Провинциальный остеопат. Том 2 (СИ), стр. 37

Я тщательно прощупал мышцы поясницы вдоль позвоночника и едва заметно поморщился. Если до этого всё увиденное говорило лишь о том, что ситуация было плохой, то теперь я начал понимать её истинные масштабы.

Мышцы-разгибатели справа по плотности казались тугими, будто намокшие морские канаты, держащие сухогруз, а компенсация… Она показывала уже знакомую картину. Как и у Стрижова, организм отца годами пытался удерживать позвоночник в том положении, при котором боль была хоть немного терпимой. Чуть выше таза практически не ощущалось здоровых участков, а вместо него один сплошной компенсаторный спазм.

В какой-то момент я поймал себя на мысли, что начинаю мысленно обращаться к интерфейсу. Он настолько стал частью моей терапии и методики, что казалось, будто раньше я работал двумя руками, а затем внезапно кто-то взял и отсёк одну из них. Очень странное ощущение, но к этому придётся привыкать, и не стоит полагаться только на интерфейс. Вдруг он вообще пропадёт когда-нибудь? И что тогда?

Я осторожно надавил на промежуток между последним поясничным позвонком и крестцом, и отец тут же вздрогнул.

— Ах ты ж с… — сквозь зубы выдохнул он. — Вот сюда лучше не надо тыкать.

— Сильно болит?

— Да нет, Алексей, — проворчал отец, корчась от боли. — Это я так, херней занимаюсь, чтоб тебе скучно не было. Может, лучше не надо трогать, а?

Пришлось слегка изменить угол давления и медленно прощупывать ткани глубже. Без показаний мне приходилось работать чуть ли не вслепую, но останавливаться нельзя. Отёк, пускай, и мешал, но защитный мышечный спазм при сильных болях мешал ещё сильнее. Ведь в подобных случаях организм может настолько перейти в глухую оборону, что начнёт всеми доступными средствами защищать истинный источник проблемы.

— Так, — тихо пробормотал себе под нос. — Корешок точно зажат, что было вполне ожидаемо.

Нервные корешки — это своего рода проводка нашего организма. Они выходят из позвоночника и отвечают за чувствительность, работу мышцы и многое, многое другое. Так что, если их начинает сдавливать, например, как грыжа межпозвоночного диска у бати, то боль может отдавать куда угодно. Хоть я пятку. Отсюда и множественные очаги боли и в спине, и в ноге.

Если проблема действительно находилась на уровне позвонков, как в своё время была у Орехова, то это могло объяснить практически всё. И иррадиацию боли, то есть, фактическое ощущение боли в других местах, и изменившуюся походку, и даже многолетние компенсаторные изменения. Вот только определить размер самой грыжи в нынешнем её состоянии, без интерфейса, мог только аппарат МРТ.

Даже опытные специалисты и мои преподы говорили, что в подобных ситуациях ни в коем случае нельзя работать вслепую. Неважно, насколько у тебя золотые руки, а за спиной опыт работы десятилетиями, сразу посылаешь делать МРТ, причём обязательно свежий, и старые снимки ни в коем случае не подойдут, не отображая истинную картину, и только после этого оцениваешь уровень проблемы.

Система приучила меня к тому, что любую проблему можно разложить по полочкам. Сначала первичная диагностика, затем коррекция, после чего остаётся лишь подобрать правильную методику восстановления. Обычную или ускоренную, за очки Системы.

Без неё же всё оказалось намного сложнее.

Я вновь попробовал осторожно надавить на проблемный участок и почувствовал, как мышцы буквально выталкивают мои пальцы наружу. Не пускает, паскуда… Организм отца годами выстраивал вокруг этой травмы собственную линию обороны и не собирался сдаваться без боя.

— Что, никак? — вдруг спросил отец.

— Не то чтобы, — честно ответил я, убирая руки. — Тут надо смотреть внутрь.

— Ну а я тебе чего говорил, — пробурчал отец, переворачиваясь на спину.

Я повёл в воздухе указательным пальцем.

— Не совсем так. Понимаешь, с проблемой я уже определился, и мышцы чувствую, и вижу прекрасно. Я даже визуально могу представить, что происходит с нервом, но проблема сидит намного глубже. А там уже не только мышцы, но и диск, и если не туда надавить, то можно сделать только хуже. Мне нужны снимки МРТ для того, чтобы понимать, где что расположено.

— Значит, будем жить как дальше, — устало выдохнул отец и потянулся к пульту от телевизора.

— Не будем, — невольно поморщился я. — Как было раньше, уже не будет никогда. Вы не зря меня отправили учиться, и всё это время я не херней занимался и пиво пил вместо пар. Мне задача ясна, просто сейчас с собой у меня нет нужных инструментов для решения. Аппарат МРТ забыл в других штанах.

Рука отца с пультом зависла перед телевизором и так и не нажала на кнопку.

— И что дальше?

— Дальше, — ответил я, доставая телефон, — будем разбираться по-человечески и не будем спешить. Всё нужно делать поэтапно и выстраивать общую картинку кусочек за кусочком. Первичный осмотр я провёл, и проблема ясна. Теперь я найду для тебя хороший центр, где мы сделаем МРТ и будем уже понимать, где что располагается.

— А старые снимки? — спросил отец, положив пульт обратно.

— Ты про рентген? Учитывая, какие у нас работают специалисты в краевом центре, я бы не стал им доверять изначально. Да и всё равно нужно полноценное МРТ, чтобы понимать состояние проблемы на сегодня, а не то, какой она была полгода назад.

Отец молча кивнул и задумчиво смотрел перед собой.

За последние месяцы я настолько привык полагаться на Систему, что практически забыл, каким был раньше. Нет, моя страсть к знаниям никуда не делась, как и чувствительность рук, просто они отошли на задний план. Так что, пускай, тот факт, что интерфейс не отреагировал на отца, нельзя было называть победой, по крайней мере, из сложившейся ситуации я смог вынести полезный для себя урок.

Ни в коем случае, даже если завтра Система начнёт каждого первого воспринимать в качестве подопечного, нельзя останавливаться самосовершенствоваться. Нужно продолжать учиться, искать решения и консультироваться со специалистами, до которых мне ещё как до Пекина пешком.

Так что не знаю, получится у меня или нет. Может, проблема отца так никуда и не уйдёт, но одно мне известно наверняка. Сдаваться точно не собираюсь.

Глава 12

Найти отцу клинику оказалось проще простого. Последние годы частный сектор в оказании медицинских услуг шёл на подъем, и они буквально расплодились по всему городу. Помогут справиться с чем угодно, начиная от зелёных соплей, главное плати. Что уж говорить, одно слово — столица.

Для меня, как резидента обычной российской глубинки, это стало настоящим открытием. Нет, я, естественно, и раньше слышал о существовании подобных, но как только начал искать центры именно в Москве, едва не ошалел от количества предложений. Пожалуй, единственной разницей были цены и количество именитых врачей в штате, сплошь обладающих вызывающими уважение дипломами.

Я выбрал идеальное соотношение цены и качества, так что следующим утром мы вдвоём с отцом поехали в одну из частных клиник города. С нами хотела напроситься мать, но он строго отрезал и сказал, что третий лишний. На самом деле, батя терпеть не мог, когда она ходила с ним в больницы, так как в глазах моего гордого отца там он представал перед ней больным и немощным стариком.

Из-за проблем со спиной трястись в метро и автобусах через весь город было бы настоящим испытанием, так что пришлось собирать свои оставшиеся от заработка Дедом Морозом копейки и вызывать такси. Правда, и в машине, когда мы наезжали на кочки или обруливали автомобили, отец недовольно морщился.

Он сидел, немного завалившись на правый бок, и крепко сжимал в руках трость.

— Далеко ещё? — проворчал он, глядя в окно.

— Минут десять ещё, — ответил за меня водитель с едва заметным кавказским акцентом.

— За такие деньги могли бы на вертолёте долететь, — недовольно пробубнил он, заставив меня невольно улыбнуться.

Некоторые вещи никогда не меняются.

Сам же диагностический центр выглядел именно так, каким и представляешь себе частную дорогую клинику. Никаких тебе бесконечный очередей из целой армии старушек, ни запаха спирта, одновременно смешанного с ароматами отходов, ни постоянного скрипа каталок, как это было в поликлинике.