Чёрт из Чертаново. Том 2 (СИ), стр. 48

Пистолет я выбрасывать не стал, а отправил его в инвентарь. Мало ли где может пригодиться. Хотя, на кой он мне? Патронов то нет. Ладно, пусть валяется, потом разберусь.

Далее пошел обыскивать автомобили. Они даровали мне десять тысяч и двести пятьдесят рублей, плюс неплохой нож бабочку. У половины машин ключи торчали в замках, бери любую и едь до города с ветерком. Соблазнительно, только потом эти орлы заявят об угоне, и мне придётся сидеть долго и мучительно. А значит…

Раскрыв нож я обошел тачки по кругу и порезал все колёса. Подарочек с любовью из Воронежа, так сказать. Потом открыл багажники и запаску тоже порезал. Не ну а чё они? Денег особо не дали, а так хоть какая-то моральная компенсация. В одном из багажников даже нашлась канистра, в которой плескались остатки бензина. Канистру я, честно говоря, брать не собирался, но одна глупая мысль засела в голове обещая что с её помощью я смогу обанкротить «Белсинтез» причём этой же ночью.

Я перекинул канистру в левую руку, нож убрал в карман и зашагал по колее в сторону города. Сосны расступались нехотя, под шлёпанцами похрустывали шишки, где-то в кронах устраивались на ночлег птицы. Штраф за порчу имущества, кстати, так и не прилетел. Видимо, даже у Мира есть понятие о справедливости, либо тариф на колёса ещё не утверждён.

Шагалось на удивление легко, видать плюс восемь к ловкости давали о себе знать. По пути я прикинул, рассказывать ли Даше о Саве и его гоп компании. Решил оставить эту историю при себе, зачем ей лишний раз тревожиться? Хотя если спросит, придётся рассказать. Детектор лжи так просто не обманешь.

Линда влетела в распахнутую форточку восьмого этажа, рассыпалась чёрным вихрем и приняла человеческую форму посреди тёмной спальни. В квартире пахло чипсами, из коридора пробивалось голубоватое свечение экрана, а из бордового кресла доносилось сосредоточенное пыхтение. Борр гонял по телефону разноцветные шарики и на появление квартирантки не отреагировал ровным счётом никак.

— И что у тебя за жизнь такая? — укоризненно произнесла Линда привалившись плечом к дверному косяку. — Только и делаешь, что жрёшь да в телефон играешь.

— Не твоё дело, воровка, — отмахнулся Борр, не отрывая глаз от шариков. — Я, между прочим, всю неделю пахал и заслужил отдых.

— Отдых он заслужил. Смотри, к креслу не прирасти. — Она обвела взглядом тёмную квартиру. — А кормилец наш где?

— В Белгород укатил, ещё вчера, — Борр запустил пятерню в пачку и выгреб остатки чипсов. — Если бы ты дома почаще появлялась, знала бы.

— Были дела поважнее, — обронила Линда и на последнем слове согнулась, прижав ладонь к боку.

Борр этого даже не заметил, на его экране как раз лопалась длинная цепочка шариков.

— Ну конечно, — проворчал он с набитым ртом. — Ограбления важнее всего на свете.

Отвечать Линда не стала и молча ушла в спальню. Там она легла на кровать поверх покрывала и задрала край футболки. Под рёбрами багровел глубокий порез. Линда прижала к нему ладонь, по коже прокатилась тёплая волна, и рана нехотя начала затягиваться. Чужие болячки она убирала за считанные секунды, а вот свои заживали на порядок дольше.

— Если так пойдёт и дальше, за мной скоро будет весь город охотиться, — иронично усмехнулась Линда.

В ту же секунду в груди кольнуло нестерпимым холодом. И этот холод сигнализировал что в белой двухэтажке на окраине города что-то идёт не так. Такой тревоги Линда не испытывала уже много лет.

— Да что там творится? — выдохнула она, с трудом вставая с кровати.

Линда открыла окно и шагнула с восьмого этажа в тёплую летнюю ночь. У самой земли она рассыпалась перьями обращаясь в ворону и понеслась над крышами, выжимая из своих крыльев максимум, на что те способны.

Город внизу мелькал смазанными пятнами фонарей, а уже на подлёте к окраине Линда заметила яркие всполохи, бьющие из-за зелёного забора. Заложив крутой вираж, она перемахнула забор и на лету обернулась человеком заметив что луна над детским домом была алой. Кто-то активировал домен, а домены активируют, когда собираются устроить бойню.

Прямо сейчас во дворе шло сражение. Через клумбы и песочницу к торцу здания пёрли упыри. Бледные твари с вывернутыми суставами и длинными клыками. На вскидку их было не меньше сотни. Твари с лёгкостью проникли бы в детский дом, если бы не разномастные духи, которые здесь жили, а так же стражи, которым Линда изрядно приплачивала за защиту.

Навстречу упырям высыпало всё население детдома. Духи вырывались с чердака и водосточных труб, выскакивали из-под крыльца. Они атаковали кровососов и гибли, вспыхивая золотыми искрами.

Слева от Линды появился массивный дух покрытый древесной корой. Размахнувшись могучей ручищей он снёс голову низкорослому упырю, а второго вколотил в землю. Правда и сам подставился. Два упыря запрыгнули ему на спину и принялись рвать глотку защищённую корой. Посыпались золотистые искры и дух рухнул в песочницу содрогаясь в конвульсиях.

С крыши с истошным воплем сиганул домовой. Он занёс кочергу над головой чтобы проломить упырю голову, но кровосос ловко ушел от удара и на встречном движении пробил грудину мохнатому защитнику. Окровавленная рука вышла из спины духа, упырь отбросил его в сторону и побежал дальше.

Куда не посмотри, везде шла бойня. Три духа могли уничтожить лишь одного упыря, и на текущий момент погибло всего два десятка кровососов, и духи стоящие на защите детского дома, стремительно заканчивались. Кровососы упрямо продавливали оборону, шаг за шагом подбираясь к бетонным ступеням подвала, туда, где за стальной дверью сиял сгусток.

— Не дайте им прорваться! — закричала Линда, и с её рук сорвался чёрный веер перьев.

Со свистом перья вонзились в спины пятерых упырей оборвав их жизни и в этот момент раздался взрыв. Из подвального на улицу вылетели заледеневшие тела упырей, с хрустом врезались в забор и разлетелись ледяным крошевом.

Через мгновение с диким рёвом вырвался лавовый голем. На нём гроздьями висели кровососы. Они шипели и пронзали каменную корку когтями, жар сжирал их тела, но на место сгоревших тут же лезли свежие кровопийцы.

Из водосточной трубы выполз жилистый дух с змеиным хвостом, обвил ближайшего упыря и впился острыми когтями ему в глазницы. Ослепшая тварь взвыла и завертелась на месте, полосуя когтями воздух, а после завалилась на газон, где её черепную коробку с хрустом вскрыли.

Чуть в стороне кто-то из чердачных жильцов накинул упырю на шею бельевую верёвку, панамки брызнули с прищепок во все стороны. Кровосос захрипел и принялся драть когтями врезавшуюся в горло петлю.

Линда выставила перед собой правую руку и в ней сформировался из перьев воронёный клинок. Взмах и двое упырей распались на части, так и не добравшись до хранительницы. Краем глаза Линда заметила алое облако. Оно стелилось над самой землёй, огибая дерущихся, и неторопливо просачивалось в подвал через приоткрытое окно.

Внутри у Линды всё оборвалось. Она рванула к подвалу всех парах, рассекая клинком встречных упырей. На бегу её полоснули по плечу и бедру, но Линда этого даже не почувствовала.

Сбежав в подвал она ощутила аромат гари и увидела вывернутые наружу стальные двери. В золотистом свечении стоял высокий силуэт. Лица у этой твари не было, на его месте клубилась алая дымка, сквозь которую виднелись два ярких уголька глаз.

— Первородный, — прорычала Линда сжимая клинок так что костяшки побелели.

Вампир стоял в метре от сгустка. Дай ему минуту и он выпьет всё что удалось накопить за тридцать лет.

— Хранительница, вижу жизнь тебя ничему не учит, — прошелестел насмешливый голос первородного.

В ту же секунду в подвал ввалились стражи. Ледяной дух хромал, его грудь пересекали глубокие борозды от когтей. А лавовый голем растерял добрую половину каменной брони.

— Жаль что сотни упырей не хватило. Ну да ничего страшного, в следующий раз я приведу тысячу, — прошелестело из-под дымки.