным паттерном и напряжёнными тканями. Вот только Система запустила процессы, о которых обычный специалист мог лишь мечтать. Именно она усилила местный обмен, ускорила перестройку тканей и каким-то образом заставила организм реагировать быстрее, чем ему полагалось.

Правда… Весь этот процесс мог сработать и без Системы, только далеко не за одно занятие.

Если уменьшим скорость, физиология никуда не денется, так что получается, я не врал и просто описывал путь, по которому организм прошёл бы самостоятельно, не упоминая неизвестный науке катализатор.

— Лёша, ты всё ещё здесь? — спросила Аня, заметив, что уже несколько минут туплю в экран.

— Да, всё хорошо. Задумался, как правильно описать, — коротко ответил и удалил написанное.

«Воздействие направлено на нормализацию подвижности рёберной дуги, снижение миофасциального напряжения и восстановление физиологического дыхательного паттерна.»

Вот это и оставим. Формулировка формулировкой, но лучше не обещать того, что не смогу доказать. В противном случае, меня смогут поймать на собственном же слове и вывести на чистую воду, и тогда… Тогда патента мне точно не видать. Если дадут для проверки подопечного без потенциала спортсмена, то я при всех сяду в лужу.

К девяти вечера три клинических примера заняли почти семь страниц осознанного текста. Аня тем временем составила таблицу аналогов и напротив каждого указала отличительные признаки нашей методики. Получилось неожиданно убедительно. Мы предлагали последовательный алгоритм, в котором каждое последующее действие зависело от результата предыдущего.

— Ну что, процентов на восемьдесят мы закончили, — заключила Аня, пролистывая документ. — Остались только схемы компенсаторных цепей и несколько иллюстраций. На выходных я сделаю черновики, и нужно будет, чтобы ты на них взглянул, а потом найдём патентного поверенного, который объяснит, сколько ошибок мы успели допустить.

Вдруг девушка устало потёрла переносицу, а затем слегка улыбнулась.

— Ну, как ты себя чувствуешь? — спросила она, протирая линзы очков.

Я посмотрел на заполненные страницы и поймал чувство дежавю. Несколько месяцев назад мы вот так же сидели за столом кафешки и делали первые намётки моего будущего СКД. Ещё тогда даже и примерно представить не мог, что вскоре несколько из них вернутся в большой спорт, а остальные начнут распрямлять больные спины и колени.

Теперь же мы сидели и проделывали колоссальную работу для моего будущего патента. А что будет дальше? Будущее всё больше и больше намекало на то, что рано или поздно мне всё же придётся покинуть стены Бауманки и заняться частной терапией. Вот только для этого ещё было необходимо разобраться с патентом и закончить курсы остеопатии.

Именно поэтому я закрыл ноутбук, сладко потянулся на библиотечном стуле и, улыбнувшись, ответил:

— Я бы сожрал что-нибудь.

— А знаешь… Поддерживаю. Тем более, ты так и не рассказал, что случилось с отцом Воробьёва! — укоризненно заметила она.

Я только махнул рукой.

— Да там рассказывать толком нечего. Вытер этим алкашом пол и нашёл комнату для парня. Всё у него будет теперь хорошо.

Продолжая рассказывать, взял девушку за руку и потянул к выходу, потому что после мозговой работы есть хотелось действительно неимоверно.

Глава 17

День обещал быть насыщенным, и я пока ещё не решил, радоваться мне или уже начинать волноваться. Сегодня мне впервые придётся отчитываться на заседании кафедры о работе, проведённой в кружке СКД. Естественно, среди прочих коллег главенствующее место будет занимать Пётр Семёнович Капустин, чтоб ему икалось.

После недавнего инцидента, в ходе которого едва не пролилась кровь на паркет моего спортзала, товарищ зам завкафедры немного остудил свой пыл. Он всё ещё время от времени бросал на меня недовольные взгляды, но даже такой желчный человек, как Капустин, понимал, что чаша весов не на его стороне. Привлечённый знакомый из числа полиции не помог, не сумев напугать, а с отцом Воробьёва и вовсе получилось из рук вон плохо. Впрочем, уверен, что он будет и дальше пытаться строить козни, поэтому стоило держать его в уме.