Порочный круг. (Не)беги от меня (СИ), стр. 11

— Если ты продолжишь в том же духе, Тихоня, — хрипло смеётся Вадим. — Твой рот станет моим фетишем. Завязывай, пока я до него полностью не добрался.

— Добирайся, — заявляю покладисто, вытягивая изо рта палец.

— Безумная, — качает головой, сопровождая жест мягкой ухмылкой.

— Твоя, — заключаю, обхватывая его шею правой ладошкой с кольцом и тягу к себе ближе.

— Моя, — соглашается он, соединяя лбы. — И нам с тобой срочно надо в душ, Лер. Впереди много дел. Никто не станет ждать, переносить договорённости, планы.

Лезет ко мне плотнее. Подныривает ладонями под спину, чтобы поднять с кровати. Лишь успеваю пропищать:

— Вадим, ты сейчас весь перемажешься!

Столкновение тел сопровождается пошлым хлюпаньем. Кривлю носик, выпаливая, смеясь:

— Боже, как же всё это по́шло!

А Громов не видит проблемы. Поднимает меня с постели и затыкает шумным дыханием мои губы. Ощутимо оттаскивая на себе в сторону выхода из хозяйской спальни.

Твёрдый член плотно прижат к животу. Между нами липко-вязкая смесь, а Вадиму все ни по чём. Жмёт ближе. Целует. Несёт в широкую душевую, чтобы проскользить руками с гелем по всем из моих изгибов. Вернуть коже свежесть. Смыть похоть.

— Я всё равно буду пахнуть тобой, гель мужской, — уверяю его смешком, оказываясь опущенной на пол за прозрачными стенками.

— Будешь, — подтверждает Вадим и намыливает меня, без мачалки, руками ещё активнее, чем прежде. Видимо, чтобы даже те, кто не увидят на моём пальце кольца, не посмели подойти близко… А те, кто приметят… Наверное, чтобы даже рта не открыли…

Прикосновение обозначает начало всякого обладания, всякой попытки подчинить себе человека или предмет© Зигмунд Фрейд

— Громов-

День Х.

— Тринадцать пропущенных звонков, — выпаливает Тихоня, нервно смеясь. Теребит в руках телефон перед тем, как отрубить с него ещё и виброрежим помимо выключенного звука. Закидывает аппарат на дно своего рюкзака, растягивая губы в кривой улыбке: — Счастливое число, да? Наверное, поздравить хотели, но заранее же нельзя, поэтому...

— Лер, иди ко мне, — прошу от порога, сам по инерции совершая несколько шагов вперёд.

Впечатывается лбом в плечо, проникая руками под расстёгнутые полы пиджака. Обнимает, впивая подушечки пальцев в мою спину.

— Успокаивайся, — прошу, прижимая к себе. Укрываю хрупкое тело руками поперёк её позвоночника. — Дыши ровнее и не прячь за улыбкой от меня свои страхи.

Выдыхает в ткань пиджака, проговаривая сбитой скороговоркой:

— Там Леськин номер тоже есть. Ещё мама и Тёма. Симку восстановила, значит... Думаешь..., — звучно сглатывает, выдерживая паузу перед тем, как озвучить. — Думаешь, она выложила уже или звонила, чтобы навязать мне свои условия?

— Отслеживать её покупки — дрянная затея. Давно перестал это делать. Счёт привязан к моему, но имеет лимиты, так что, потратив сегодня много — она оставит себя на неделю без средств на хотелки.

— Я не об этом..., — хмурится Лера порядком от меня отстраняясь.

— А я о том, милая, что мне плевать, выложила ли моя дочь что-то в сеть или нет, — едва касаюсь губами кончика её острого носика, продолжая более значимо: — Меня больше интересует твоё поведение и твой ближайший ответ. Если передумала, то просто скажи. Я самолично отвезу тебя в Питер и передам родителям с рук на руки.

— Отвезёшь, — вторит она с ощутимой ноткой обиды. — Но не для этого.

Бьёт кулачком по спине, вымещая внезапно взыгравшие эмоции.

— Это за что? — смеюсь, прижимая губами висок. Венка под ним так и отстукивает. — За возможность передумать? Я у тебя её не отнимал, Лер. И предоставлю этот выбор в дальнейшем. Жизнь — сложная штука. Если решишься когда-то уйти я..., — «наверное пойму» — не договариваю, пропуская моральный прострел, вместе с ещё одним её резким толчком и, он ощутимо проходит сквозь сердце.

— Это за недоверие, Вадим, — заявляет она резонно, скидывая с меня руки, но не избавляясь так просто от захвата, в котором держу, смыкая свои пальцы стальным кольцом. — Если тебе нужны какие гарантии — попроси юристов составить бумажку — подпишу!

— Да не нужны мне низкие гарантии, маленькая, — выдыхаю по линии шелковистых волос, зарываясь в них носом, чтобы втянуть тонкий будоражащий запах. — Мне ты нужна. Неважно насколько. Я буду благодарен судьбе за каждое мгновение, проведённое вместе.

— Я не передумаю, Громов, — твердит упрямо, но уже немного расслабленнее.

— Я тоже, — выдыхаю тихим смешком. — Если ты, Лерочка, вдруг на это надеялась.

— Целуй в подтверждение, — заходит с козырей, переводя разговор в режим языка тела.

— Целую, — проговариваю с ноткой рычания, наклоняясь к желанным губам, и скольжу рукою от позвоночника до затылка, умещающегося в раскрытой ладони.

В моих руках, в этот момент, ощутимо покоится необъятная любовь и вселенская нежность. Все эти безумные ощущения, чувства, имеют видимые границы в пределах одной привлекательной юной девчонки. И они же, относительно неё, безграничны. Потому как невозможно объяснить и описать тот факт, насколько поменялся весь мой мир от её косвенного присутствия в моей жизни.

— Меньше часа до регистрации. Ещё нужно сдаться и переодеться.

— Одно «но», — тянет она тихо, после поцелуя, ощутимо дрожа ресницами.

— Какое? — слушаю, запрещая себе напрягаться.

— Я хочу провести первую брачную ночь на Невском, — вводит в лёгкое недоумение, заставляя уточнить осознание:

— Лерочка, ты уверена?

— Если всё резать, так сразу.

— Номер с видом на проспект или на набережную?

— Да, — заключает более весело, подтверждая всё разом.

— Я тебя понял. Значит, после росписи и поедем, — проговариваю в виде чёткого плана. — Платье сменишь на время поездки или...? — слегка отдаляю её от себя, осматривая привычные джинсы, рубашку и кеды.

— Это же свадебное путешествие, да? — улыбается она куда чище всех самых ярких улыбок, которыми сегодня пыталась прикрыть от меня своё нервное напряжение.

Зрачки в глазах перестают так быстро пульсировать, и уголки сладких губ уже совсем не дрожат. Решение взвешенное. Выверенное. Осмысленное.

— Да, Тихоня. Это будет твоё первое свадебное путешествие. Дальше, и куда в более приятное место, я тебя тоже обязательно отвезу… Позже.

— Тогда я поеду в подвенечном, — перебивает, смеясь. — Да и мама всё же тоже должна увидеть меня невестой. Пусть она и не оценит по достоинству мой выбор платья.

— Платья? — переспрашиваю в прищуре.

— Платья, — уверяет серьёзно. — По поводу тебя, Вадим, вопросов не должно возникнуть даже у папы, а вот длина моего подъюбника может его порядком и покоробить..., — смеётся громко и чисто.

— Пошли уже, Тихоня, а то утащу на руках в машину! — прикрикиваю для дела, лаская ладонью её щеку и отвечаю зеркально на губы, изогнутые в широкой улыбке.

— Пошли, — вцепляется в мои пальцы, при развороте на пятках.

— Но, «да» я тебе ещё до первого раза...

Прохожу подушечками по кольцу на её безымянном, дополняя в унисон:

— Сказала.

— Да, — шепчет осекаясь и опять нервно сглатывает.

Прослеживаю на выдохе за очередной бурной реакцией и прошу, забегая на будущее:

— Повторяй мне об этом почаще.

Зал для росписи. Две двери параллельно друг другу. Регистратор у стола. Время, идущее в обратную сторону.

Девушка, склонившаяся на журналами и актами, уже дважды цокает язычком, демонстративно отстукивая ручкой по циферблату своих тонких часов. До окончания времени регистрации чуть больше пяти минут, а моя невеста так ещё и не вышла из-за своей двери в регистрационную залу.

— Может её поторопить? — приподнимает блондинка бровь, искривляя улыбку.

Только собираюсь заявить, что подожду ещё пару минут к минувшим десяти, как боковым вижу, что дверь открывается.

Оборачиваюсь, чтобы рассмотреть лучше, и сам зависаю над этой нереально гармоничной картинкой.

Она стоит до безобразия красивая и соответствует себе без привычной для взгляда фальши, рисованности, жеманности.